Последний Великий Мудрец Дифлун Граундел Габрилиус.

Великий исследователь и спаситель. Первый человек, ступивший в Лабиринт. Он возвёл барьер, защитивший город от проклятия ведьмы, а затем, пытаясь решить проблему нехватки ресурсов, открыл пространственные врата между городом и Лабиринтом.

Можно без особой натяжки сказать, что почти все подвиги, перечисленные в верхней части Камня Чести, принадлежат именно этому старику.

Он оставил колоссальный след в тогда ещё неизведанном Лабиринте. Поэтому всё необычное, что находили в его глубинах, — скрытые механизмы, тайники, скрытые зоны — люди стали называть «Замыслом Габрилиуса».

[Последний Великий Мудрец Дифлун Граундел Габрилиус и его спутники уничтожили всех чудовищ Хрустальной Пещеры и открыли скрытую зону.]

Имя Габрилиуса — одно из первых, с которыми знакомится ребёнок, начавший учить историю. Неудивительно, что и его соратников знает весь город.

— ...Он сейчас говорил на нашем языке, да?

— Что? А... да. Да, говорил...

— Погоди. Он ещё и... знает о Рафдонии?

Товарищи, подслушивавшие мой разговор со старостой Брюнгридом, окончательно растерялись.

Примерно так же, как эти твари, когда услышали от меня древний язык.

«Какого хрена чудовище умеет говорить по-человечески?»

У всех на лицах читалось именно это. Впрочем, подозреваю, если бы я сейчас посмотрелся в зеркало, выражение у меня было бы не лучше.

Но...

[Я Брюнгрид, староста этой деревни.]

[Полагаю, ты исследователь из Рафдонии?]

[Сколько времени прошло снаружи?]

Я отвечал за целую группу, а значит, не мог позволить себе долго стоять столбом. Пришлось силой привести мысли в порядок.

Кто, мать его, эта тварь?

Хотя долго гадать не пришлось. Ответ и без того напрашивался.

— Драконий рыцарь Корнелиус Брюнгрид.

Я произнёс имя, и староста, до этого молча ждавший моего ответа, кивнул.

— Верно.

Да ну нахрен. Серьёзно?

Вот это чудовище — он?

— Д-драконий рыцарь Брюнгрид?!

— ...Не верится.

— А вдруг он врёт? Этот человек жил тысячи лет назад... Да и вид у него... И то, что он вообще до сих пор жив...

Товарищи заговорили все разом, но староста не стал отвечать каждому. Он смотрел только на меня.

— Так ты скажешь, сколько времени прошло снаружи?

Говорил Брюнгрид тихо, почти мягко. И всё же в его голосе было что-то такое, из-за чего хотелось ответить.

Но сначала я решил прояснить другое.

— Прежде чем отвечать, спрошу: этим пользоваться можно?

Мы видели друг друга впервые. С чего нам доверять друг другу на слово?

Я сразу достал «Нарушенное доверие».

— Давно не видел этой вещи...

— Так можно или нет?

— Можно. Более того, я и сам не против.

Вот как...

Согласился он без колебаний, и доверия к нему стало чуть больше. Но отказываться от проверки я всё равно не собирался.

Щёлк.

Разрешение получено — я тут же активировал предмет.

И тут выяснилась ещё одна странность.

— Для начала проверим, работает ли он вообще. Назови своё имя.

— Корнелиус Брюнгрид.

— ...

Предмет не сработал.

Не потому, что староста сказал правду. Предмет просто переставал работать всякий раз, когда говорил Брюнгрид.

Точно так же, как во время моих реплик.

— ...Это ещё что такое?

— Не знаю.

Пока я пытался понять, что происходит, Версил подошла ближе и тихо сказала:

— Может... потому, что он чудовище?

Версия звучала вполне правдоподобно.

Я ведь ни разу не проверял этим предметом монстров. Если его эффект распространяется только на людей, такая реакция вполне возможна.

«Или с ним происходит то же, что со мной».

На всякий случай я попросил Версил применить проверочное заклинание. И снова никакой реакции.

— Значит, придётся разговаривать без него.

Эх... зря только заряд просрал...

— Теперь ответишь на мой вопрос?

— Сначала ещё один.

— Спрашивай.

— Если ты и правда один из спутников Великого Мудреца, объясни: какого хрена человек вроде тебя торчит здесь, в таком месте и в таком теле?

— Это...

Староста помолчал, а потом продолжил:

— Я и сам не знаю.

