— С чего бы мне вмешиваться?

У Чжу крайне редко прибегал к вопросительным интонациям. С тех самых пор, как Фань Сянь покинул Даньчжоу и прибыл в столицу Цзинду, слепец сделался еще более скрытным и неуловимым, чем в прежние годы, и до сих пор ни единого раза не показывался юноше на глаза.

На душе у Фань Сяня стало муторно и темно. Впрочем, чему тут удивляться? Дядя У был кругом прав. Пусть даже этот загадочный человек вырастил его, Фань Сянь не имел ни малейшего права чего-либо от него требовать. Если в этом мире кто-то кому-то и задолжал, то лишь он сам оставался вечным должником дяди У Чжу.

Уловив его молчание, слепец едва заметно качнул корпусом и бесстрастно произнес:

— Я уже говорил тебе однажды. Я учил тебя долгие годы, Фэй Цзе тоже учил тебя. Если ты до сих пор не способен совладать со столь ничтожными невзгодами, винить тебе следует лишь себя самого, но никак не нас.

— Лишь после боя выяснилось, что тот здоровяк — мастер восьмого ранга, — с горькой усмешкой отозвался Фань Сянь. — Ты же сам когда-то говорил, дядя: мой истинный запас сил тянет на седьмой ранг, а боевой импульс — едва ли на третий. Мне против подобного противника было никак не сдюжить. Ты говоришь так, будто это моя оплошность... Неужто тебе и впрямь безразлично, паду я от чужого клинка или останусь жив?

— Ты разве умер? — последовал вопрос с очевидным ответом. Редкий случай, когда он второй раз подряд ответил вопросом на вопрос.

Фань Сянь пристально уставился на черную повязку, закрывавшую глаза собеседника, и судорожно втянул холодный воздух:

— Ты... все это время ты был рядом?

— Был.

— Тогда почему не помог?! — понизив голос, едва сдерживая клокочущую ярость и боль, выдохнул юноша. — Трое охранников погибли! Тэн Цзыцзин тяжело ранен!

— Меня никогда не заботила жизнь или смерть кого бы то ни было, кроме тебя, — холодно и безжалостно отчеканил У Чжу. — Люди собираются подле тебя лишь по твоей собственной воле. Если берешься распоряжаться их жизнями, то обязан их и защищать. А потому гибель этих стражей — твое бремя, но никак не мое.

Фань Сянь вновь замолчал, чувствуя свинцовую тяжесть этих слов. В глубине души он понимал: дядя У беспощадно прав.

— Я не могу помогать тебе сверх меры, — ледяным тоном продолжил У Чжу. — Еще на продуваемом ветрами утесе в Даньчжоу я предупреждал: здесь, в столице, мое присутствие рядом навлечет на тебя беду. Такие беды, с которыми ты ни за что не пожелаешь столкнуться лицом к лицу.

Фань Сянь криво усмехнулся, вспомнив давний разговор, когда ему было всего двенадцать лет. Тогда он, глупо улыбаясь, заносчиво брякнул: «Я сам буду тебя защищать!» Но то ребячество так и осталось наивной детской шуткой.

— Запомни крепко: здесь, в столице Цзинду, я никогда не встану подле тебя при свете дня. Разве что ты окажешься на волосок от гибели... или будешь уже мертв, — все так же бесстрастно заключил У Чжу.

Фань Сянь не ведал, чего вообще может страшиться столь непревзойденный мастер, чья мощь не знала преград. Однако в стальном голосе слепца звенела несокрушимая твердость, не оставлявшая места для споров. Юноша лишь угрюмо кивнул.

— Кто-то идет, — коротко бросил У Чжу и в то же мгновение бесследно растворился во мраке.

Явившийся гость принадлежал к числу тех, кого Фань Сяню сейчас меньше всего хотелось видеть. С хмурым, как грозовая туча, лицом в покои ввалился наследник князя Цзина, Ли Хунчэн. Ничуть не церемонясь, он плюхнулся прямо на край постели и яростно, приглушенно зарычал:

— Ты уже слышал сегодняшние вести? Посланники Северной Ци уперлись намертво и ни в какую не признают вину! Разъяренные студенты Императорской академии едва по камню не разнесли палату по приему иноземных гостей!

Палата по приему иноземных гостей в государстве Цин ведала дипломатическими сношениями: перепиской, казной и соглашениями с Северной Ци, мелкими вассальными княжествами и землями Дунъи. Услышав о бесчинствах академистов, Фань Сянь с горечью усмехнулся:

— Горячая нынче молодежь, ничего не скажешь... Впрочем, Северная Ци никогда добровольно не признала бы вину. Стоит народу государства Цин увериться, что вражеская держава способна средь бела дня насылать убийц на столичные улицы, и великой смуты меж царствами не избежать.

— Смута уже началась, — сокрушенно покачал головой Ли Хунчэн. — его величество издал высочайший указ: послов Северной Ци, что оставались в Яньцзине, уже выставили за городские ворота вместе со всеми пожитками.

