Ситуация получилась на редкость дурацкая.

Существо, которое мы без колебаний назвали чудовищем, утверждало, что оно человек. А чудовищами, в свою очередь, считало нас.

— Забавно.

— Забавно? Да что он такого сказал?

— Говорит, что чудовища — мы, а он человек.

— О! Значит, это очень глупое чудовище!

Айнар расхохоталась и на этом вопрос для себя закрыла.

Остальные отреагировали по-разному.

Кому-то, как и мне, стало интересно.

Кто-то просто удивился.

Кого-то явно начало раздражать уже само заявление.

Страннее всего повела себя Версил: наш маг почти никак не отреагировала.

Наверное, потому что сама когда-то была игроком. Вот окажись здесь Рейвен, у неё бы уже глаза горели. Она наверняка потребовала бы немедленно выяснить, почему местные думают именно так.

[Что... они говорят?]

Ребёнок снова обратился ко мне.

Значит, совсем уж тупым он не был и по лицам кое-что понимал.

[Обсуждают твоё заявление, что ты человек.]

[А тут... есть что обсуждать?]

[Тоже верно.]

[А вы кто?]

Вопрос оказался неожиданно фундаментальным.

Я задумался. Нужно было слово, которое одинаково подошло бы и человеку, и варвару, и фейри, и зверолюду.

Такое слово нашлось.

[Мы исследователи.]

[Исследо... ватели?]

[Никогда не слышал?]

Ребёнок поднял правую руку и опустил указательный палец. Похоже, у местных этот жест заменял кивок.

[Исследователь... А что такое исследовать?]

[Ходить по Лабиринту, искать то, чего раньше не видел, и убивать чудовищ. Того, кто этим занимается, называют исследователем.]

[...Значит, вы всё-таки пришли снаружи, не с острова.]

[Да.]

Я в ответ тоже опустил указательный палец.

Ребёнок дважды пошевелил своим.

Забавная у них штука.

— Похоже, разговор затянется. Следите за окрестностями.

— Хорошо.

Остальные заняли позиции и стали следить за окрестностями. А я, чтобы беседа шла легче, решил сперва расположить пленника к себе.

[Будешь есть?]

[Что это?]

[Вяленое мясо.]

[Я не об этом спрашивал.]

[А?]

Я не понял, и ребёнок спросил снова — на этот раз так, будто совершенно искренне не представлял, о чём речь.

[Что значит... «есть»?]

На секунду у меня отключился мозг.

Но на розыгрыш это не походило.

Пришлось объяснять.

[Есть — значит разжевать пищу зубами и проглотить. Вот так.]

Для наглядности я откусил кусок вяленого мяса, пережевал и проглотил.

Ребёнок отшатнулся и скривился от отвращения.

[Фу... Странно. Зубы нужны только для того, чтобы убивать врагов...]

[Хочешь сказать, вы вообще ничего не едите?]

[Конечно! Как можно взять что-то и... з-засунуть внутрь собственного тела?!]

С его-то внешностью слышать такое было особенно странно.

[Я слышал, что в драке иногда можно случайно что-нибудь проглотить... Но нормальные люди так не делают!]

Вот это уже интересно.

Хотя, если подумать, именно в этом они похожи на обычных монстров.

[То есть без еды вы не умираете?]

[Конечно. Пока у нас достаточно живой воды, люди не умирают.]

[Живая вода?]

Услышав вопрос, ребёнок полез в сумку и достал небольшой керамический сосуд.

Затем сделал несколько больших глотков.

[Вот. Это живая вода.]

[Дашь немного?]

[...Ладно.]

По лицу было видно, что делиться ему совершенно не хочется. Но о том, что находится у нас в плену, ребёнок всё-таки помнил и протянул сосуд.

Образец получен.

— Версил, понимаешь, что это?

— Секунду... Плотность маны очень высокая...

Я передал ей сосуд скорее на всякий случай, но Версил определила состав почти сразу.