— ...Чего?

— Это был самый обычный день. Я находился в Лабиринте. Когда пришло время, Лабиринт закрылся. Но, открыв глаза, я увидел перед собой не крепость, а это место. И вдобавок получил этот отвратительный облик.

— ...Что?

— Почему я очнулся здесь? Почему моё тело стало таким? Что это за место? Почему я не умираю? Я очень долго размышлял над этим в одиночестве. Но сколько бы ни думал, ответ оставался один.

— ...

— Я не знаю. Не знаю, почему со мной это произошло.

В голосе Брюнгрида не было ни обиды, ни злости.

Будто все чувства давно стёрлись.

— Понимаю, такой ответ тебя вряд ли удовлетворит. Но я всё же ответил на твой вопрос?

— Пока да.

Он ответил мне, значит, теперь моя очередь.

— ...Сейчас в королевстве сто пятьдесят седьмой год Сотворения.

— Сотворения?..

— Сто пятьдесят семь лет прошло с тех пор, как погиб Бессмертный Король и на трон взошёл новый правитель. А с тех пор, как мир накрыло проклятие ведьмы, минули уже тысячи лет.

— Тысячи лет... Вот как.

Удивительно, но Брюнгрид принял новость почти безразлично.

Он напоминал полностью сдувшийся шарик. Ни напряжения, будто вот-вот лопнет, ни беспорядочных рывков, как у шарика, из которого вырывается воздух.

«Ладно. Теперь снова моя очередь?»

Мы этого не оговаривали, но пока никто не жаловался на такой порядок.

«Тогда спрошу вот это».

Я не знал, сколько вопросов он вообще позволит задать, поэтому выбирал осторожно.

— Кто те твари, которые выглядят точь-в-точь как ты?

После рассказа старосты этот вопрос возник первым.

Если однажды он просто очнулся здесь в чужом облике, откуда тогда взялась целая толпа таких же существ?

— Они жили на острове задолго до моего появления. Можно назвать их коренными жителями. Не знаю почему, но, когда я очнулся, они уже считали меня одним из своих.

Версил дёрнулась и едва не выпалила что-то, но я успел её оборвать.

— Господин Яндель... а вдруг это злой д...

— Версил.

— А...

Незачем выдавать лишнюю информацию.

Мы ещё даже не знаем, можно ли этому типу доверять.

Я бросил взгляд на Версил. Та поняла ошибку и плотно сжала губы. После этого я снова повернулся к старосте.

«Злой дух».

Именно это она собиралась сказать.

Возможно, Корнелиус Брюнгрид не просто изменил облик. Возможно, его душа вселилась в тело этого чудовища.

Почему?

Понятия не имею.

В этом мире и без того хватает тайн, чтобы ещё одной удивляться.

— И что дальше?

— Думаю, когда-то они могли оказаться в положении, похожем на моё. Только в отличие от меня разума они не сохранили. Они были сообразительны, но ничему не обучены. Поначалу от диких зверей их почти ничего не отличало.

— А теперь они называют себя людьми.

— В отличие от них я не старел и не умирал. Одного этого хватило, чтобы они начали считать меня существом, близким к богу. Так я стал старостой. Я учил их всему, что знал. На этом острове одиночке не выжить. Скоро ты сам в этом убедишься.

— Почему ты научил их именно древнему языку?

— Им проще освоить древний язык: его звуки лучше подходят к строению их речевого аппарата.

Ну, если так, спорить не с чем.

Хотя назвать этот вид «людьми» — всё равно довольно мерзкая шутка.

— Теперь можно мне спросить?

— Давай.

Я уступил очередь, но внимания не ослабил.

Причина была простая.

«Чего, решил, что варвар — значит тупой?»

Если уж врёшь, ври хотя бы так, чтобы тебя не раскусили с первой же фразы.

Корнелиус Брюнгрид.

Не знаю, действительно ли передо мной один из легендарных героев древности.

[Я не знаю. Не знаю, почему со мной это произошло.]

И его утверждение, будто он не знает причины, тоже ещё ничего не доказывает.

Он мог говорить правду. А мог и врать.

Но в одном я уже уверен.

[Тысячи лет... Вот как.]

Вот это — полная херня.

Он не мог не знать, сколько времени прошло снаружи.

Его люди уже ловили исследователей и приводили их в деревню. Достаточно было просто спросить.

«И на языке Рафдонии он говорит, так что языкового барьера тоже нет».

Однако ради встречи со мной он лично вышел из деревни.

