В детстве я ловил насекомых голыми руками.

Прижмёшь букашку ладонью к стене, провернёшь руку — чтобы наверняка, — потом бегом в туалет. Стряхнул в унитаз, смыл, вымыл руки.

Когда подрос, стало противно, и я перешёл на бумагу.

Но сам способ не изменился.

Сейчас вместо бумаги у меня был щит.

Вот и вся разница.

Я надавил сильнее.

— Ух!..

А потом повернул щит, не ослабляя нажима.

ХРУСТ!

Главное здесь — не полениться и хорошенько раздавить.

Если сделать кое-как, насекомое ещё успеет улизнуть.

Я медленно отвёл щит от стены.

На пол рухнула женщина, смятая едва ли не вдвое.

— Повезло. Жива.

Рейвен уже подбежала и, глянув на пленницу, заметила:

— Если оставить как есть, ненадолго.

— Парав! Сюда. Лечи её.

Тратить зелье и выбрасывать деньги на ветер я не собирался, поэтому позвал единственного в нашем клане человека, умеющего пользоваться божественной магией.

Разумеется, о мерах предосторожности никто не забывал.

Пока Парав лечил её, с женщины сняли всё снаряжение, руки и ноги связали в несколько оборотов и уложили лицом вниз. Я придавил ей спину ногой, перенеся на неё часть веса.

Картина, конечно, не самая красивая.

Но что поделать.

У варваров равноправие простое: если натворил дерьма, пол тебя от последствий не спасёт.

Да и во всём этом мире примерно так же.

— Очнулась.

Я сказал это, глядя на женщину, которая продолжала лежать с закрытыми глазами.

Она тут же ответила:

— Убейте меня. Я действовала одна. Клан к этому отношения не имеет.

Я даже слегка удивился.

Проснуться после такого и первым делом заявить подобное — это надо уметь.

Кайслан презрительно хмыкнул.

— Кажется, она вообразила себя рыцарем Ордена Розы.

Ситуация и правда была необычная.

Одно дело — солдат Королевского Дома после многолетней жёсткой идеологической обработки.

Другое — обычная участница клана.

— Почему ты настолько предана Золотому Уху?

— Я уже сказала. Это было моё решение.

— Вот ведь... Опять не та попалась.

Я тяжело вздохнул и попробовал иначе.

— Чего хочет Золотое Ухо?

— Я уже—

— Тогда чего хотела ты?

— ...Просто убейте меня.

— Он что, держит твою семью в заложниках?

Её плечо едва заметно дёрнулось.

«Да ладно. Я ведь просто ткнул пальцем в небо».

Золотое Ухо, ты вообще чем там занимаешься?

Как бы то ни было, передо мной была не профессиональная военная, годами приученная безоговорочно выполнять приказы.

Значит, теоретически её ещё можно разговорить.

— Судя по реакции на семью, ты ему должна. Верно? Если умрёшь, долг повесят на родных. Они не смогут платить налоги и в конце концов погибнут.

Плечо снова дрогнуло.

Вот теперь стало проще.

— Клянусь именем и честью воина: если расскажешь всё как есть, я сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь.

Она молчала.

— Как только вернёмся в город, я возьму твою семью под защиту. Если захотите, приму вас в число своих вассалов.

Тишина затянулась.

Я не торопил её. Пусть думает.

Но в конце концов услышал то же самое.

— ...Убейте меня.

И вот этого я уже не понимал.

С моим именем и положением разумнее было бы перейти под мою защиту, чем оставаться у Золотого Уха, чем бы тот ни угрожал.

«Что, мать его, он с ними делает?»

Хорошо хоть эта женщина не умела скрывать эмоции.

Все мысли отражались на лице и в движениях.

Впрочем, когда до смерти осталось несколько минут, сохранять невозмутимость вообще непросто.

— Золотое Ухо всё ещё на острове?

Плечи дрогнули.

— Он отправил тебя за нами, чтобы нас убить?

Никакой реакции.

— Значит, не убить... Просто выяснить, зачем мы сюда пришли.

Дёрнулась.

— Он решил, что я вряд ли потащился на Остров Черепа только ради Короля Скелетов.

