У меня словно разом отказала голова.
Когда я очнулся в чужом теле варвара, не знал даже собственного имени и почти сразу угодил на обряд совершеннолетия, соображать мне почему-то удавалось. А теперь мысли будто залили дешёвым пойлом: ни одна не желала складываться со следующей.
Повисла тишина.
— ...
Миша смотрела снизу вверх. В её глазах страх мешался с такой явной надеждой, что долго выдерживать этот взгляд я не смог.
— ...Понятно.
Вот и всё, что я выдавил после затянувшегося молчания. Ни согласия, ни отказа, ни даже вопроса — бессмысленное «понятно».
Давно мне не было так стыдно за собственную тупость.
Зато после этих двух слогов мозги понемногу заработали.
«Да» или «нет».
Но выбирать между ними сейчас было рано. Если слова Миши правдивы... хотя с работающим «Нарушенным доверием» сомневаться в этом вроде бы и не приходится... тогда оставалось другое, гораздо более важное несоответствие.
— Тогда скажи мне вот что.
— ...Что?
— Почему в тот раз ты так резко от меня отгородилась?
Этот вопрос сидел во мне слишком давно.
Почему тогда Миша меня оттолкнула? Раньше можно было решить, что я просто не нравился ей как мужчина. После сегодняшнего признания такое объяснение уже не годилось.
— А... это...
Она растерянно приоткрыла рот, и наконец я услышал ответ.
— Я тогда узнала, что ты злой дух... нет, прости... игрок.
— Игрок?
Я непонимающе склонил голову. Миша сразу насторожилась.
— Мне говорили, тебе не нравится, когда вас называют злыми духами. Разве не так?
Никогда особенно об этом не думал, но «игрок» и правда звучал куда приятнее.
Другое дело — откуда она это узнала. От Ли Бэкхо, что ли?
Если да, то почему-то уже от одного этого становилось неприятно.
— Если тебе не нравится... я больше не буду. Прости.
— Да не в этом дело. Объясни, какая связь между тем, что ты узнала про злого духа, и тем, что произошло потом. Ты решила, что... даже если я тебе нравлюсь, со злым духом всё равно нельзя быть вместе?
Я старался говорить спокойно, однако, видимо, что-то всё-таки прорвалось наружу. Миша так перепугалась, что почти выкрикнула:
— Н-ничего подобного!
От волнения у неё даже вернулась старая манера речи. Осознав, что повысила голос, она смутилась, отвела глаза и заговорила тише:
— Я просто... больше не могла смотреть, как ты из-за меня становишься слабее.
— Тут придётся объяснить подробнее.
Я попросил рассказать всё как есть. Миша сбивалась, перескакивала с одного на другое, но общий смысл вскоре стал понятен.
— Значит, ты решила, что я меняюсь внешностью с Кароном и делаю вид, будто исполняю «обязанность», именно из-за тебя. И решила оттолкнуть меня, потому что иначе я продолжал бы рисковать, а однажды мог выдать себя. Так?
— Угу...
Она опустила голову, как школьница перед учителем, но глаза всё равно подняла на меня.
— А я... неправильно поняла?
Вот ведь вопрос.
Строго говоря, в тот день я поменялся лицами с Кароном при помощи Золотой Маски из-за GM. Мне требовалось алиби, чтобы отвести подозрения в том, что я злой дух.
И всё же...
«Совсем уж ошибкой это не назовёшь».
На Священной Земле я ни разу не исполнял эту самую «обязанность». Во-первых, человеку из современного мира подобный обычай был откровенно не по себе. А во-вторых, была Миша.
Каждый раз казалось, будто я совершаю что-то по-настоящему подлое.
Вот и вся причина.
— Значит, я не ошиблась... Слава богу...
Похоже, ответа ей хватило и по моему лицу. Миша заметно расслабилась.
Я тем временем мельком проверил «Нарушенное доверие». Времени почти не осталось.
