Сота без тени сомнений согласился на условие. Звонкая монета заказчика его совершенно не волновала: истинной целью было накопление опыта и драгоценных очков развития, которыми система щедро осыпала за нестандартные поручения.

Золота у него хватало с избытком, да и арсенал внушал трепет. Темный клинок Саи и пусть пока неполная, но грозная реликвия — Серьга Кровавой Души — с лихвой позволяли доминировать над ровесниками. Однако против противников из высшей лиги этого было мало. Чтобы выжать максимум из грядущего перерождения, требовалось непрерывно закалять тело в реальных схватках и осваивать новые боевые искусства.

— Прекрасно, господин Сота. Я немедленно передам весть нашему распорядителю, чтобы он известил заказчика, — вежливо склонила голову девушка за стойкой.

— Добро, мы подождем здесь, — кивнул юноша и обернулся к товарищам: — Располагайтесь пока.

Люмилия, Брайан и Брандо заняли места за ближайшим круглым столом, однако на лице тяжелого латника читалось неприкрытое сомнение.

— Сота... ты уверен, что нам стоит в это ввязываться? — негромко поинтересовался Брандо, хмуря густые брови.

— Вполне. Отличный повод проверить, на что способен наш обновленный отряд, — ответил юноша, усаживаясь напротив. Интуиция подсказывала: если дело хоть отчасти так серьезно, как кажется, без обнаженных клинков обойтись не удастся.

— Проверить? Но ведь речь шла всего лишь о тайном дознании, разве нет? — подала голос Люмилия, вглядываясь в лицо командира.

— А ты всерьез надеешься пройти через это без единого удара? — Сота насмешливо окинул взглядом соратников.

Староста растерянно замолчала, не находя ответа.

— Ну уж нет, драка — это как раз по мне! — воинственно осклабился Брайан, сжимая кулаки. Глаза неугомонного рубаки горели жаждой хорошей потасовки с таинственным феодалом.

Тяжело вздохнув, Сота посерьезнел:

— Мы наемники, а не кабинетные ученые. Кровь — неизбежная часть ремесла. За пределами крепостных стен этот мир кишит разбойниками и рыщущими в поисках добычи тварями. Вы правда думали, что сможете разойтись с ними миром?

— Вот именно! Выскочат — получат по шее, чтоб неповадно было! — поддержал Брайан.

— Верно мыслишь. В диких землях нет королевских законов и стражи: там каждый берет то, на что хватает силы, — голос Соты внезапно потерял теплоту, налившись леденящей сталью: — Держите оружие наготове каждую чертову секунду, если жизнь дорога. Зарубите себе на носу: этот мир куда беспощаднее, чем вам кажется в тишине городских библиотек.

Люмилия невольно вздрогнула. В памяти яркой вспышкой воскрес кровавый кошмар Заброшенного Леса: тогда этот юноша с ледяным спокойствием мясника вырезал бандитов одного за другим, не дрогнув ни единым мускулом.

Девушка понуро опустила голову, глядя на носки сапог. Какая же бездна ужаса и лишений должна была исковеркать его прошлое, чтобы выковать столь беспощадную, звериную хватку?

Она не знала правды. Сота очнулся в этом мире без единого воспоминания о прошлой жизни — в его голове сохранились лишь бесчисленные базы данных, механики и хроники виртуальных войн. Он был абсолютно пуст и одинок.

Его путь начался в промозглом мраке подземного могильника. Чтобы не сойти с ума, юноша защищался от кошмара циничным отношением к реальности, воспринимая ее как жестокую игру, где зазевавшегося ждет не экран перезагрузки, а окончательная, вечная тьма. Выжить можно было лишь собственными клыками. Ради спасения он рвал глотки нежити, выкашивал монстров и без колебаний пожирал сырую плоть павших сородичей-гоблинов, чтобы не сгинуть от истощения.

Именно поэтому он так дорожил Юко. Огромная рыжая медведица стала первым живым созданием, принявшим его без страха и лжи — его единственной семьей в чуждом, враждебном мире. Он часами говорил с ней у ночного костра, зная, что зверь едва ли понимает человеческую речь, но этого тихого сопения рядом хватало, чтобы удержать ускользающий рассудок.

Выросшим за неприступными стенами аристократам и столичным школярам никогда не понять того леденящего ада, сквозь который он прогрызал себе путь наверх.

«Я хочу стать сильнее... чтобы однажды подставить плечо и защитить тебя так же, как ты защитил меня», — мысленно дала себе клятву Люмилия, до боли прикусив нижнюю губу.

