Я уже знал, каким будет решение.

Озвучить его, однако, не успел: специальный маг вмешался раньше.

— Что значит «что делать»? Госпожа Эллоид, странный вопрос! Эти люди из личной злобы попытались убить соратницу виконта Янделя. И это во время бедствия, когда нам следовало держаться всем вместе!

— Вообще-то я спрашивала не вас...

— Казнить на месте! Всех до одного! Другого разумного решения здесь нет!

Связанные бойцы «Зубчатого Клыка» и без того молчали, а после этого побелели ещё сильнее.

Жрица резко повернулась к магу.

— Всех? Это уже не правосудие. Виконт, я не собираюсь оправдывать зачинщиков, но недаром говорят: рыба гниёт с головы. Накажите тех, кто повёл остальных за собой, а к рядовым проявите милосердие.

— Эх... вот уж эти богомольцы...

— Простите? Если вы решили оскорбить Хейндель, то...

— Я вслух думал! Всего лишь вслух думал!

Опять сцепились.

Сначала мне казалось, что специальный маг относится к жрице едва ли не подчёркнуто уважительно. Теперь же они разговаривали как люди, которым достаточно одного взгляда, чтобы начать спор.

— Впрочем, — холодно продолжила Мария, — ваше мнение в данном случае вообще ничего не решает. Судить будет виконт. И я уверена, его решение будет справедливым.

— Хе-хе. Посмотрим, насколько справедливым оно окажется.

Вот этого я и не хотел.

Теперь любое решение выглядело так, будто я встал на сторону одного из них.

— Цыц.

Я недовольно цокнул языком и подошёл к командиру «Зубчатого Клыка».

— Последнее слово есть?

— Кхе-хе-хе...

— Значит, нет.

— Если ты всё-таки вернёшься в город живым... передашь кое-что моим детям?

Я помолчал, затем кивнул.

— Передам.

Командир поднял на меня налитые кровью глаза. Улыбки уже почти не осталось, только упрямство и злоба. Он не моргнул ни разу.

— Дети мои. Запомните: вашего отца убил виконт Яндель. Не прощайте ему этого.

Никто вокруг не издал ни звука.

— Не сможете отомстить сразу — ждите. Год, десять лет, сколько понадобится. И необязательно убивать самого Янделя. Рядом с ним есть товарищи, семья. Когда-нибудь появятся дети.

Он говорил всё тише, но каждое слово звучало отчётливо.

— Возьмите любого. Главное — вернуть ему такую же боль. Убейте того, кого он любит, и только тогда считайте, что долг перед отцом уплачен.

Кровь стекала по его подбородку. Командир приподнял угол рта.

— Вот и всё. Передашь?

Мои временные спутники тут же возмутились.

— Да ты совсем ебанулся?!

— Виконт, даже слушать эту мразь не надо!

Я бы и рад был отмахнуться.

Только слишком много злобы было в его последних словах.

— Ты это всерьёз?

— А похоже, будто шучу?

Нет. В том и проблема: он нисколько не шутил.

И потому происходящее становилось ещё менее понятным.

Он хотел, чтобы собственные дети жили ради этой дряни?

— Сам всё затеял, а теперь ещё детей в свою помойку тащишь, скотина!...

Кто-то из моих людей не выдержал, но командир перекричал его.

— Какая разница, кто прав?! Какая, мать вашу, разница?!

Его ярость на миг заставила всех замолчать.

— Стоит тебе пролить чужую кровь — и ты сам оказываешься на месте подсудимого! Запомните это, идиоты!

Он рвано вдохнул.

— Убей меня сегодня, Бьорн Яндель! А потом вернись в город и вырежи моих детей, жену, братьев! Если оставишь хоть кого-нибудь, однажды ты сам...

Договорить он не успел.

Хрясь!

Молот оборвал его на полуслове. Продолжения мы уже не услышали.

После его крика тишина показалась почти ненормальной.

Я стряхнул с оружия кровь и подошёл к заместителю.

Тот, кажется, уже всё понял.

— Мне нечего оставлять после себя, — сказал он прежде, чем я открыл рот. — Есть только просьба. Если возможно, пусть мои дети и семья никогда не узнают, как я умер.

— Почему?

— Не хочу, чтобы мои родные прожили жизнь в аду.

От этих нескольких слов рука у меня вдруг устала, словно молот разом потяжелел.

Нет, дело было не в металле.

С молота капала густая, тёмная кровь. И почему-то именно сегодня каждая капля казалась тяжелее самого оружия.