Теперь уже трудно было сказать, насколько всё это вообще имеет значение. И всё-таки мне хотелось воспользоваться случаем и убрать последние сомнения. Пусть даже со стороны это выглядело немного трусливо.
— И всё?
— Что?..
— Я подумал... вдруг была ещё какая-то причина, по которой ты меня тогда оттолкнула.
Я не договорил и просто посмотрел на неё.
Миша мгновенно занервничала.
Так. Значит, ещё что-то есть.
Я молча дал понять, что жду продолжения. В конце концов она покраснела до ушей и выдохнула:
— Ну... понимаешь...
— ...
— Я ведь не могу родить тебе детей...
В голове опять стало пусто.
Даже если бы огр врезал мне дубиной по затылку, эффект, наверное, был бы слабее.
— Детей?..
— Н-не так! Не в том смысле, что я вообще не могу рожать! Просто мой ребёнок не будет варваром...
О чём она говорит, я понял сразу.
Такова особенность расы: варваром может родиться только ребёнок женщины-варвара.
Смысл слов был ясен. А вот логика — совершенно нет.
— И с какого хрена мне должно быть важно, варвар мой ребёнок или нет?
Я не сумел скрыть недоумения. Миша вздрогнула.
— А?.. Тебе правда всё равно?
Ещё бы.
Я и сам не настоящий варвар.
Будет мой ребёнок варваром, из племени Красной Кошки или кем угодно ещё — я всё равно отдам ему всю любовь, на которую способен.
Но Миша смотрела так, будто не могла просто взять и поверить.
— Врёшь... Мужчинам ведь всегда такое важно...
Наверное, для человека, выросшего в этом мире, её вывод был вполне естественным.
Для меня — нет.
— В мире, откуда я пришёл, всё было иначе.
— Но теперь ты ещё и дворянин... Люди наверняка станут странно смотреть, начнут судачить, что твой ребёнок...
— Хватит.
Я оборвал её прежде, чем разговор ушёл ещё дальше.
Мы уже обсуждали детей. Детей, чёрт возьми. От одной этой мысли становилось неловко.
— Давай на этом закончим.
— А... угу. Конечно... Тем более ты ведь уже не... не любишь меня...
— Точнее, я ещё не ответил.
— Тогда... какой у тебя ответ?
— Сначала ещё одно.
Я снова проверил оставшееся время.
— Ты по-прежнему что-нибудь от меня скрываешь?
На этот раз Миша ответила сразу, и в голосе у неё впервые прозвучало облегчение:
— Нет.
Значит, правда всё.
До смешного. Я столько времени был уверен, что она скрывает нечто ещё, и не мог ей поверить.
Щёлк
Стрелка «Нарушенного доверия» дошла до конца. Свет на артефакте погас.
— Ну... теперь ответишь?
Мне почему-то стало трудно смотреть ей в глаза.
А Миша не отводила взгляда. Будто сейчас в мире не существовало ничего важнее моего ответа.
«Придётся сказать».
«Нарушенное доверие» уже перестало действовать. Впрочем, даже если бы оно ещё работало, для меня это ничего не меняло.
— Мой ответ...
И я сказал ей правду.
Такое чувство, будто на неё наложили заклятие.
Причём не простое, а какую-то особенно мерзкую, изощрённую порчу.
«Бьорн Яндель. Ты мне тоже... нравишься».
«Бьорн Яндель. Ты мне тоже... нравишься».
«Бьорн Яндель. Ты мне тоже... нравишься».
Эрвен успела окатить голову ледяной водой и несколько раз приложиться железным шлемом о стену, но голос всё равно не исчезал. Снова и снова звучал прямо у неё в ушах.
А вместе с ним — последняя реплика Бьорна.
«...Понятно».
Он не сказал «да».
Но и «нет» не прозвучало.
И всё же Эрвен совершенно отчётливо услышала в его голосе облегчение. Если она не ошиблась, именно в ту секунду Бьорн почувствовал облегчение.
После ответа Миши Карлштайн.