Снова.

— И догадался, когда именно?.. Наверное, тогда, когда предложил нам первыми войти в пещеру в обмен на Абмана Урикфрида. В тот момент он и понял, что Король Скелетов — не наша настоящая цель. И, похоже, ему до смерти захотелось узнать, что именно мы ищем.

Женщина дёрнулась всем телом, будто от удара, а потом закрыла глаза.

Понятно.

Разговаривать больше не будет.

— Рейвен.

— Да?

— Отрежь ей звук. Нам надо посовещаться.

— Сейчас.

Рейвен наложила магию, и пленница перестала слышать наши голоса.

Первой заговорила Миша.

— Думаю, она правда не собиралась нас убивать. Хотела только узнать, что мы здесь нашли.

Я был примерно того же мнения.

Убийство аристократа — чудовищное преступление, а заставить молчать девяносто свидетелей почти невозможно.

Даже если бы «Золотое Древо» перебило нас до последнего, Золотое Ухо собственными руками повесил бы себе на шею бомбу замедленного действия.

— Хитрая тварь, — пробормотал Илия.

Кайслан мрачно кивнул.

— Но доказательств у нас нет. Даже если поднимем дело в городе, без прямой улики наказать Золотое Ухо не смогут.

— Тогда что делать с ней? — спросила Рейвен. — Похоже, у неё действительно есть причины. Но отпускать только потому, что её жалко... Лабиринт не то место, где за такое прощают.

Верно.

Я тоже не собирался её отпускать.

Шантажировали её или нет — она сознательно попыталась причинить нам вред.

С этого момента у меня не было перед ней никаких моральных обязательств.

Поэтому...

— Одолжи на секунду.

Я взял у Амелии кинжал.

И одним движением вогнал пленнице клинок в сердце.

Вжик!

Она ничего не слышала и не видела.

Смерть пришла мгновенно.

— Можно снять звуковую изоляцию, — тихо сказала Рейвен.

В Лабиринте это была единственная милость, которую я мог ей дать.

— И что теперь? — спросил Кайслан.

Я и сам не сразу нашёл ответ.

— Разве тут есть о чём думать? — резко вмешалась Эрвен. — Нужно вернуться и потребовать объяснений! Тайно преследовать других исследователей в Лабиринте — тяжкое преступление. За это можно казнить на месте!

— И ты думаешь, он признается?

— Не признается добровольно — заставим!

Для Эрвен такая горячность была непривычна.

Миша осторожно возразила:

— М-может, сначала закончим своё дело, а с ними разберёмся уже после возвращения в город?..

— Почему?

— Их девяносто. Нам одним слишком опасно начинать такую драку.

Илия поддержал её.

— Про Золотое Ухо ходят неприятные слухи. Говорят, он собирает слабости каждого члена клана и держит всех почти как рабов. Если хотя бы половина правды, это совсем не тот клан, с которым мы столкнулись на пятом этаже. Эти люди будут драться насмерть.

Скорее всего, он прав.

Достаточно посмотреть на женщину, которую мы только что убили.

Я несколько раз предложил ей выход — и она каждый раз от него отказалась.

«С дядькой Медведем было так же...»

Что бы ни связывало Абмана Урикфрида с Золотым Ухом, он тоже ни разу не попросил меня о помощи.

И вот теперь представь девяносто таких людей.

В открытом бою потери неизбежны.

Но и сделать вид, что ничего не случилось, спокойно заниматься своими делами до самого возвращения в город мне не нравилось.

Пока я прикидывал варианты, Амелия заговорила:

— Я останусь и буду следить за ними.

— Что?

— Они ещё не знают, что мы поймали эту женщину. Значит, будут ждать её возвращения. Я останусь снаружи, а вы зайдёте дальше и закончите то, зачем пришли.

— Это может быть опасно.

— Не будет. У меня есть это.

Она подняла один из снятых с пленницы трофеев.

№ 16 «Эбеновая эмблема».

Артефакт даёт исключительно сильную прибавку ко всем навыкам скрытности владельца.