— Понятно...

Перед глазами всплыл старый портрет.

Когда-то я нашёл его в сумке Ханса А. На рисунке были молодая жена и девочка лет трёх.

«Сейчас она уже большая».

Наверное, достаточно большая, чтобы спрашивать, почему у неё нет отца.

А когда подрастёт ещё, может начать искать ответы. И если судьба окажется особенно дрянной, когда-нибудь докопается до правды: её отца убил человек, которого в городе называют героем.

И что она тогда почувствует?

Решит, что отец был грабителем и получил по заслугам?

— Да откуда мне, блядь, знать...

— Что?..

— Вставай, придурок.

Заместитель сидел с закрытыми глазами, приготовившись к удару. Я ухватил его за плечо и поставил на ноги.

— Я и не собирался тебя убивать.

— А?.. Я...

Он уставился на меня так, будто не понял языка.

Я оглядел остальных пленных.

— Если я сейчас казню вас всех, никто в городе не скажет, что я поступил неправильно. В Лабиринте есть правило, которое не записано ни в одном законе: тот, кто первым полез убивать, не имеет права жаловаться, когда оружие разворачивают против него.

Несколько человек опустили глаза.

— Но я дам вам один шанс.

Теперь все смотрели на меня.

— С этого момента вы идёте с нашей группой и выполняете мои приказы. Грязная работа — ваша. Нудная работа — тоже. Если понадобится послать кого-то туда, где опаснее всего, первыми пойдёте вы.

То есть я совершенно прямо предложил им условия, мало отличавшиеся от рабства.

— Выдержите это и не вздумаете бунтовать — и после возвращения в город я не стану поднимать сегодняшнюю историю. Обещаю именем Бьорна Янделя и честью воина.

Паузы не было вообще.

— Согласен!

— Пожалуйста, дайте шанс!

Удивляться тут было нечему.

Во-первых, другого пути остаться в живых у них не имелось. Во-вторых, вокруг бушевал пространственный коллапс. Даже на самых унизительных условиях держаться рядом с нашей группой было куда безопаснее, чем уходить поодиночке.

— Вы поступили милосердно, виконт. Думаю, такое решение угодно Хейндель.

— Весьма практично! Бесплатная рабочая сила никогда не бывает лишней, если не забывать держать её под присмотром.

Забавно: жрица и специальный маг, только что спорившие до хрипоты, теперь оба остались довольны.

— Бьорн!!

Едва мы закончили с «Зубчатым Клыком», Айнар подлетела ко мне.

— Надо найти седого! Того, кто меня спас!

Ах да.

Про него я не забыл.

Человек отдал жизнь, чтобы вытащить Айнар. Минимум, что мы обязаны были сделать, — забрать тело.

Перед уходом я решил расспросить пленных.

— Кто-нибудь знает седовласого воина, который был с вами?

Толку почти не было.

Он, как и Айнар, присоединился к клану уже во время коллапса. Никто из «Зубчатого Клыка» раньше с ним не встречался.

— Кажется... Ханс? Имя вроде было такое, — неуверенно сказал один.

— Что?!

Не может быть.

Если я когда-то спас Ханса, то это уже трагедия пострашнее «Ромео и Джульетты».

— Ты уверен? Готов за эти слова отвечать?

— Н-нет! То есть... совсем не уверен! Простите, я не знаю!

Ну вот.

Не уверен — зачем вообще произносить это имя?

От одного слова «Ханс» у меня уже всё тело чесалось от нехорошего предчувствия.

Но проверить всё равно придётся. Даже если его действительно звали Хансом, он спас Айнар. Это не отменить.

— Элвейн Каттер, я ненадолго отойду. Проследи здесь за порядком.

— Не беспокойтесь. Я возьму людей под командование и всё устрою.

Специальный маг всё больше вёл себя как мой официальный заместитель. Исправлять его я не стал: организаторские способности у него, похоже, действительно имелись.

— Идём, Айнар. Нам туда.

Мы вдвоём отделились от группы и ушли в лабиринт.

Дорогу я нашёл быстро. Общую схему успел разглядеть, пока шёл по Окольному пути, да и сам Лабиринт Ларказа однажды уже прошёл как следует. К тому же труп лежал недалеко.

— Вон! Да, точно там!

За очередной развилкой у стены сидел человек. Вернее, его тело: спина опиралась о камень, голова безвольно свесилась набок.

