Пока я листал дневник дальше, Хёнбёль не выдержала:

— Ну как? Интересно же?

— Не знаю.

Назвать чтение увлекательным у меня язык не поворачивался.

Романтику я никогда особо не любил, а чужие любовные метания интересовали меня примерно никак.

Но книгу я всё равно не закрывал.

Потому что главным героем здесь был маркиз.

Где-то среди этих записей лежал ответ на куда более важный вопрос: что должно было произойти с человеком его положения и характера, чтобы тот в итоге решился поднять меч против короля?

Пока ответ не просматривался.

«Значит, надо читать дальше».

Мелочи я начал пропускать. Если оставить только события, картина складывалась примерно такая.

[Она заметила, что я застыл, словно увидел призрака, и спросила, что случилось. Я ответил: дома меня ждёт беременная жена.]

На этом их первая встреча после шестилетней разлуки закончилась.

Женщина долго молчала.

Потом сказала:

[Тогда тебе лучше идти пораньше.]

Маркиз ответил:

[Да.]

И ушёл.

Дальше начинались бесконечные размышления.

[Я не мог перестать думать о её молчании. Что оно значило? Неужели она чувствовала то же, что и я?..]

Сколько именно маркиз мучился, спорил с собой и пытался разобраться в чувствах, для меня не имело ни интереса, ни пользы. Я пролистал эти места без сожалений.

Через некоторое время у него родился сын.

Радость от отцовства была настоящей.

Но рядом с ней жила мысль, за которую самому маркизу было стыдно.

[И всё же иногда я думаю: каким был бы ребёнок, рождённый ею? Был бы он таким же прекрасным и дорогим мне? Или, страшно признаться, ещё прекраснее?]

Чтобы выбить из головы подобную херню, маркиз ещё глубже ушёл в семью.

А потом — в работу.

Его отец слёг, и сыну пришлось брать на себя всё больше семейных дел. Дни оказались забиты обязанностями настолько плотно, что воспоминания о первой любви наконец начали тускнеть.

По крайней мере, ему так казалось.

Пока она не вернулась.

[Я увидел её снова. И снова — через шесть лет.]

Это произошло в день, когда маркиз прибыл ко двору, чтобы официально принять титул.

Он вышел в старый сад из-за нахлынувших воспоминаний и неожиданно встретил там её.

[Первое, что я подумал при встрече: словно мы расстались только вчера. И дело не в тоске, не в поэтическом преувеличении. Она выглядела в точности так же, как шесть лет назад.]

Ни единого следа прошедшего времени.

Маркиз удивился, но не настолько, чтобы сразу начать копать.

[Она поздравила меня с рождением сына и с новым титулом. Я искренне принял её поздравления. Годы успели похоронить прежние чувства достаточно глубоко, и впервые я смог задать вопросы, которых так долго избегал.]

Теперь он спросил, как её зовут и почему она прячется в королевском дворце так, будто самого её существования нужно скрывать.

Женщина долго не отвечала.

В конце концов вместо ответа прозвучала просьба.

[Она спросила, смогу ли я вывести её наружу.]

Маркиз раздумывал, но согласился.

Теперь он уже обладал положением и ресурсами. Что бы ни скрывалось за её заточением, ему казалось, что он сумеет справиться.

К тому же в глубине души наверняка рассчитывал: вытащит — тогда и услышит правду.

План сработал.

[Когда мы благополучно покинули дворец, я изменил магией цвет её волос и глаз. Затем отвёз её в тайное убежище, которое тайком подготовил ещё к рождению Элтора.]

Я оглядел комнату.

Нетрудно было догадаться, что речь идёт именно об этом доме.

Но главное находилось дальше.

[Мы провели в убежище много времени. Наконец она назвала мне своё имя.]

Я перестал лениво скользить глазами по строчкам.

Вот оно.

Страниц впереди оставалось ещё много, но до части, которая интересовала меня с самого начала, я всё-таки добрался.

[Мейлин Хвинвения Рафдония.]

...

Чего?

Я перечитал.

[Так её звали.]

Серьёзно?..

Когда-то в тайном помещении маркиза я уже видел портрет женщины, которую тогда считал матерью Рагны.

Под портретом было подписано:

[Мейлин Хвинвения —————.]

Последнюю часть имени кто-то с такой яростью исцарапал острым предметом, что разобрать буквы было невозможно.

