Похороны тянулись долго, а закончились будто в один миг.

Тела воинов, которых удалось вернуть, по обычаю племени упокоили в лесу. Имена тех, кого найти не смогли, высекли на общей поминальной стеле.

Погибших людей хоронили по человеческому обычаю.

Рыли глубокую могилу, опускали тело в землю и ставили надгробный камень.

Меня беспокоило только одно.

— Вы уверены? Всё-таки это земля варваров. Вы точно хотите похоронить его здесь?.. — спросил я родных Джеймса.

К моему удивлению, семья Джеймса Калла хотела именно этого.

Оказалось, в Рафдонии обычных людей почти не хоронят в земле. На такое могут рассчитывать разве что дворяне, которым положено место в Древе Гномов. Остальных обычно кремируют, а урну с прахом хранят дома.

— Думаю, он предпочёл бы остаться рядом с товарищами, — сказала его младшая сестра, глядя на могилу. — Он ведь только работой и жил...

— Не совсем, — ответил я. — Бывало, мы ещё сидели за выпивкой, а он уже вставал и говорил, что дома ждёт семья. И уходил.

— Правда?.. Мой брат... так говорил?..

Голос у неё дрогнул.

Я смотрел, как она пытается не расплакаться перед могилой, и невольно задумался.

Почему люди так часто узнают о чужих искренних чувствах, когда уже поздно?

Может, мы просто начинаем понимать важное, только когда что-то теряем.

Не знаю.

Я отвёл взгляд.

Рядом с Джеймсом лежала Версил Гоуленд.

На камне были выбиты две даты: день её рождения и день смерти, наступивший всего несколько дней назад.

У могилы Джеймса стояли близкие и родня — вплоть до совсем дальних родственников. У могилы Версил не было ни одного кровного родственника.

Причину я знал.

Я был её товарищем.

Когда-то она сказала мне:

«Почему я порвала с семьёй? Да просто. Мешали работать исследователем».

Но настоящая причина была другой.

Семья Гоуленд не была её настоящей семьёй.

Дело даже не в том, что она боялась разоблачения: семья могла узнать, что в теле их дочери живёт злой дух. Скорее всего, ей самой было невыносимо жить в украденном теле и изображать родную дочь перед людьми, которых она на самом деле не знала.

«Вот и наговорила им гадостей, чтобы от меня отстали. Налоги, правда, я обещала платить за них. Не жалко. Деньги небольшие».

«Когда всё уляжется, надо этим заняться».

Прослежу, чтобы всё её имущество досталось семье.

Клану деньги не нужны. Да и по закону наследство в обычном порядке всё равно перейдёт родственникам.

Пока я смотрел на могилу, Свен Парав тихо произнёс:

— Пусть они попадут туда, куда сами хотели попасть...

Обычная молитва за умерших.

Но я знал, кем были эти двое, и понимал, о чём он просит на самом деле.

Я хотел того же.

ВУ-У-У-УХ!

Он что, и правда святым стал?

Он просто говорил, но каждое слово звучало непривычно веско. В голосе явно чувствовалась божественная сила.

Никаких навыков он вроде бы не активировал. Но во время такой искренней молитвы вокруг него проступало мягкое белое сияние.

Я перевёл взгляд чуть в сторону.

Следующей была могила Ротмиллера.

Перед ней сидел Хикурод и пил в одиночку. Рядом с ним Миша сжимала кулаки и молча роняла слёзы, словно на что-то злясь.

Чуть в стороне стояла Шавин Эмюэр.

Она смотрела на надгробие пустым, потерянным взглядом.

Обычно я не полез бы. Человеку иногда нужно побыть одному со своим горем.

Но я вспомнил последнюю просьбу Ротмиллера и подошёл.

Шавин заметила меня, однако ничего не сказала.

Я тоже не стал нарушать тишину. Просто встал рядом.

Прошло немало времени, прежде чем она заговорила сама.

— Господин Яндель... Если я сейчас заплачу, это будет странно, да?

— С чего бы?

— Мы с господином Ротмиллером ведь... у нас толком ничего и не было.

«А-а. Вот о чём она».

Да, у них всё закончилось ещё до того, как успело по-настоящему начаться.

— Я завидую госпоже Карлштайн и господину Хикуроду, — прошептала Шавин. — Они раньше были с ним в одной команде. Им можно просто стоять и плакать сколько хочется. А я...

— И какое это имеет значение?

Я перебил её.