В правой руке всё ещё был зажат меч. Щит откатился на несколько шагов. На стальной кирасе зиял след от клинка, пробившего металл насквозь; вокруг раны густо запеклась тёмная кровь, ещё не успевшая высохнуть.

— Если бы он меня не предупредил и не задержал их, я бы умерла! Ну что, Бьорн? Узнаёшь? Он говорил, что когда-то получил от тебя помощь!

Я всмотрелся в лицо.

— Не уверен.

Что-то знакомое действительно было. Но ничего определённого.

— Проверим вещи.

Ответ нашёлся почти сразу.

— Вот жетон исследователя.

Такой был у каждого, кто официально спускался в Лабиринт. На жетоне были записаны основные сведения о владельце.

Пятый ранг.

Невысокий, но и не низкий. В серьёзной экспедиции человек такого уровня редко решал исход сражения, зато свою работу выполнял. Для многих заметных кланов пятый ранг вообще был минимальным порогом при приёме.

Клан — «Синее Знамя».

Название я встречал, когда готовился к этой экспедиции, но ничего особенного о клане не знал.

Возраст — двадцать восемь.

Имя...

— Карлсон Эндерк.

Не Ханс.

Уже хорошо.

Но память всё равно молчала.

— Карлсон Эндерк... Карлсон Эндерк...

Я несколько раз повторил имя, не сводя глаз с лица.

И вдруг что-то встало на место.

— Ну? Вспомнил?! — Айнар едва не трясла меня за плечо.

— Да.

Карлсон Эндерк.

Мы действительно встречались в Лабиринте.

— Я так и знала! Если он отдал жизнь, чтобы спасти меня и вернуть тебе долг, между вами наверняка случилось что-то великое!

Нет.

Ничего великого не было.

Я встретил Карлсона на разломе первого этажа, в Ледниковом Гроте. Там же познакомился с дядькой Медведем и там же впервые убил другого игрока.

Какой ранг был тогда у Карлсона, я не помнил. По силе он был где-то на уровне середины второго этажа. Он выглядел совсем зелёным новичком, но работал добросовестно: не спорил, выполнял поручения и изо всех сил старался не быть обузой.

Когда делили добычу, он тоже не полез за лишним. Мне это понравилось, и я отсыпал ему магических камней щедрее, чем требовалось.

Вот и всё.

— И дальше? — Айнар нетерпеливо подалась ко мне. — Что было потом?

— Ничего.

— В смысле?

— Мы больше не встречались.

До сегодняшнего дня судьба нас вообще не сталкивала. Даже фамилию Эндерк я узнал только сейчас.

Я снова посмотрел на мёртвого мужчину.

— Не понимаю. Я не сделал для него ничего такого, за что стоило отдавать жизнь. Просто чуть больше положил в его долю.

По нынешним меркам те магические камни казались мелочью.

— Хм... — Айнар нахмурилась. — Значит, Карлсон считал иначе.

— Даже если он был благодарен, всё равно...

— Это мы так считаем! Карлсон был хорошим воином. Он помнил добро и знал, что такое долг!

Я промолчал.

— Только считать он, как настоящий воин, умел хреново!

Опять промолчал.

Айнар сказала это с такой уверенностью, будто закрыла сложнейший философский вопрос.

— Если нам кажется, что он заплатил слишком много, значит, теперь мы вернём разницу. Вот и всё!

Я уже собирался возразить, но слова застряли.

С одной стороны, в её рассуждении явно что-то было не так. С другой — чем дольше я об этом думал, тем сильнее казалось, что ошибаюсь как раз я.

— Ладно. Наверное, ты права.

— Решено! Когда вернёмся в город, я найду его семью. И буду помогать им столько, сколько понадобится!

С этими словами Айнар собрала с Карлсона всё снаряжение, а потом осторожно подняла тело себе на спину.

— Идём! Вернёмся вместе с воином Карлсоном Эндерком!

Мы направились назад.

Я шёл рядом и никак не мог избавиться от странного чувства.

«Ни хрена я не понимаю людей».

Однажды я просто добавил новичку немного магических камней. Тогда сумма казалась приличной, сейчас — сущие гроши.

А спустя годы этот человек увидел Айнар, вспомнил обо мне и отплатил за давнее добро собственной жизнью.

И в то же время командир «Зубчатого Клыка» годами копил ненависть из-за сорванной охоты на Риакиса — настолько сильную, что был готов убить чужого человека.

И благодарность, и ненависть выросли из вещей, которым я сам почти не придавал значения.

«Сложно всё-таки».

Мир, в котором я жил, оказался слишком сложным.