Восемьдесят седьмой день в Лабиринте.

Утренний распорядок уже шёл своим чередом, когда Амелия принесла странную новость.

«Призрак...»

Сама она ночью ничего не обнаружила. Но свидетелей набралось слишком много, чтобы просто махнуть рукой.

Судя по словам Амелии, каждый из бойцов ночной охраны, кроме неё самой, хотя бы однажды видел нечто подозрительное во время дежурства.

Пришлось собрать всех и по очереди расспросить.

Первым говорил Михаил Лектус, бывший сотрудник королевского следственного управления.

— Сначала появилось неприятное чувство, будто на меня кто-то смотрит. Я повернул голову и увидел в той стороне нечто беловолосое. Оно стояло и не сводило с меня глаз.

Дальше стало ещё интереснее.

Все утверждали, что видели «призрака», но одинаковых описаний не было вообще.

— Передо мной стоял зверь. Огромный. А клыки торчали вот настолько...

Другой свидетель покачал головой.

— У меня было иначе... Мужчина в каких-то лохмотьях. Глаза целиком чёрные, а из них течёт кровь. Он смотрел так, будто ненавидел лично меня.

Третий задумался перед ответом.

— То, что видел я, больше напоминало слизь. Словно оно растеклось по полу и ползло ко мне прямо из темноты. Я на секунду протёр глаза — и всё исчезло. Решил, что просто устал и мне померещилось.

Ни одно описание не совпадало с другим.

Зато исчезало существо у всех одинаково.

Стоило отвернуться или моргнуть — и существо пропадало.

— Это всё случилось прошлой ночью?

— Нет. В разное время. Просто вчера Лектус упомянул о своём случае во время дежурства. Я решила спросить остальных. Оказалось, что каждый, кроме меня, уже сталкивался с чем-то подобным.

Вот как...

Я потёр подбородок и задумался.

Рядом вдруг раздался неприятный скрежет.

Кр-р-р. Кхр-р. Кр-р-р-р-р...

Источник быстро нашёлся.

Айнар стискивала зубы так, будто пыталась их раскрошить.

У варваров это обычная реакция на страх: они так стискивают челюсти, что зубы начинают скрипеть.

— П-п-призрак?.. Это ведь... опасно, да?!

Точно. Айнар и раньше до смерти боялась всякой подобной чертовщины.

Причём она такая далеко не одна. Многие варвары испытывают к бесплотным монстрам почти врождённое отвращение, а у некоторых оно доходит до настоящего ужаса.

Когда-то мне стало интересно, и я спросил об этом Рейвен.

Её версия была довольно убедительной.

Возможно, в крови варваров — буквально на уровне наследственности — сохранилась память о естественном враге, против которого бессильны обычные физические удары. А поскольку варвары вообще чаще остальных полагаются на инстинкты, такая реакция проявляется у них особенно ярко и сразу у множества людей.

Любопытно, конечно.

Но сейчас важнее другое.

— Пахнет чем-то.

— А? Пахнет? Мясом?!

Айнар мгновенно перестала дрожать, завертела головой и принялась втягивать носом воздух.

Страх перед призраком у неё, значит, всё-таки слабее любви к мясу.

Ладно. Неважно.

Я говорил совсем о другом запахе.

«Мясо — это хорошо...»

Но в мире есть вещи и повкуснее.

И сейчас я как раз чувствовал одну из них.

«Секрет».

Та самая штука, от которой у любого игрока в «Подземелье и камень» моментально загорались глаза.

Стоило услышать историю о призраке — и ощущение появилось сразу.

Сглот.

От него так и веяло обещанием молочных рек и кисельных берегов.

И очень сильно.

Секрет.

В этом мире такие вещи называли наследием Габрилиуса.

За годы в «Подземелье и камень» я нашёл достаточно подобных мест, чтобы понимать: действовать надо немедленно.

Первое, что требовалось, — информация.

Причём не пара случайных историй, а массив данных, из которого можно вывести закономерность.

— Время?.. Вы спрашиваете о времени?