— С внешними врагами у нас расправляются на редкость расторопно, — съязвил Фань Сянь.

Уловив скрытый укол в его тоне, Ли Хунчэн нахмурился:

— Все эти дни я приходил к тебе, но ты лежал пластом от ран, и заводить подобные разговоры было не с руки.

Фань Сянь протяжно вздохнул:

— Уж не знаю, в какой из прошлых жизней я успел перед тобой задолжать: стоило принять приглашение на званый обед, как едва не лишился головы. С самого приезда в Цзинду ты был чуть ли не единственным моим добрым знакомцем. Вы всегда славились прямотой, господин наследник князя, с чего же сегодня говорите с запинками?

В лице Ли Хунчэна промелькнуло неподдельное раскаяние:

— В этом и правда есть моя вина. Кто бы мог подумать, что обитель Пьяных бессмертных кишит соглядатаями Северной Ци? — Он немного помолчал, тщательно взвешивая слова, и добавил: — Сегодня я пришел прежде всего затем, чтобы передать извинения от второго принца. Он намеревался лично навестить тебя в резиденции рода Фань, но сам посуди: из-за этого покушения вода в столице взбаламучена до предела. Появись он у твоего ложа — не миновать кривотолков. — Наследник князя горько усмехнулся: — Многие уже шепчутся, будто за этим нападением стоим мы со вторым принцем — исключительно ради того, чтобы подставить наследного принца.

Фань Сянь смерил собеседника проницательным взглядом; на губах его заиграла тонкая полуулыбка.

Ли Хунчэн не выдержал и покачал головой:

— Ты чего так загадочно на меня пялишься? Думаешь, я сейчас упаду на колени и во всем повинюсь?

Фань Сянь тоже рассмеялся. Он искренне верил, что молодой княжич здесь ни при чем. Потерять расположение резиденции рода Фань для фракции второго принца, и без того не имевшей прочной опоры при дворе, стало бы сокрушительным, непоправимым ударом. Куда более тяжким, чем сомнительная выгода от попытки подставить наследного принца.

С превеликим трудом приподнявшись на ложе, Фань Сянь принял из рук служанки чашу со свежей водой и сделал пару глотков. Но стоило ему перевести дух, как в дверном проеме вновь мелькнула человеческая тень. Юноша мысленно выругался: тело ломило от ноющей боли, раны еще не затянулись, а покои превратились в проходной двор! Какое уж тут исцеление — чистая пытка.

Однако на сей раз порог перешагнул незнакомец. Пришелец сухо отрекомендовался: чиновник первого управления Контрольной палаты, исполняет служебный долг по расследованию дела об убийствах на улице Бычьих Загонов. Поскольку нападение затронуло сановников, а за спинами исполнителей чудились зловещие тени неясных столичных интриг, все материалы расследования и улики без остатка передали в ведение Контрольной палаты.

— Как величать? — поинтересовался Фань Сянь, прищурившись.

Слуги уже подали гостю пиалу с чаем. Фань Сянь внимательно изучал визитера. Кроме памятного дня, когда он самовольно явился в Контрольную палату, юноша впервые видел чиновника этой службы за ее стенами. От вошедшего исходил едва уловимый, въедливый дух могильного холода и тлена — это ощущение вновь воскресило в памяти образ — будь он неладен — наставника Фэй Цзе.

— Ничтожный чиновник зовется Му Те, — отозвался гость. Его лицо казалось высеченным из темного камня, а губы, тонкие, точно полоски железа, едва шевелились. — На днях молодой господин был тяжело ранен, оттого расспросы пришлось отложить. Сегодня я прибыл по предписанию руководства, поэтому прошу господина ответить на мои вопросы.

Фань Сянь поморщился. Похоже, этот служака не имел ни малейшего понятия о негласных узах, связывавших род Фань с Контрольной палатой, оттого и держался столь надменно и сухо.

— Я утомился. Приходи в другой день, — небрежно бросил юноша.

Му Те опешил, явно не ожидая столь дерзкого отказа, и его суровое лицо помрачнело.

Фань Сянь вяло махнул рукой и с любопытством спросил:

— Контрольная и судебная палаты уже подали совместный доклад государю. О чем еще расспрашивать?

— Некоторые обстоятельства остаются неясными, — холодно отчеканил Му Те, буравя юношу немигающим взглядом.

Фань Сянь мгновенно уловил скрытую суть: тайное ведомство копает под лучников. Но какой прок допрашивать его самого? В столице он успел перейти дорогу разве что Го Баокуню, но сын обычного гражданского чиновника ни в жизнь не посмел бы вступить в тайный сговор с Северной Ци. Что же до наследного принца... о таком он и сам не мог заикнуться вслух.

Фань Сянь достал из-под подушки поясной жетон, оставленный Фэй Цзе, и небрежно бросил его гостю:

— Все мы здесь свои. Говори напрямик.