Теперь пропуск заполнился.

[Рафдония.]

Фамильное имя, которое в этой стране носили только те, в ком текла королевская кровь.

По спине сразу прошёл холодок.

Если всё сходится, Мейлин Хвинвения Рафдония с очень высокой вероятностью была матерью Рагны.

А значит...

«Рагна — потомок короля?»

Да, ребёнок вне брака.

Да, рождённый принцессой от мужчины, с которым у неё не было законного союза.

Но кровь от этого другой не становилась.

«И всё-таки почему маркиз восстал против короля?»

Имя безымянной принцессы явно было ключом.

Только одной фамилии недостаточно.

Я снова уткнулся в дневник.

Если ответы вообще существуют, они должны быть здесь.

[Пока мы жили в тайном убежище, она понемногу рассказывала о себе. Я слушал снова и снова. Истина оказалась куда страшнее всего, что я успел придумать. Я не мог вообразить, что Королевский Дом скрывает подобное...]

Я поднял голову.

— Стой. Он потом объяснит, что именно за тайна?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Вот же старый мудак.

Специально написал «страшная тайна» и прошёл мимо неё одной фразой.

— Ладно. Читаю дальше.

[Её история потрясла меня не только тайной Королевского Дома. Куда сильнее я думал о том, что её с детства растили как жертву. Чем больше узнавал, тем тяжелее становилось это чувство.]

[Я убеждал себя, что это всего лишь жалость. У меня есть жена и сын. Я не имею права на другое. Но в тот день, когда она плакала передо мной, я наконец признал: одной жалостью это не назовёшь.]

[И, как оказалось, чувство было не только моим. Сегодня я получил подтверждение и испытал полноту счастья, которой прежде не знал.]

Тайная жизнь маркиза и Мейлин оказалась счастливой.

Но недолго.

[Если вспомнить, насколько велика власть Королевского Дома, удивительно уже то, что нас не нашли целый месяц. В конце концов они пришли. И вскоре я впервые увидел его в тронном зале.]

[Он совсем не походил на человека, которого я ожидал встретить. Сначала будто намеренно давил на меня, затем вдруг рассмеялся и сделал предложение. По его словам, среди тех, кто занимается реальными делами государства, всё равно должен быть хотя бы один человек, знающий тайну.]

[Похоже, я пришёлся ему по вкусу. Он предложил мне должность канцлера. Выбора у меня не было. Я получил продвижение, о котором когда-то мог только мечтать, но после того, что узнал о Королевском Доме, радоваться ему по-настоящему уже не мог.]

После личной встречи с королём события какое-то время развивались почти мирно.

Маркиз возвращался в тайное убежище.

Отношения с Мейлин продолжались.

А затем Мейлин забеременела.

В дневнике он писал о счастье так, что даже рождение Элтора рядом не стояло.

И именно поэтому я уже заранее ждал беды.

«Если бы дальше был счастливый конец, книга не была бы такой толстой».

Однако случившееся не угадал бы даже я, хотя за жизнь перевидал достаточно историй с идиотскими поворотами.

[Счастье, казавшееся вечным, разрушила не прихоть короля, не интрига политического врага и не предательство подчинённого. Это было ближе к божественной каре.]

[Мы лежали на кровати. Я гладил её округлившийся живот и, как обычно, говорил о любви. И вдруг Мейлин закричала.]

[Она спрашивала, кто она, кто я, где находится. Бормотала бессвязные вещи, словно потеряла разум. А потом среди этих слов прозвучало то, чего она не могла знать. Никогда.]

.

.

.

[Подземелье и камень.]

.

.

.

[В тело Мейлин вселился злой дух.]

Меня словно молнией ударило в макушку.

Несколько секунд в голове вообще не было ни одной мысли.

Когда они вернулись, первым пришёл вопрос.

«Разве злой дух не вселяется только в момент, когда человек достигает взрослого возраста?»

Точного возраста Мейлин я не знал.

Но взрослой она точно стала давно.

Ещё до второй шестилетней разлуки маркиз описывал её как полностью выросшую женщину. После того прошло ещё шесть лет.

Как тогда это возможно?

Сам маркиз вопрос не поднимал.

Зато прежние записи давали зацепку.

[Она выглядела в точности так же, как шесть лет назад.]

Он ещё тогда написал, что встреча ощущалась так, словно они расстались не шесть лет назад, а вчера.