— Было чуть за час ночи.

— У меня было первое дежурство. Значит, примерно в двадцать три часа.

После опроса картина сложилась довольно чётко.

Все появления укладывались в одно окно: с 23:00 до 03:00.

Случайность?

«Да хрен там».

Итак, библиотечный призрак показывается только между одиннадцатью вечера и тремя часами ночи.

Теперь место.

— Вон там! Он стоял там и смотрел прямо на меня.

— У меня — наверху, на шкафу...

— А я заметил его возле лестницы, которая ведёт наружу.

С этим закономерности не нашлось.

Сначала я записал про себя «случайное место», а потом поправился: правильнее считать зоной появления всю библиотеку.

— Дядя, вы думаете, этот призрак связан с одним из замыслов Габрилиуса?

Эрвен всё это время следила за моими расспросами и наконец не выдержала.

Она, конечно, была не единственной, кто понял, к чему я клоню.

— Пока что считаю это основной версией.

Этого оказалось достаточно.

У всех, кто слышал ответ, выражение лица изменилось мгновенно.

— Замысел Великого Мудреца!

— Так это и правда может быть он?!

От экспедиционного отряда Армина, который специализировался именно на поиске секретов, другого я и не ожидал. Но даже люди из клана «Хектс» задышали заметно чаще.

Ну да.

Исследователь остаётся исследователем. Как тут не загореться?

Даже Айнар, которая минуту назад готова была сбежать от одного слова «призрак», не удержалась и сразу заинтересовалась возможной добычей.

— То есть... если мы найдём эту штуку, там может быть сокровище? Говорят, те, кто находил замыслы Габрилиуса, потом становились богачами.

Но голову потеряли не все.

Нашёлся ровно один человек, который подошёл ко мне не с мечтами о добыче.

Амелия Рейнвейлс.

Моя спутница, с которой мы были связаны даже через разрыв во времени.

— Яндель, опасно сразу считать это хорошей новостью.

— Почему?

— Потому что ты почему-то сразу решил, что это хороший знак. На тебя не похоже.

А-а.

Понимаю, к чему она.

Если честно, похожая мысль возникла и у меня сразу после рассказа.

Что, если это не секрет, а чьё-то средство слежки? Что, если мы просто случайно заметили то, что тайно следило за нами?

Скажем, по приказу старосты деревни.

После того случая, когда глава клана «Серебряный Лев» вернулся в библиотеку и был вынужден воспользоваться аварийным выходом, слепо радоваться любой странности было бы совсем глупо.

Да и вообще дело могло оказаться опасным даже без старосты.

— Эмили, я понял. Сам об этом тоже думаю. Не переживай, я об опасности не забываю.

— Если так... хорошо.

— Спасибо, что сказала.

Интуиция по-прежнему шептала, что призрак связан именно с секретом. Но совет Амелии был правильным: лучше держать в голове худший вариант, чем потом удивляться.

«Ночью станет понятнее».

На этом расследование пришлось отложить.

До вечера мы вернулись к обычной работе — призывали монстров, дрались, отдыхали ровно столько, сколько было необходимо, и снова дрались.

День вышел так себе.

«Одна эссенция четвёртого ранга, которую никто даже есть не будет...»

Когда-то я бы считал это большим кушем и немедленно убрал в пробирку.

Теперь планка задралась настолько, что подобная добыча уже почти не радовала.

«Эх».

Особенно обидно было из-за Беллариоса. Нам снова повезло найти нужную книгу, потом ещё одну. Убили двух.

Ни одной эссенции.

Впрочем, при таком темпе шанс всё равно был неплохой. Чем выше мы поднимались по библиотечным стеллажам, тем чаще в книгах попадались нужные монстры. До ухода с первого подземного этажа я вполне мог выбить то, что хотел.

Оставался ещё один вопрос.

«Чем забить последнюю свободную ячейку?»

Сейчас у меня их было две.

Одна заранее отдана под Беллариоса.

Эссенцию Хифрамаджента считать не нужно: позже она просто займёт место орка-героя.