Этой неблагодарной дряни.
— ...
Что у них там произошло дальше?
И что, мать его, означало это «понятно»?
Сколько Эрвен ни прокручивала случившееся в голове, догадаться не получалось. Услышав голос Бьорна за дверью, она попросту сбежала и не стала слушать дальше.
— ...
Зачем?
Почему она вообще убежала?
Теперь Эрвен жалела об этом, но вовсе не была уверена, что, вернувшись в тот момент, сумела бы поступить иначе.
Ей и сейчас было страшно.
Казалось, стоит услышать правду — и случится что-то непоправимое.
— Эрвен Форначчи ди Терсия.
Именно поэтому она не пошла к Бьорну и не потребовала объяснений. Вместо этого долго металась одна, доводила себя догадками, а потом почти бегом отправилась сюда.
— Долго ты ещё будешь молчать?
Комната Амелии Рейнвейлс.
Когда-то она была мародёршей из Ноарка. Потом встретила Бьорна и начала новую жизнь под именем Эмили Рейнс.
— Если у тебя проблемы, говори. Выслушать я могу.
— ...Не надо.
Эрвен всё-таки развернулась к двери. Амелия не стала удерживать её и лишь бросила вслед, что та может вернуться, если захочет поговорить.
Но Эрвен возвращаться не собиралась.
Она вообще оказалась здесь только потому, что на какое-то время перестала нормально соображать и ноги сами принесли её куда попало.
— ...
Вернувшись к себе, Эрвен снова осталась наедине с мучительными мыслями. В конце концов она нашла единственное объяснение, с которым могла жить.
Этого просто не может быть.
Бьорн и та женщина из племени Красной Кошки — вместе? Чушь.
Да и чем она, Эрвен, хуже?
Приняв такое решение, она наконец почувствовала себя спокойнее и смогла выйти из комнаты.
А потом спустилась на первый этаж.
— А?..
За столом сидели двое и мирно разговаривали.
— Ай... Не смейся! Ты сам просил приготовить. Я давно этого не делала, могла и ошибиться... Да и мы в Лабиринте, тут нормальных продуктов нет... Но правда настолько солёное?
— Не переживай. Вполне вкусно.
Похоже, Миша приготовила для Бьорна какое-то блюдо из прошлого. Эрвен застыла на лестнице и смотрела на них, пока Миша случайно не подняла голову.
Их взгляды встретились.
— А, Эрвен...
На лице Миши на мгновение появилось напряжение. Потом она быстро взяла ещё одну тарелку и начала накладывать еду.
— Если ты ещё не ела, будешь? Я... много приготовила, всё равно останется.
У Эрвен перед глазами вдруг всплыло кое-что из прошлого.
— А! Если дело в железном шлеме, я могу отнести тебе наверх и...
— Не нужно.
Она сказала это ледяным голосом и развернулась к лестнице.
Уже хорошо, что не швырнула тарелку в стену. Желание было.
Щёлк
Через несколько секунд Эрвен уже распахивала дверь Амелии.
Та с недоумением посмотрела на гостью, которая совсем недавно сама же ушла. Но сейчас это было неважно.
— Амелия Рейнвейлс.
Эрвен назвала её полным именем — так, как почти никогда не обращалась.
В памяти всплыло время после расставания с Бьорном, когда она жила возле сестры и училась у неё. Тогда Миша из племени Красной Кошки уже вела себя так, будто была в доме хозяйкой, а Эрвен — случайной приживалкой.
— ...Мне нужна помощь.
Снова допустить такое она не собиралась.
Эрвен поднялась наверх и скрылась. Миша проводила её тревожным взглядом, а потом посмотрела на меня.
— С ней... всё будет нормально?
— Я поговорю с Эрвен. Не беспокойся. И ещё... ты молодец.
— А?..
— Я про еду. Ты знала, что она тебя терпеть не может, но всё равно предложила.
— Да ладно, ничего особенного... Мы ведь не можем вечно жить вот так. Всё равно придётся оставаться рядом...