Я до сих пор колебался, стоит ли передавать ей последние слова Ротмиллера.

Теперь понял: лучше сказать.

— Перед смертью Ротмиллер говорил со мной о тебе.

Шавин медленно повернула голову.

— Обо мне?..

— Перед смертью он попросил меня позаботиться о тебе. Не о Мише, не о Хикуроде и не о ком-то ещё — именно о тебе.

Шавин прикусила губу так сильно, что губа побелела.

Видимо, пыталась сдержать слёзы.

— Но...

«И что она опять пытается возразить?»

Я вздохнул и положил ладонь ей на плечо.

— Ну и что, что вы не успели стать парой?

Она ничего не ответила.

— Тебе больно — плачь. Тебе радостно — смейся. Ты теперь одна из нас.

— Мне... правда можно?.. — едва слышно спросила Шавин.

Я кивнул.

Только тогда она перестала сдерживаться. Сначала тихо всхлипнула. Потом ещё раз. Плечи дрожали всё сильнее, и вскоре она уже плакала в полный голос.

Я сунул руки в карманы и сжал кулаки.

Сколько бы раз ни пришлось через это пройти, не привыкнешь.

После похорон я снова поехал во дворец.

Нужно было решить судьбу Рагны и Элтора Терсериона. Оба фактически находились под домашним арестом, и меня это устраивало далеко не полностью.

Астаротта выслушал меня и отрезал:

— Ни одного из них отпустить не могу. По крайней мере пока.

— Почему?

— Судьбу графини Фепрок вправе решать только Его Величество.

— Будто я этого не понимаю. Я предлагаю другое: до пробуждения короля она остаётся у меня.

— Нет.

— Причина?

— С какой стати Королевский Дом должен объяснять причины своих решений?

Вот же сволочь. Когда упирается — с места не сдвинешь.

А временами кажется вполне человечным и даже внимательным.

Ладно. С Рагной пока придётся повременить.

— Тогда Элтора. Почему его держат?

— Он сын мятежника. Выпустить его сейчас — только лишние проблемы нажить. Но за его жизнь можешь не тревожиться. Он действительно помог короне. Я постараюсь, чтобы обещание, которое ты ему дал, исполнили.

Вот как.

«Я сделал для него достаточно. Дальше пусть сам выгребает».

Если честно, судьба Элтора не волновала меня настолько, чтобы устраивать из-за неё отдельную войну с дворцом.

— Увидеться с Рагной мне хотя бы можно?

— Запрета нет. Только смысла немного. Она до сих пор не проснулась.

— До сих пор?

— Да. Всё ещё без сознания. Но если хочешь — сходи.

— Когда закончим разговор.

Астаротта чуть усмехнулся.

— У тебя, похоже, длинный список вопросов.

— Время такое.

Он взял чайник и долил чаю в мою чашку. Жест понятный: пока не выгоняет, можно продолжать.

Но Астаротта мог выставить меня в любой момент, поэтому я начал с главного.

— Лабиринт откроют?

— Почему ты спрашиваешь это у меня? Решение примет новый канцлер, когда его назначат.

— Хватит выкручиваться.

— Точную дату назвать не могу. Но Лабиринт откроется в ближайшее время. Почти год мы не получали магических камней. Дальше так тянуть уже не можем.

— Тогда туда полезут и люди Ноарка. Что будете делать?

— Волков бояться — в лес не ходить.

— То есть плана пока нет.

— Этим займутся те, кому положено. Могут закрыть вход для исследователей ниже определённого ранга, работать в связке с армией — вариантов хватает. В королевском совете такие меры уже обсуждают.

— Ясно...

Астаротта сделал глоток и вдруг спросил:

— Кстати, почему тебя не было на прошлом заседании? Раз уж так интересуешься политикой, логичнее было прийти самому.

— Дел хватало. Нужно было кое-что привести в порядок.

Я ответил без подробностей и мысленно фыркнул.

Он прекрасно знает, где я был и чем занимался. И всё равно спрашивает.

«Ну и характер у него...»

— Бьорн Яндель, дам тебе один совет.

Я даже вздрогнул.

«Он что, мысли читает?»

Астаротта вдруг посерьёзнел, и на секунду я действительно напрягся. К счастью, телепатия тут была ни при чём.

Правда, смысл его слов от этого понятнее не стал.

— Скоро начнётся тринадцатый месяц. С тех пор как Его Величество взошёл на престол, в это время всегда устраивают большой праздник. А в этом году, учитывая положение дел, празднование собираются сделать ещё масштабнее.