Му Те, так и не притронувшийся к остывающему чаю, перехватил металлическую пластину, скользнул по ней взглядом — и лицо его посерело от потрясения. Он сорвался с места как ошпаренный, сделал шаг к ложу и тяжело опустился на одно колено, вскинув сомкнутые кулаки:

— Приветствую господина распорядителя!

Глядя на смирно склонившегося чиновника, Фань Сянь внутренне оторопел: он и помыслить не мог, какую колоссальную власть таит в себе эта неприметная вещица. Откуда ему было знать, что оставленный Фэй Цзе жетон распорядителя знаменовал исключительное положение вне структуры восьми главных управлений? Подчинялся такой сановник исключительно главе палаты, а по чину стоял вровень со старшими управителями! Неудивительно, что Му Те прошиб холодный пот и он немедля пал ниц.

Подав гостю знак подняться, Фань Сянь нахмурился:

— Когда господин Фэй вернется в Цзинду?

Сейчас этот вопрос тревожил его сильнее всего. Во-первых, хоть Ваньэр и шла на поправку, корень ее хвори сидел глубоко, и неизвестно, сколько еще продлятся ее страдания. Во-вторых, столичный омут бурлил не на шутку: дядя У Чжу бродил в тенях бесплотным призраком, отец за вежливой заботой упорно что-то утаивал, а единственный человек, которому Фань Сянь безотчетно доверял, — наставник Фэй Цзе — пропадал неведомо где.

Услышав, как этот юный господин запросто поминает господина Фэя, Му Те окончательно уверился: перед ним — глубоко законспирированный тайный сановник ведомства. Контрольная палата обожала засылать надежных людей во все столичные министерства и аристократические кланы. Очевидно, молодой господин Фань был одним из них, причем высшего круга доверия.

Му Те подобострастно доложил:

— Должно быть, еще нескоро, господин.

— Удалось что-нибудь выяснить? — Фань Сянь впился в него испытующим взглядом.

Му Те понизил голос, глухо ответив:

— Весть дошла до палаты слишком поздно. Тела стрелков уже успели предать огню. Мы вышли было на след городской дозорной службы, но там нить оборвалась.

— Городская дозорная служба? Кто за нее отвечает?

— Цзяо Цзыхэн.

— Вот как?

Му Те вскинул глаза на юношу, удивляясь, что собеседник не знает этого сановника, и пояснил:

— Судя по всему, с наследным принцем он никак не связан.

Подлинность жетона не вызывала сомнений, поэтому чиновник говорил без обиняков — таков был обычай Контрольной палаты: вся строгая субординация действовала исключительно внутри ведомства.

— Ты ведешь это дело? — с любопытством оглядел гостя Фань Сянь. — Каков твой чин?

— Ничтожный слуга занимает должность помощника управителя седьмого ранга, — с подобострастной усмешкой ответил Му Те. — Так, посыльный на побегушках.

— Когда доставят в столицу Сы Лили? — вдруг вспомнил Фань Сянь о единственной свидетельнице.

— Беглецы мчались без оглядки. Даже если их уже перехватили, в столицу Цзинду они прибудут лишь через несколько дней.

Му Те украдкой разглядывал красивого юношу. Чиновник решил, что покушение людей Северной Ци было направлено против него неспроста: палата явно пестовала юношу для великих дел. Сердце служаки жадно забилось: перед ним замаячил редчайший шанс выслужиться и взмыть ввысь по чиновничьей лестнице. Набравшись дерзости, он спросил:

— Господин распорядитель... Хоть подчиненному и неведомо, какие тайные дела поручены вам в Цзинду, вы лишь недавно прибыли в столицу. Если в чем-то понадобятся верные руки — соблаговолите лишь приказать!

— А как же твое текущее поручение? — удивился Фань Сянь.

Му Те простодушно осклабился:

— Передам сослуживцам в одно мгновение. В палате все решает ранг. Для сановника вашего положения перевести меня под свое начало — дело одного росчерка кисти.

Фань Сянь вмиг раскусил его карьерный расчет и горько усмехнулся:

— Брось. Я и сам не ведаю, что предпринять завтра. Свяжешься со мной — сложишь голову за здорово живешь. Какая тебе с того корысть?

На сердце снова накатила глухая, тяжелая тоска. Перед внутренним взором встали лица троих охранников, павших на улице Бычьих Загонов. Они следовали за ним неотступно с самого въезда в столицу, а он даже не успел запомнить их имена до того, как их вычеркнули из списка живых.

Фань Сянь велел служанке распахнуть окно настежь. Свежий ветер и дневной свет хлынули в комнату, разгоняя застоявшийся сумрак. Фань Сянь глубоко вдохнул, почувствовал прилив сил и, решив действовать, обратился к полному служебного рвения чиновнику:

— В палате ведь служит некто по имени Ван Цинянь?