Золотое Ухо.

Один из Семёрки Сильнейших, с которым я успел нажить неприятности ещё на Острове Черепа во время нынешней экспедиции.

Из прочего о нём стоило помнить одно: дядька Медведь, предположительно, связан с его кланом рабским контрактом. Там из него выжимают все соки.

«И вот этого ублюдка я встречаю именно здесь...»

Случайность, конечно.

В нынешней обстановке я и сам не знал, где окажусь через несколько часов. Захоти мы встретиться нарочно — всё равно не смогли бы найти друг друга.

Я ведь уже пытался найти тех, кто мне нужен.

«Миша не появляется. Клан «Анабада» тоже. Зато этот тут как тут...»

Пришлось проглотить разочарование и пойти туда, откуда доносился гул голосов.

Имя Золотого Уха вызывало у меня исключительно неприятные ассоциации, но поговорить с ним всё равно следовало.

Мало ли что он успел узнать.

— А! Вы пришли, виконт.

— Что мне нужно знать?

— Ничего сверх того, что я уже доложил. Он отказывается разговаривать с кем-либо, кроме вас.

— Вот как?

Я обошёл Армина и вышел вперёд.

Золотое Ухо стоял напротив и спокойно ждал. За спиной у него толпилось ещё больше людей, чем было у нас, и выглядело это почти демонстративно.

— Что-то мы в последнее время слишком часто встречаемся.

О том, как он следил за мной на Острове Черепа, я даже не упомянул.

Доказательств у меня всё равно не было. Без них такой разговор только отнял бы время.

— И правда. Похоже, нас с вами всё-таки связывает судьба, виконт.

— Поэтому ты и хотел меня видеть?

— Здесь слишком много лишних ушей. Может, отведём людей подальше?

— ...Ладно.

По его предложению я приказал своим отойти. Золотое Ухо сделал то же самое.

Но и этого ему оказалось мало. Он достал из-за пазухи магическое устройство и активировал его.

Конструкцию я видел впервые, однако спрашивать о назначении не стал.

Наверняка что-нибудь для подавления звука.

— Любишь ты всё обставлять тайнами.

— Ха-ха. Я предпочитаю слово «осторожность».

— Закончил? Тогда говори.

Мы не были настолько близки, чтобы тратить время на пустую болтовню. Я сразу перешёл к делу, и Золотое Ухо, зная мой характер, тоже не стал ходить вокруг да около.

— Я передам вам Абмана Урикфрида.

Что за хрень?

На Острове Черепа я предлагал ему сделку, готов был понести огромные убытки, лишь бы забрать дядьку Медведя, а он упёрся и отказал.

— Вместе с этим я разорву наш договор. Полностью. Он будет свободен от любых обязательств перед кланом. Как вам такое?

То есть даже долг дядьки Медведя платить не придётся...

Я сразу насторожился.

Сделка, которая выгодна только одной стороне, обычно называется мошенничеством.

— Условия?

— Отдайте мне двадцать человек не ниже третьего ранга. Ничего страшного, если среди них окажется несколько бойцов четвёртого ранга.

На несколько секунд я просто завис, пытаясь понять, не ослышался ли.

— Что?..

Он совсем ебанулся?

— Нет. И вообще, даже если бы я захотел, я не могу приказать людям перейти к тебе.

Я отказал ему сразу, даже не раздумывая.

Золотое Ухо только цокнул языком.

— Хм. Да, пожалуй.

Он будто заранее знал, что я не соглашусь, и тут же предложил другое.

— Тогда так. Мы присоединяемся к группе виконта Янделя. Условие насчёт Абмана Урикфрида остаётся прежним: договор уничтожается.

— Хочешь передать мне командование?

— Не полностью... Скорее предлагаю сотрудничество. Сейчас тяжело всем нам.

— Извини, но если принять вас всех, людей станет слишком много. Возьму максимум двадцать.

— Это уже затруднительно. Со всеми моими людьми заключены договоры. Просто бросить их — значит понести слишком большие убытки.

— Тогда разговор окончен.

— Нет. Не окончен.

Золотое Ухо покачал головой и посмотрел мне прямо в глаза.

По одному этому взгляду я понял всё.

Предыдущие предложения были приманкой. Сейчас он наконец собирался сказать то, ради чего пришёл.

— В хорошей сделке обе стороны немного уступают. Иначе какой в ней смысл?

Я ничего не ответил. Просто смотрел на его самодовольную рожу.

Видимо, молчание его всё-таки смутило: улыбка исчезла, и он продолжил уже без неё.

— После нескольких волн я пришёл к выводу, что оптимальный размер группы — примерно семьдесят человек. Больше уже не помогает, а мешает.

— Дальше.

— Я готов уступить. Сейчас у меня пятьдесят шесть человек, но я сокращу группу до сорока. А вы, виконт, сократите свою примерно до тридцати. Что скажете?

Вот оно.

Теперь я наконец понял, к чему он вёл.

— Ты предлагаешь мне бросить людей, чтобы освободить место для твоих?

— Я предлагаю отобрать сильных. Так наши шансы выжить станут выше.