А вот последняя ячейка оставалась без окончательного решения.

Я хотел заполнить её на случай силового конфликта со старостой. Но подходящей конечной эссенции на этом этапе всё равно не найти.

Если только ещё один Страж Разлома восьмого этажа не свалится нам на голову, как когда-то Милаэль.

Что бы я ни съел сейчас, через несколько месяцев, скорее всего, придётся удалять.

«Ладно. Будем смотреть по тому, что выпадет. Торопиться пока незачем».

Если бы Барьера Эгиды у меня не было — другое дело.

Но теперь, когда у меня уже был щит, который не придётся менять, даже староста не казался достаточной причиной хватать первую попавшуюся эссенцию.

Я отложил вопрос.

Тик. Тик.

День закончился. Лагерь был готов.

[23:00]

Наступила ночь.

Одиннадцать вечера.

По нашему распорядку к этому часу все, кроме дежурных, должны были уже спать и набираться сил на следующий день.

Но сегодня желающих закрыть глаза оказалось подозрительно мало.

— Замысел Великого Мудреца...

— А вдруг это правда?

— Даже если нет, всё равно стоит посмотреть. Может, эта штука подскажет, как нам выбраться отсюда.

Исследователи лежали на постелях и шептались, как дети накануне долгожданной поездки.

Вот же люди.

— Всё, разговоры закончили! Глаза закрыли! Если половина лагеря будет таращиться по сторонам, оно вообще может не появиться!

Я прошёлся по рядам и лично уложил самых упорных.

Библиотека быстро притихла.

То есть разговоров больше не было.

Тишиной это назвать всё равно нельзя.

Хр-р-р-р-р-р-р-р!

Хрю-ю... Хр-р. Хрю-р-р...

Несколько десятков исследователей храпели каждый на свой лад.

— Похоже, уснули.

— И что теперь?

— Ходить и искать. А что ещё?

Убедившись, что лагерь окончательно затих, я взял с собой Амелию и Версил. Мы начали обход библиотеки.

Час спустя ничего не изменилось.

Тогда Версил всё-таки заговорила.

— То есть... мы так до трёх и будем ходить?

Недовольства в голосе не было.

Скорее ей просто надоело молчать.

— Яндель, а у вас вообще как дела в последнее время?

Прекрасно. Пошли разговоры ни о чём.

Мне и самому стало скучно, так что я не возражал.

— Что значит «как дела»?

— Ну... вообще. В личном плане. Всем интересно.

— Что именно всем интересно?

Я переспросил ещё раз.

Версил посмотрела в сторону Амелии, которая отдельно проверяла дальний ряд шкафов, и заговорила ещё тише.

— Так кто всё-таки?

— Версил. Я тебя очень прошу. Назови уже, о ком говоришь.

— Ой, да вы прекрасно поняли.

Ну да.

Не настолько же я тупой.

Я усмехнулся.

— Никто.

— Серьёзно? Я думала, по крайней мере с госпожой Рейнс у вас отношения.

— Нет. Мы товарищи.

— О-о... Вот как?

Сказано было таким тоном, будто ни одному слову она не поверила.

И сразу же последовал второй заход.

— Тогда госпожа Карлштайн? Вы в последнее время почти всё время вместе.

— Да не проводим мы всё время вместе.

Просто прежняя неловкость немного ушла.

Поэтому мы стали чаще разговаривать вдвоём. Ничего особенного: вкусно ли получилось, не мало ли соли, почему я опять не ем овощи — всякая бытовая ерунда.

Версил, конечно, это не убедило.

— Народ всё равно обращает внимание. Как ни крути, госпожа Карлштайн — единственная ваша бывшая возлюбленная.

Вот что с людьми делает долгое сидение в Лабиринте.

Уже обсуждать нечего, кроме моей личной жизни.

Поболтать на обходе я не против, но от этой темы у меня только голова начинала болеть.

— Всё, хватит. Потише. Люди спят.

Завтра им снова пахать. Пусть хотя бы ночью отдыхают нормально.

— ...

Версил не ответила.