— По-моему... они перемалывают магические камни и размешивают порошок в воде.

— Магические камни?

— Да. В городе воду с маной для магического ремесла делают точно так же. Состав практически один в один.

Такая вода нужна при изготовлении почти любого магического устройства.

А эти существа на ней, выходит, живут.

[Эй, живую воду делают из магических камней, которые остаются после убитых чудовищ... То есть из камней?]

[Да... А что? И я не «эй». Меня зовут Марупичичи.]

[Хорошо, Марупичичи. Я Бьорн, сын Янделя.]

[...Странное имя.]

Марупичичи.

Для краткости — Мару.

Несмотря на замечание про моё имя, он застенчиво вытянул вперёд указательный палец. Я быстро сообразил, что от меня хотят, и коснулся его своим.

— Ты сейчас... что сделал с этим чудовищем?

— Понятия не имею. Похоже на рукопожатие.

— Что удалось узнать? Где их деревня, выяснил?

Точно.

Об этом стоило спросить с самого начала. А я увлёкся и полбеседы потратил на всякую хрень.

— Вот как раз расспрашиваю.

— Понятно... Даже ребёнок вряд ли станет легко выдавать врагу такие сведения. Если понадобится моя помощь, скажи.

— ...Хорошо.

Личное любопытство пришлось отложить. Я перешёл к действительно важным вопросам.

[Марупичичи, где вход в вашу деревню?]

Опасения Амелии не оправдались.

Мару был добрым до идиотизма: собственноручно выпустил пленников и теперь даже не пытался играть в молчанку.

Только ответ мне не понравился.

[Его нет. Сейчас...]

[Что?]

[Пока взрослые снова не откроют вход, никто не сможет попасть в деревню. Даже я...]

Вот почему он прятался один в кустах.

[Вход обычно закрывают?]

[Нет... Почти никогда. Только в сезон дождей.]

Сезон дождей?

Значит, здесь ещё и дожди бывают.

Впрочем, если деревня находится под землёй, сильные ливни действительно могут создать проблемы.

[Почему тогда вход закрыт сейчас?]

[Наверное... из-за меня.]

[Из-за тебя?]

[Да. Взрослые думают, что пойманные чудовища сбежали...]

Первая мысль была простой: если пленники сбежали, логичнее послать погоню. Зачем запирать собственную деревню?

Но через секунду всё сошлось.

Местные ведь не знают, что исследователи уже выбрались наружу.

Они наверняка решили, что беглецы всё ещё прячутся где-то внутри. Поэтому сначала перекрыли все выходы и начали прочёсывать деревню.

«С побега прошло около четырёх часов. Скоро они должны понять, что произошло, и выйти наружу».

Я пересказал отряду всё, что удалось узнать.

После этого устроил голосование.

— Вопрос такой: как относиться к чудовищам, которые разговаривают, обладают разумом и считают себя людьми? Варианта два.

— Два?

Амелия вопросительно посмотрела на меня.

Я качнул указательным пальцем вверх и вниз, подражая местному жесту.

— Либо попробовать подружиться.

Либо...

— Перебить всех до одного.

Оба варианта вполне в духе исследователей.

— Подружиться?.. С чудовищами?

Некоторые посмотрели на меня так, будто я сморозил несусветную чушь.

Остальные просто сомневались, возможно ли это в принципе.

— Зачем вообще с ними дружить?

— Они живут здесь давно и наверняка знают много полезного.

— А нельзя просто спросить у этого?

Ну да. Много ли знает ребёнок?

Если нужны действительно ценные сведения, придётся говорить со взрослыми.

Амелию это не убедило.

— Тогда поймаем взрослого и допросим.

— Можно. Но не факт, что получится легко. Этот мелкий всё выложил, потому что ребёнок. Взрослые могут оказаться куда упорнее.

— Ты... сомневаешься во мне?