Зачем?

Эту информацию он и без нас мог получить без всякого труда.

Если подумать, воины до его появления тоже вели себя странно.

[Чудовище, как ты говоришь на нашем языке?]

Они пытались спасти деревенского ребёнка и пригласили меня к себе только после того, как я заговорил на древнем языке.

«Может, зацепка именно в древнем языке?»

Стоило мне додумать эту мысль, как староста заговорил.

— Ты знаешь, как отсюда выбраться?

— Нет.

— Тогда как ты сюда попал?

— На Камне Чести появилась запись об открытии скрытой зоны. Во время разведки мы нашли вход и спустились сюда с первого этажа.

Вопросов у нас обоих накопилось столько, что дальше разговор пошёл быстро.

— Почему вы убили исследователей, которые нашли этот остров?

— Это произошло не по моей воле. Их обнаружили деревенские воины. Чужаки появились впервые, и люди, похоже, испугались и растерялись.

— Ясно. Теперь ты.

— Что находится за пределами этого острова?

— ...Ты не знаешь?

— Местная древесина не держится на воде.

Вот как? Этого я не знал.

— Раз я ответил, теперь твоя очередь. Что скрывается за тем морем?

— Мы сами здесь недавно и почти ничего не знаем. Есть Каменный Остров, где мы появились, и ещё один остров примерно в пяти часах пути отсюда. Всё.

— Понятно... Спасибо. Теперь снова твоя очередь.

Снова моя очередь.

Я опасался, что лезу туда, куда не надо, но всё же решил прощупать почву.

— Почему ты не спросил о внешнем мире у тех исследователей, которых уже захватили, а пришёл сюда искать меня?

— Через три дня начинается сезон дождей.

— ...Сезон дождей?

Точно. Мелкая тварь тоже что-то про него говорила.

— И какое это имеет отношение к делу?

— Мы готовились к сезону дождей. На всё остальное просто не хватало сил. Я собирался спокойно поговорить с пленниками, когда закончим подготовку.

То есть был слишком занят.

Если честно, звучало как отмазка.

От этого он выглядел только подозрительнее.

— Но время на встречу со мной ты всё-таки выкроил. Хотя у тебя уже была целая группа пойманных исследователей.

Я даже не пытался скрыть подозрение. Брюнгрид внимательно посмотрел на меня.

— Ты... довольно агрессивен.

— Для исследователя нормальная реакция.

— Возможно. Но со спасителем твоей жизни стоило бы быть вежливее. Я пришёл сюда, даже не закончив подготовку к сезону дождей, только потому, что не хотел, чтобы вы погибли впустую.

— Что? Спасителем жизни?

Я не поверил собственным ушам. Староста же ответил тем же ровным, лишённым эмоций голосом:

— Сейчас ты всё равно не поверишь ни одному моему слову. Через три дня встретимся здесь снова и поговорим.

— Через три дня?..

На мой вопрос он не ответил.

— Если прямо сейчас предложить вам идти в деревню, вы всё равно не доверитесь мне, верно?

Тут он прав.

Хотя не понимаю, что должно измениться через три дня...

— Постарайтесь не покидать этот остров. Лучше вообще держитесь неподалёку отсюда. Если сильно задержитесь, нам придётся закрыть вход в деревню. Пока оставим его открытым. Передумаете — приходите в любое время.

— ...?

— До тех пор Марупичичи пусть побудет с вами.

С этими словами староста увёл воинов и скрылся в проходе между корнями дерева. Я не понимал его намерений и не решился без нужды их задерживать. Оставалось только смотреть вслед.

— Ушли...

— Яндель, что теперь будем делать?

Да хрен его знает.

Очень хотелось поныть вместе со всеми, но это желание быстро прошло. Пришлось собраться и заняться делом.

А что именно делать, было как раз очевидно.

[Марупичичи, что такое сезон дождей? Рассказывай подробно.]

Сначала я вытянул из мелкого всё, что тот знал, — и о сезоне дождей, и обо всём остальном. Потом мы стали охотиться на монстров поблизости, стараясь не уходить далеко от центра острова.

Так прошло время...

День. Два...

Щёлк.

Секундная стрелка сделала ещё один шаг. Наступил обещанный третий день.

[00:00]

На остров обрушился дождь.

БА-БАХ!

Такого я не видел ни разу в жизни.

Кри-и! Кри-и! Кри-и-и!

Гр-р-р-р...

РРРА-А-А-А-А!!

С неба лились монстры.