Что ещё?

Обиделась?

Я уже собирался обернуться, когда услышал её голос.

— ...Яндель.

Она остановилась позади меня и говорила почти без движения губ.

— Туда. Смотрите туда.

Голову она не повернула; только скосила глаза в сторону.

Я сделал то же самое.

И увидел нечто у дальнего стеллажа.

— Это ведь оно? То, что остальные называли призраком.

— Не уверен. Но проверить точно стоит.

— Жутко... Никто не говорил, что оно выглядит настолько мерзко.

Я невольно нахмурился.

«Мерзко?..»

Похоже, мы смотрели в одну точку, но видели совсем разное.

«Интересно».

Потому что передо мной сидела обычная крыса.

Итак, в библиотеке обитало неизвестное существо.

Появлялось оно только с 23:00 до 03:00, а каждому человеку показывалось в другом облике.

Загадочности — хоть отбавляй.

А вот поймать оказалось неожиданно легко.

「Персонаж активировал [Око Бури].」

「Сила трансцендентного существа раскрывает скрытую способность навыка.」

Одного притягивания хватило.

Тварь буквально прилетела ко мне в руку.

[Пи? Пи-пи... Пи-и-и!!]

Размер был такой, что [Гигантизация] даже не понадобилась. Я просто сомкнул пальцы вокруг тела.

И тут началось.

[Пи! Пи-и! Пи-и-и-и!!]

Существо забилось, завизжало — и прямо у меня в ладони стало прозрачным.

Я уже рефлекторно усилил хватку и едва не раздавил его, когда Версил среагировала быстрее.

「Версил Гоуленд применила проклятие 8-го ранга [Материализация].」

Прозрачность исчезла. Тело снова стало плотным.

— Что это сейчас было?..

Амелия примчалась на шум и сразу уставилась мне на руку.

— Яндель, что ты держишь?

— Лучше скажи, что видишь ты.

Она присмотрелась.

— Что-то очень мягкое. И очень отвратительное.

— Ясно. Версил?

— Мужчина, весь покрытый грязью... Причём слишком похож на одного человека, которого я знаю.

— Знакомого?

— Вам он неизвестен.

Вот как.

[Пи! Пи-и! Пи-и-и! Пи-и-и-и!!]

Я посмотрел на пленника.

С моей точки зрения — самая обычная крыса.

Хотя нет. Скорее гигантский хомяк, вставший на задние лапы.

От земного хомяка его отличал разве что размер. С таким ростом он вполне мог встать рядом с дворфом и всерьёз спорить, кто выше.

[Пи-и! Пи-и-и! ПИИИИ!!]

Дёргается изо всех сил.

Даже мило.

Но умиление умилением, а дело есть дело.

— Для начала надо разбудить всех... Хотя уже не надо.

Шум сделал всё за меня.

В лагере никто больше не спал. Кто-то уже сидел, кто-то поднимался на ноги; все таращились в нашу сторону.

— Это и есть призрак?

— Какой кошмарный облик...

— Увидел бы такое один посреди ночи — сердце бы встало.

Их реакция меня сейчас мало интересовала.

Не выпуская «крысу» из руки, я прошёл к центру библиотеки.

Там стоял алтарь призыва.

Тук.

Я посадил пленника туда, куда обычно клали книги.

Ничего.

— Не работает.

Алтарь вообще не отреагировал.

Значит, варианты сокращались.

[Пи! Пи-и! Пи-и-и-и!!]

Их осталось два.

Просто убить существо и посмотреть, что произойдёт.

Сначала наложить на него «Искажение», а потом убить.

Какой вариант проверить первым?

Образец всего один. Ошибёшься — второго может не быть.

[Пи-и! Пи! Пи-и-и!!]

Я привязал пленника к алтарю почти как настоящую лабораторную крысу и продолжил размышлять.

И именно тогда он вдруг перестал пищать.

[Т-ты, беззаконник! Немедленно отпусти меня! Слышишь?! Отпусти сейчас же!]

...

Крыса заговорила человеческим голосом.