— С чего бы? Я только говорю, что необязательно сразу прибегать к крайностям. Мы даже не знаем, насколько они сильны. Кстати, не ты ли недавно говорила, что людей нельзя убивать без необходимости?

— Людей.

— А.

— Ладно. Если попытка подружиться провалится, что дальше?

Амелия отбросила спор и спросила по существу.

Я тоже не раздумывал.

Вариантов изначально было два.

Не сработает А — перейдём к Б.

— Убьём всех.

— Ясно. Тогда я голосую за дружбу.

— Не ожидал.

— Мне тоже интересно, что они собой представляют.

После Амелии высказались остальные.

И в итоге...

— За дружбу трое. За то, чтобы сразу перебить, тоже трое.

Опять всё зависит от моего голоса.

Я повернулся к Марупичичи и уже собирался объявить решение.

Фью-ю-ю!

Натренированное тело воина отреагировало на опасный звук раньше, чем я успел что-либо осознать.

Кто стреляет, откуда и зачем — об этом я подумал уже после движения.

Тук!

Стрела вонзилась в щит, которым я прикрыл верх корпуса.

Вот тут я действительно удивился.

«Пробила».

Не насквозь, но наконечник прошёл через наружный слой щита и глубоко засел в многослойной основе.

И, судя по всему, никакой магии в выстреле не было. Чистый физический урон.

— К бою!

Я выкрикнул команду автоматически и сразу посмотрел туда, откуда прилетела стрела.

Из кустов уже выходили местные. Все вооружены и двигаются слаженно.

«Хотят отбить ребёнка».

Стрела, видимо, должна была заставить меня отвлечься.

Как только я понял их цель, обычный щит полетел на землю.

Я схватил Марупичичи за шиворот и поднял перед собой.

Ай!

Вот и новый щит.

[П-пусти! Отпусти меня!]

Правда, щит дёргался и орал без остановки.

Но работал отлично.

Топ-топ-топ!

Существа вышли из зарослей почти одновременно, как бойцы хорошо обученного отряда.

Увидев мой новый щит, они дружно затормозили.

[Подлец...]

[Взял ребёнка в заложники...]

Подойти не решаются. Отступить тоже.

А комплименты сыплются один за другим.

[Д-дядя Маура-Тити!]

[Не бойтесь. Мы обязательно вас спасём.]

Похоже, ребёнка здесь знают все.

«Почему взрослый обращается к нему так почтительно? Он из знатной семьи?»

Не знаю.

Если да, нам только лучше.

Я поднял свой новый живой щит повыше и крикнул:

[Бросайте оружие! Все! Иначе ребёнок умрёт!]

Амелия рядом негромко заметила:

— Странно. Я думала, ты выберешь дружбу.

— А? Я и выбрал.

Она коротко посмотрела на Мару, которым я прикрывался от стрел.

— Вот это ты называешь дружбой?

Кхм.

Можно было и помягче сформулировать.

— Сначала дерутся, потом дружат. Обычное дело. Мы с вами тоже так начинали.

Не так ли?

Над поляной повисло молчание.

[Он говорит на человеческом языке.]

[Как чудовище может знать нашу речь?]

[Неужели это тот, о ком говорил староста...]

Несколько десятков существ смотрели на меня, не решаясь ни сложить оружие, ни атаковать.

Я тоже не двигался и сохранял боевую стойку.

Прошла примерно минута.

Шаг. Шаг.

Из кустов вышло существо ростом метра три с половиной.

За плечом у него висел огромный лук, под стать хозяину.

Ага. Значит, стрелял он.

[Ты главный?]

Я заговорил первым.

Лучник ответил вопросом.

[Чудовище. Откуда ты знаешь наш язык?]

[Брось оружие. Тогда расскажу.]

И тут неожиданно подал голос мой щит.

[П-папа! Не надо! Со мной всё хорошо!]

Вот оно что.

Отец.

— Вы видели? Бьорн так зловеще улыбается! Всё, этим чудовищам конец! Ха-ха-ха!