— Ты сам слышишь, что говоришь?

— А что в этом нелепого?

Он и правда не понимал, в чём проблема.

— Вы им что-то должны? Обязаны их спасать? Почему в такой ситуации вы позволяете личным чувствам мешать расчёту? Боитесь, что потом испортится репутация?

Личные чувства, значит...

Его предложение вызывало отвращение, но часть меня всё равно понимала доводы.

Если считать только вероятности, с его вариантом шанс выжить действительно становился выше.

— Представьте обратную ситуацию. Если бы всей группе было выгоднее бросить одного виконта Янделя, как вы думаете, что выбрали бы эти люди?

И на это у меня не нашлось простого возражения.

Я никогда не относился к тем, кто слепо верит в некую возвышенную «человечность».

Точнее, сама по себе человечность не кажется мне чем-то священным.

В каком-то смысле предложение Золотого Уха было даже по-своему человеческим.

Желание выжить — инстинкт.

Когда на кону жизнь, граница между добром и злом быстро расплывается.

— И я ведь не предлагаю прямо объявить слабым, что мы их бросаем. Достаточно слегка перестроить строй. Поставим бесполезных по краям — и к следующему коллапсу они сами исчезнут. На вашей репутации это никак не скажется.

— ...

— Даже если правда потом всплывёт, кто станет вас обвинять? Разве что те, кого выбросили. А выжившие, наоборот, будут благодарны за решение.

Он говорил очень убедительно.

Золотое Ухо отлично понимал, что движет людьми, и нажимал именно на это.

«Недаром у него рожа профессионального жулика. Язык подвешен как надо».

Мне не нравился ни он, ни то, что он предлагал, а несколько доводов всё равно пришлось признать разумными.

Но ответ от этого не менялся.

— Нет.

Для себя я всё решил задолго до сегодняшнего разговора.

— ...Что?

Он наклонил голову, словно ослышался.

Пришлось повторить.

— Я сказал «нет». Уши почисти, если плохо слышишь.

— ...Не понимаю. Насколько мне известно, Абман Урикфрид вам очень дорог.

— И?

— Ха... Я действительно не понимаю, вы человек сердечный или совершенно бессердечный. Старых товарищей вы выбрасываете, как стоптанные башмаки, а людей, которых знаете без году неделю, ставите выше всего.

Да что он, блядь, несёт?

Не смог убедить — сразу перешёл на личности.

Я решил задать ему последний вопрос.

— Тебе слева нравится или справа?

— ...Слева? Справа? К чему вдруг этот вопрос?..

Время вышло.

— Тогда получай с обеих сторон.

Я одновременно ударил его по лицу: щитом слева и молотом справа.

Название приёма?..

«Между молотом и наковальней».

Да. Сойдёт.

Хрясь!

Лицо Золотого Уха сплющилось, словно кусок глины, а губы вытянулись вперёд.

— Ч-что вы!...

Удары застали его врасплох, но оглушить всё-таки не смогли.

Золотое Ухо пришёл в себя и дёрнулся назад.

— Куда собрался?

Я мгновенно протянул руку и схватил его за ворот.

— Что вы творите?!

Даже теперь он требовал объяснений, будто всё ещё не понимал, за что получил.

Я пожал плечами.

— А на что похоже?

Золотое Ухо с важным видом поставил меня перед выбором, только не на того напал.

Хотя нет. Скорее просто выбрал неудачный момент.

Когда-то, в те дни, когда я был никому не известным слабым варваром, всё могло сложиться иначе.

Но теперь...

— Мне уже до тошноты надоело выбирать.

Городской герой по прозвищу Гигант.

Вождь варваров.

Титулованный дворянин Рафдонии.

— Выбирать будешь ты.

Теперь не я выбираю. Теперь выбор предлагаю я.

— Сдохнешь здесь или примешь мои условия.

Похоже, новая расстановка сил никак не укладывалась у него в голове.

Золотое Ухо уставился на меня совершенно ошалело.

Но соображал он быстро. Видимо, почти сразу понял, что торг больше не работает.

Шурх.

Он полез за пазуху и достал магическое устройство.

Похоже, хотел отключить подавление звука и позвать своих людей.

Я даже не попытался остановить его силой.

Просто предупредил:

— Не советую.

Он непонимающе уставился на меня.

— Как только нас начнут слышать, я предложу твоим людям бросить тебя и перейти ко мне.

— Думаете, они согласятся?! Они связаны со мной договорами!...

— А я добавлю, что Бьорн, сын Янделя, по возвращении в город лично уладит любые последствия. Какие бы договоры они с тобой ни подписали.

Он застыл.

— Сам подумай. Что они тогда выберут?

Золотое Ухо промолчал.

Он и сам знал ответ.

При таком раскладе собственные люди без колебаний его бросят.

Тук.

Я разжал пальцы, и он рухнул на землю.

Его люди снаружи явно не понимали, пора вмешиваться или нет. Золотое Ухо тут же подал им знак, что всё в порядке.

После этого...

— ...Чего вы хотите?

Тон заметно смягчился.

Похоже, он наконец признал, что всё перевернулось.