— Господин Сота, заказчик ожидает, — тихий голос подошедшей распорядительницы прервал затянувшуюся паузу.

— Веди, — парень поднялся из-за стола.

Публичный зал был худшим местом для обсуждения столь деликатных материй, и Сота прекрасно знал правила ведения тайных контрактов.

Обернувшись к друзьям, он махнул рукой:

— Подъем. Пора узнать, во что именно мы вляпались.

Компания проследовала за служащей в глубь гильдейских коридоров. Остановившись перед неприметной дубовой дверью в конце крыла, девушка почтительно отступила:

— Прошу, он внутри.

Сота коротко поблагодарил ее и толкнул створку.

В небольшой скромно обставленной переговорной за столом сидел старик с короткой седой шевелюрой и аккуратно подстриженными белыми усами. Простая черная рубаха грубого сукна, темные дорожные штаны — во внешности гостя не было ни единой примечательной детали, выдающей высокий достаток или благородную кровь. Заурядный деревенский старожил.

— Доброго здравия, господа, — старик торопливо поднялся, отвесив гостям вежливый, чуть суетливый поклон.

— И вам не хворать, — Сота с легкой улыбкой опустился на стул напротив просителя, пока спутники молча заняли места по бокам.

— Для начала позвольте представиться, — заговорил старик, теребя узловатые пальцы. — Зовут меня Джаред. Я простой житель герцогства Ферш.

— Сота Иэши. А это мой отряд, — представил соратников юноша.

Лицо гоблина вмиг утратило напускную мягкость, взгляд рубиновых глаз пригвоздил собеседника к стулу:

— А теперь выкладывай начистоту. Я хочу знать каждую мелочь, каждую деталь того безумия, о котором ты нацарапал в гильдейском листке.

Джаред судорожно сглотнул: аура, исходившая от черноволосого юноши, налилась столь тяжелой, давящей мощью, что у старика перехватило дыхание.

«Этот парень... опасен до дрожи», — мелькнуло в седой голове, но вместе со страхом пришло и глубокое облегчение: именно такой матерый хищник и требовался для смертоносного дела.

— Я расскажу... ради этого и добирался сюда, — Джаред перевел дух и начал свое неторопливое, мрачное повествование.

Земли герцогства Ферш раскинулись всего в тридцати верстах к востоку от стен Ладроса. Старик преодолел этот неблизкий путь пешком, спасаясь из родных краев и надеясь найти управу на безумие, захлестнувшее его малую родину. Главным подозреваемым в кровавом кошмаре выступал сам правящий сеньор — герцог Рансен.

В местном отделении Гильдии просить о помощи было равносильно смертному приговору: ищейки сеньора мгновенно вычислили бы смельчака, посмевшего копать под сюзерена. Ни один простолюдин в округе не смел перечить воле герцога. Поначалу власти Ферша попросту сворачивали любые расследования загадочной череды смертей, лицемерно заявляя, будто родовая стража сама ведет следствие.

Но за два прошедших месяца кровавая жатва не только не пошла на спад, а разгорелась с новой, чудовищной силой. Не выдержав кошмара, глава гильдейского филиала в Ферше на свой страх и риск открыл официальный контракт на зачистку и расследование. То, что произошло следом, повергло край в оцепенение: три десятка опытных наемников, взявшихся за дело, были зверски растерзаны в первую же ночь.

Ужас намертво сковал сердца жителей. Шепотки о причастности замка превратились в уверенность, но прямых улик против герцога ни у кого не было, а обвинять владетельного вельможу без доказательств никто не смел.

И тогда Джаред решился на отчаянный шаг: бежать в столицу соседнего могущественного королевства и вывесить крик о помощи там, где рука Рансена была бессильна. О своем плане он не обмолвился ни единой живой душе: старик прекрасно помнил, как несколькими неделями ранее при загадочных обстоятельствах оборвалась жизнь его единственного сына.

— Картина ясная, — нарушил тишину Сота, задумчиво поглаживая подбородок.

История звучала жутко, но окончательные выводы делать не спешил: опыт подсказывал, что слова перепуганного просителя нужно перепроверять на месте, сопоставляя свидетельства очевидцев в самом герцогстве.

— Собирайся, старик. Мы выдвигаемся в Ферш немедленно. Осталось лишь поставить подписи на пергаменте, — Сота поднялся на ноги, жестом призывая отряд готовиться к выходу.