Именно из-за него не сработала магия обнаружения у входа, а даже Беллег не заметил чужого человека у нас на хвосте.

«Если его наденет Амелия, найти её почти нереально».

И всё же я не спешил соглашаться.

Амелия подошла ближе.

— Не стану врать, — сказала она. — Не скажу, что мне неприятно, когда ты за меня переживаешь.

Потом накрыла мою руку своей.

— Но не беспокойся. Со мной ничего не случится.

— ...Ладно.

— Тогда договорились.

Я даже не успел добавить что-нибудь ещё.

Она отпустила мою руку и исчезла прямо перед глазами.

Шагов я не услышал, но прекрасно понимал: Амелия уже бежит к выходу из пещеры.

— Фух...

Я смотрел в коридор, по которому она ушла, и вдруг почувствовал на себе чужие взгляды.

— ...Чего вы все уставились?

За остальных ответил Кайслан.

— Вы правда не понимаете?

— ...

— Ладно. Мы не собираемся вмешиваться. Но такие нежности лучше оставлять на потом, когда будете вдвоём. У меня от вас уже зубы сводит.

— Зубы?

— ...Если не поняли, забудьте.

Вот ещё.

«Я-то что сделал?»

Просто дорожу товарищами.

И всё.

После ухода Амелии мы вернулись к прерванному исследованию.

Ради ловушки для хвоста я специально увёл всех в сторону, но настоящий вход находился недалеко.

— ...Это здесь? — Рейвен оглядела тупик. — По-моему, ничем не отличается от остальных.

Мы миновали развилку, прошли короткий коридор и упёрлись в глухую стену.

Отличие было.

«Не отличается, ага. Здесь сорок четыре факела».

Планировка пещеры на Острове Черепа, как и в Хрустальной Пещере первого этажа, немного меняется при каждом открытии Лабиринта.

Но одно правило остаётся неизменным.

Если в коридоре ровно сорок четыре факела — здесь и спрятан проход на следующую стадию.

Разумеется, сам по себе он не откроется. Сначала нужно выполнить предыдущие условия.

— Аднерс. Подойди к стене и коснись её.

Илия, на которого в этом походе раз за разом выпадала самая «важная» роль, положил ладонь на камень.

По стене прошла лёгкая дрожь.

Затем каменная плита медленно отъехала в сторону.

「Проклятый обнаружил Воспоминание о Конце.」

「Завершён один фрагмент давней истории.」

За стеной проявился портал.

Не синий, как порталы у пространственных стел, а багровый, густой, почти кровавый.

У-у-у-у-у!

Я посмотрел на колышущуюся поверхность и медленно вдохнул.

«Вот мы и добрались».

План был составлен заранее. Все условия выполнены. Мы стояли прямо перед входом.

И всё равно заходить не хотелось.

Но...

«А куда деваться».

Надо идти.

Внутри можно добыть сразу три эссенции, которые идеально завершат развитие моих товарищей.

「Персонаж входит в Воспоминание о Конце.」

Интересно, сколько из трёх удастся получить?

Я уже шагнул в портал, когда вдруг вспомнил ещё кое-что.

— Аднерс. А как на самом деле зовут Золотое Ухо?

— ...Вы не знаете?

— Если бы знал, зачем спрашивал бы?

— Но вы ведь представлялись друг другу. Билл Айронред.

А.

Точно.

Вспомнил.

И раз имя вылетело у меня из головы, значит, это было не то самое имя.

Зря только спросил.

Я уже успел успокоиться, когда Илия добавил:

— Правда, если память не изменяет, когда-то он сменил имя.

Что?

— ...А прежнее?

— Не знаю. Тогда он ещё не был известен. Помню только, он сам рассказывал, будто после смены имени дела у него резко пошли в гору.

— ...Вот как.

— Но прежнее имя точно было очень распространённым. Именно поэтому он, по его словам, и захотел от него избавиться.

Сердце вдруг забилось быстрее.

Нет.

Не «вдруг».

Оно отреагировало на одно словосочетание.

«Очень распространённое имя...»

И совсем не от радости.

— Да. А что-то не так? — спросил Илия.

Надеюсь, ничего.