По сути, переговоры уже закончились. Оставалось только назвать условия и поставить подписи.

— Абман Урикфрид. Как ты сам предложил: без вашего дурацкого рабского договора.

— И... этого действительно достаточно?

— Что, хочешь, чтобы я потребовал ещё?

— ...Я передам его вам.

Надо же. Сдался легче, чем ожидалось.

— И после возвращения в город не вздумай заявлять, будто договор аннулировали под угрозой силы. Если полезешь в суды, у меня там тоже хватает знакомых, которые помогут.

— ...

Что это он так резко замолчал?

Неужели и правда собирался?

— Подлинник договора хранится в городе. Но я могу выдать вам письменное обязательство. На нём будет моя личная печать, так что такой документ имеет полную юридическую силу. Урикфрида... я передам сразу после возвращения.

Золотое Ухо передал мне письменное обязательство аннулировать договор с дядькой Медведем.

На этом всё было решено.

— Хорошая сделка.

Я даже попрощался по-человечески, но Золотое Ухо резко отвернулся, будто больше не хотел иметь со мной ничего общего.

И всё же один вопрос явно не давал ему уйти спокойно.

Он остановился и обернулся.

— Почему?..

— Тебе трудно добавить к вопросу подлежащее?

— Почему вы ограничились одним Абманом Урикфридом? Вы могли потребовать больше. Я всё равно не был в положении, чтобы отказать.

— А, ты об этом? Ну да.

Если бы я велел ему отдать двадцать человек и проваливать, он, скорее всего, тоже проглотил бы слёзы и согласился.

А окажись мы на противоположных местах, Золотое Ухо наверняка выжал бы из меня всё, что смог.

Но я только усмехнулся.

— Ты меня порядком бесишь. Но я решил считать, что все эти выкрутасы ты придумал просто потому, что хотел выжить.

— ...

— Хотя способ у тебя всё равно дерьмовый. Сам подумай: если жить вот так, рано или поздно найдётся кто-то вроде меня — и на его угрозы тебе нечем будет ответить.

Наверное, прозвучало немного по-стариковски.

Но дворянин обязан хоть иногда наставлять заблудших граждан на путь истинный.

— Так что попробуй жить по-человечески. Понял? Я сам раньше не верил, но добро иногда и правда возвращается.

— ...

Он что, язык проглотил?

Я тут время на воспитательную беседу трачу, а он молчит.

— Ответь.

— ...

— Я сказал, ответь.

Только после второго раза он наконец заговорил.

— ...Ошибаетесь вы.

— Что-о?

— Когда-нибудь... со временем станет ясно, кто из нас прав. В этом мире в конечном счёте прав тот, кто остаётся в живых.

Вот ведь упрямый ублюдок. Даже напоследок огрызается.

Как виконт Рафдонии я, конечно, огорчён, но, похоже, перевоспитать его словами не получится.

Разве что хорошая взбучка ненадолго дала бы результат.

«Но зачем?»

Он снова повернулся и пошёл прочь. Останавливать его я не видел смысла.

Мне нужен был только дядька Медведь; с этим вопросом мы уже договорились.

Больше связываться с этим типом незачем...

— А, точно. Стой.

В голову вдруг пришёл вопрос.

Я окликнул его уже со спины.

— Кстати, как тебя вообще зовут?

— Кх... Вы даже моего имени не знаете?

— Не Билл Айронред. Старое имя, до того как ты его сменил. Я слышал, оно было очень распространённым.

— ...Зачем вам это?

— Да просто ответь, раз спрашиваю.

Я прищурился так, что он всё понял без дальнейших объяснений.

Золотое Ухо тяжело вздохнул.

— Ханс.

— ...Что?

— Моё прежнее имя. Ханс Айронред. Теперь довольны?

Нет. Стоп.

То есть...

— Серьёзно?.. Мамой клянёшься, что тебя и правда звали Ханс?

Я изо всех сил пытался отрицать этот кошмар, но Золотое Ухо воспринял вопрос как оскорбление.

Он весь задрожал от злости, отвернулся и больше не сказал ни слова.

Я смотрел ему вслед, совершенно опустошённый.

Ханс P.

Этот ублюдок — Ханс P.

Именно это оказалось хуже всего.

«Так я всё это время читал Хансу лекцию о том, что надо быть добрее?»

Какая же, блядь, жуть.

Это всё равно что поставить козла огород сторожить, а потом ещё хвалить за ответственность.

«Надо было сразу его прикончить!»

Может, и сейчас ещё не поздно?

Я сам не заметил, как пальцы сильнее сжали рукоять молота.

И в этот самый миг...

Кап.

Я почувствовал неладное.

В Великих Гиблых Землях дождей не бывает.

Кап... кап.

Но на землю падали капли.

Одна за другой, будто вот-вот начнётся настоящий ливень.

Кап-кап-кап.

Тяжёлые капли били по земле и оставляли мокрые пятна.

Затем жидкость вдруг зашипела, покрылась пузырями и словно закипела.

Ш-ш-ш-ш-ш!

Вот дерьмо.

— К БОЮ!

Поздно.