А если это было не просто впечатление?

Что, если биологический возраст Мейлин по какой-то причине действительно не менялся?

У Королевского Дома имелись странные устройства для поддержания жизни. После такого я уже не стал бы утверждать, что способов остановить старение у них не существует.

«Теперь понятно, почему Хёнбёль назвала это историей про то, как людей ломает».

С появлением злого духа жизнь маркиза превратилась в ад.

Он обратился к королю.

Даже король, судя по записи, только развёл руками. Способа вернуть прежнюю Мейлин не существовало. Хочешь — убей захватившее тело существо. Хочешь — оставь жить. Решай сам.

Для маркиза это было концом мира.

Но время не остановилось.

Живот Мейлин продолжал расти.

А потом пришли роды.

[«Оно» — я так и не знаю, кем считать существо, мужчиной или женщиной, — покончило с собой во время родов.]

Злой дух родил Рагну и умер.

Маркиз сообщил Королевскому Дому другую версию: будто злой дух погиб именно в процессе родов.

А ребёнка спрятал.

Он хотел хотя бы для неё обычной, спокойной жизни.

Но и на этом всё не закончилось.

— А потом злым духом стал Элтора...

Прошли годы.

Единственный законный сын маркиза тоже исчез как личность, уступив тело пришельцу.

Из всех детей у него фактически оставалась одна Рагна.

— Наверное, он после такого мечтал собственными руками порвать любого злого духа, которого увидит.

Я даже представить не мог, что творилось у него в голове.

И всё же следующий шаг маркиза казался мне безумным.

Он решил передать Рагне всё, чего достиг за жизнь.

Весь статус.

Власть.

Ресурсы.

Будущее.

Даты в дневнике тем временем приблизились почти к настоящему.

[21 октября.]

До участия маркиза в мятеже оставался примерно месяц.

[Король проснулся раньше, чем все приготовления были закончены.]

[Я должен защитить хотя бы этого ребёнка.]

На этом дневник заканчивался.

Я закрыл книгу и медленно выдохнул.

Хёнбёль сразу спросила:

— Ну? Теперь интересно?

— Не особо.

Таков был мой окончательный отзыв.

Неинтересно.

— Я думал, ближе к концу будет ещё что-нибудь. А оно вот так обрывается.

— Конечно обрывается. Маркиз же ещё жив.

— Надо было не читать самому, а попросить тебя пересказать в трёх строчках.

— Да ладно. Такое в три строчки не уложишь.

Я посмотрел на неё.

— Почему? Легко.

Первое: маркиз влюбился в принцессу.

Второе: в принцессу вселился злой дух; она родила ребёнка и умерла.

Третье: спустя годы злым духом стал ещё и старший сын, Элтора, а маркиз поднял мятеж, чтобы защитить единственного оставшегося ребёнка.

Вот и вся история.

А если адресовать её самой Рагне, можно ещё короче.

«Я люблю тебя, дочь».

Одного этого предложения хватило бы.

«Вообще-то дневник и правда больше похож на письмо для неё».

Про тайну Королевского Дома маркиз написал нарочно расплывчато.

Да и в других местах постоянно чувствовалось: существенную часть он сознательно оставляет за пределами текста.

Логично.

Если бы в книге лежали действительно опасные государственные секреты, вряд ли он разрешил бы Хёнбёль читать её просто из любопытства.

Только вот после прочтения вопросов у меня не стало меньше.

Наоборот.

— О чём задумался?

— Пытаюсь понять, что именно задумал маркиз.

— Разве не очевидно? Победить в мятеже и защитить дочь.

— Это план А.

— Ну... да.

— Он сам понимал, что шансы невысокие. Иначе не оставлял бы такое послание заранее. А человек вроде него наверняка приготовил план Б — отдельно на случай провала. Вот только я не вижу, в чём он состоит.

Хёнбёль слушала молча.

— Спрятать Рагну здесь и усыпить? — продолжил я. — Слишком наивно. Особенно для него.

Она задумалась.

Долго смотрела куда-то в стол.

Потом осторожно произнесла:

— А если план Б — ты?

— ...Что?

— Ну правда. Ты же почти женился на ней когда-то.

Хёнбёль улыбнулась краешком губ.

— И маркиз лучше многих знает одну вещь. Если речь идёт о человеке, который тебе дорог, ты способен направить меч даже против Королевского Дома.