Я что, улыбался?

Не знаю.

На всякий случай я придал лицу нейтральное выражение и вернулся к разговору.

[Не вмешивайся, Чичи.]

[Но...]

[Я сказал — молчи!]

[...]

Одного окрика хватило, чтобы мой щит захлопнул рот.

Правильно. Когда взрослые разговаривают, детям незачем лезть.

[Говорю в последний раз. Хочешь, чтобы твой сын остался жив, — немедленно бросай оружие и...]

[Чудовище. Я хочу пригласить тебя в нашу деревню.]

[...Что?]

На секунду я решил, что ослышался.

Нет. Понял я правильно.

[Я сказал, что хочу пригласить тебя в деревню. Ты не понял? По-моему, я не использовал сложных слов.]

Да при чём тут слова?

[Ты правда думаешь, что я соглашусь на приглашение в такой ситуации?]

По одному этому лучнику было ясно: недооценивать местных нельзя.

Численно мы им уже сильно уступали.

А если добровольно зайти в изолированное место и получить там удар в спину, с большой вероятностью начнётся полный пиздец.

Пока не появится уверенность в безопасности и хоть какое-то доверие, соглашаться я не собирался.

[Отказываться от приглашения... Варварство.]

[А развешивать трупы на деревьях — это, по-твоему, цивилизованно?]

[...Твои сородичи, которых отвели в деревню, живы. Их никто не тронет. Можешь перестать нас опасаться.]

Ага. Сейчас поверю на слово.

[Если хочешь, можешь даже продолжать держать моего сына...]

[Нет.]

Я отказался второй раз, уже без обсуждения.

Лучник больше не настаивал.

Вместо этого он обратился с необычной просьбой.

[Тогда можешь немного подождать? Совсем недолго.]

Не собирается ли он привести подкрепление?

Опасение было не совсем беспочвенным.

И всё же на этот раз я согласился.

Возможно, мне только казалось, но открытой враждебности с их стороны почти не чувствовалось.

«После того как они услышали, что я говорю на их языке, отношение ко мне резко изменилось».

Так мы и простояли друг напротив друга около десяти минут.

Потом позади местных началось движение.

[Староста...]

[Расступитесь.]

Воины разошлись в стороны, словно перед старостой расступилось Красное море.

Между ними медленно прошёл старик с посохом. С подбородка у него свисала белая борода.

[Рад встрече. Как тебя зовут?]

Голос звучал неожиданно мягко.

[Бьорн, сын Янделя.]

[Хорошее имя. Нюачичи! Уведи воинов подальше. Мне нужно поговорить с ними наедине.]

Я понятия не имел, как устроено общество существ, называющих себя людьми, но приказ старосты никто не оспорил.

Воины отошли на приличное расстояние.

[Прошу прощения. Есть вещи, которые им лучше не слышать.]

[Им?..]

Меня почему-то зацепило это «им», и я невольно нахмурился.

Староста только улыбнулся. Из-за выступающих клыков улыбка выглядела странновато.

[Кажется, я ещё не представился. Меня зовут Брюнгрид. Я староста этой деревни.]

[Брюнгрид?]

Имя казалось знакомым.

— Эмили, тебе что-нибудь говорит имя Брюнгрид?

— Если не ошибаюсь, так звали одного из спутников Великого Мудреца.

Точно.

Вот откуда я его слышал.

Я снова повернулся к старосте.

Староста протянул мне руку.

— Не настораживайся. Я просто хочу пожать тебе руку.

— А...

Я неловко улыбнулся и пожал ему руку.

И только тогда до меня дошло.

— Ты сказал, Бьорн, сын Янделя?

Староста говорил не на древнем языке.

Он говорил на языке Рафдонии.

— Очень рад встрече. Ты ведь исследователь из Рафдонии, верно?

Что за хрень?

— Скажи, сколько времени прошло во внешнем мире?

Кто ты, мать твою, такой?