— Хм. Не знал.

Я об этом не знал, но при чём тут наш разговор — не понял.

— И?

Астаротта несколько секунд странно смотрел на меня, потом поставил чашку.

— Для начала хотя бы немного отдохни.

«Чего? Он за меня переживает? Да ну, бред какой-то».

— Я и так нормально отдыхаю.

— Ты закончил похороны и в тот же день примчался во дворец вытягивать из меня сведения о войне и Лабиринте. Это у тебя называется отдыхом?

Я промолчал.

— Если произойдёт что-нибудь важное, связанное с войной или Лабиринтом, тебе сообщат. Поэтому хотя бы до тех пор...

Он сделал короткую паузу.

— Тебе нужно отдохнуть, Бьорн Яндель.

Ответа я не нашёл.

Не потому, что нечем возразить. Просто услышать от него такую заботу было настолько непривычно, что мозг завис.

Я молчал. Видимо, ему самому стало неловко. Он поднял чашку с ещё горячим чаем и одним махом допил всё до дна.

— Всё. Разговор окончен. Можешь идти. Если хочешь увидеть графиню Фепрок, скажи человеку у двери, тебя проводят.

То ли забота, то ли он опять лезет не в своё дело.

Но спорить не хотелось.

— Хорошо.

«Он и правда изменился с нашей первой встречи».

После разговора я заглянул к Рагне.

Астаротта не преувеличивал: она всё ещё спала. Я немного посидел там, поговорил с Хёнбёль и ушёл.

По пути ещё встретил Элтора. Тот опять возмущался, что его до сих пор держат взаперти, но ничего важного в этом разговоре не было.

Но думал я совсем о другом.

«Отдыхать...»

Я возвращался в священную землю и всерьёз пытался представить, что могу позволить себе ничего не делать.

Ли Бэкхо только что заговорил о том, кто здесь главный герой, и окончательно стал моим врагом. В соседнем районе засели силы Ноарка. Король мог проснуться в любой момент, а я даже не знал, что он решит со мной сделать.

«Какой, к чёрту, отдых».

Так и вышло.

Вернувшись, я не отдыхал ни дня.

За это время я много чего успел.

Сходил в Торговый Дом «Мельбес» — проверить, не появилось ли новых сведений.

Регулярно посещал заседания королевского совета и следил за тем, как меняется обстановка.

Поддерживал связи с влиятельными дворянами вроде графа Альминуса.

Снова встретился со Свеном Паравом и как следует изучил его новые способности.

Наконец-то выбрался выпить с дядькой Медведем.

И ещё каким-то образом находил время заниматься делами племени как положено вождю.

Раньше большую часть этой рутины тащила Шавин Эмюэр. Но сейчас я хотел, чтобы хотя бы она немного отдохнула.

Работу я мог взять на себя.

«График, конечно, ебанутый...»

Дни были забиты с утра до ночи и пролетали один за другим.

Самое странное — такой график почти не выматывал.

Этому варварскому телу встречи, бумаги и беготня были нипочём.

А постоянная занятость даже помогала держать голову в порядке.

«Когда занят по уши, думать о лишнем некогда».

Амелия и многие другие советовали мне то же, что и Астаротта: притормозить, выспаться, отдохнуть.

Я отшучивался, менял тему или вежливо отказывался.

Похоже, в какой-то момент терпение у них всё-таки кончилось.

Поздней ночью я разбирался с очередными делами племени, когда полог шатра резко откинулся.

— Яндель.

Амелия вошла без приглашения.

— Ты ведь помнишь, что завтра утром начинается праздник?

— Конечно. Я потому сейчас и тороплюсь. Наши воины тоже натерпелись. Пусть хоть теперь нормально повеселятся.

— А ты?

— Я? Завтра? Сначала закончу приготовления здесь. Потом вечером надо будет съездить в Карнон. Граф Альминус снова устраивает какое-то мероприятие и обещал серьёзно поддержать клан, если я появлюсь...

— Меня это не интересует.

Она перебила меня и бросила что-то на стол.

Я посмотрел вниз.

Одежда.

— Завтра в девять утра надень это и выйди сюда.

— Что? Я же только что сказал, что завтра у меня планы...

— Выбор за тобой.

— О, тогда...

— Не придёшь — я выйду из клана.

Я уставился на неё.

«Нет, ну охуенно. Только что ведь сказала, что выбор за мной».