Миша смущённо поскребла ногтем столешницу.
Отчего-то даже это показалось мне достойным похвалы.
Совсем недавно я сказал ей перестать держаться особняком и постараться наладить отношения с остальными членами клана. А она уже пыталась следовать совету.
Хотя между нами после разговора всё равно стало чуть неловко.
— ...
— ...
Тишина была далека от естественной, но и мучительной её не назовёшь. Я невольно вспомнил наш недавний разговор.
Если подумать, ответ у меня вышел довольно жалкий.
«Не знаю».
«Не знаешь?.. Что это значит?»
Она мне не безразлична — это правда.
Что-то от тех прежних чувств во мне ещё осталось. Только именно что осталось: след, а не прежнее чувство целиком.
«С тех пор слишком много времени прошло...»
После того дня я долго и упорно старался избавиться от чувств к Мише. И, как ни странно, справился.
Что будет дальше, я не знал. Но сейчас мои чувства к ней были ближе к привязанности к товарищу, чем к любви между мужчиной и женщиной.
Амелия, Эрвен, Айнар, Рейвен...
Окажись на месте Миши любая из них, я переживал бы точно так же и, скорее всего, поступал бы почти так же.
Впрочем, сейчас речь не об этом.
«Х-ха... Ну тогда ничего не поделаешь...»
Услышав мой честный ответ, Миша заметно сжалась, словно я всё-таки сделал ей больно. И всё же завершила разговор удивительно спокойно.
«Но мы хотя бы можем остаться друзьями?»
«А?»
«Ну ведь... тогда всё тоже началось с дружбы...»
«А... ага...»
На этом месте я, между прочим, ещё и пробормотал что-то вроде: «Ну... наверное».
Каждый раз, когда вспоминал эту сцену, хотелось схватить ближайший предмет и запустить им куда-нибудь подальше. Желательно — в себя того, вчерашнего.
Но что теперь сделаешь.
Уже случилось.
— Доел? Добавки принести?
К этому времени тарелка передо мной опустела.
— Господин Яндель, вы всё это время были на первом этаже? А я как раз вас искала.
Похоже, Версил с утра выходила из дома. Она появилась в прихожей и сразу перешла к делу.
— Граф Сентред вызывает вас. Исследование портальной стелы наконец закончили. Просил прийти. Судя по всему, ничего не получилось.
— Закончили и провалились... Подробности знаешь?
— Почти никаких.
— Ладно. На месте расскажут.
Я поднялся из-за стола.
— Тогда схожу.
— Угу... Возвращайся.
Миша проводила меня, а Версил посмотрела сначала на неё, потом на меня и озадаченно наклонила голову.
— Вы двое...
— Что?
— ...Нет. Ничего.
Я невольно усмехнулся.
Конечно. «Ничего».
— Когда вернётесь, сможете уделить мне немного времени? Нужно поговорить.
— Смогу.
О чём именно — догадаться было нетрудно.
Версил наверняка хотела обсудить Мишу, которую всё ещё подозревала в предательстве, а заодно спокойно рассказать о вчерашних событиях в сообществе.
«Вот тогда и скажу, что больше беспокоиться не о чём».
Я направился к особняку с портальной стелой. Староста ждал меня на первом этаже.
— Пришёл.
— Приветствия оставь. Говори, зачем звал.
Намёк он понял. Староста сразу сообщил, что десятидневное исследование портальной стелы закончилось неудачей. Поэтому сегодня отряд покинет деревню.
— Уже сегодня?
— Мы надеялись на иной результат, но раз ничего не вышло, терять время дальше незачем.
С этим трудно спорить.
Даже я не ожидал, что отдых затянется настолько.
— Перед выходом хочу услышать твоё мнение. В исследование местности я вмешиваться не намерен. Куда предлагаешь двигаться дальше?
Отдохнули мы и правда более чем достаточно.
Пора было снова заниматься Лабиринтом.