Рэйвен тоже ел сорняки.

Правда, при строгом условии: трава непременно должна быть преподнесена руками Третьего принца Кайриса. Но так или иначе, он её ел.

Конь не был столь покладист, как Эстина, безропотно щипавшая траву под копытами, но ласку Калиана принимал без сопротивления. На эту уступку жеребец пошёл ещё в прошлом году, во время поездки в город эльфов. Разумеется, на уступку пошёл именно Рэйвен, а не его хозяин.

— Умница, Рэйвен. Какой хороший мальчик.

Калиан ласково потрепал по холке своего особенного скакуна, который с аппетитом уплетал траву вперемешку с «сытным салатом из свежих овощей, полезных для здоровья нашего принца», заботливо собранным Яном.

Оправданием служило то, что в желудке самого принца не осталось места из-за жареной свинины, которую Арсен неутомимо подносил ему целых четыре раза за утро. Это смешалось с благовидным предлогом, что Рэйвену тоже нужно хорошо питаться, и Калиан с искренним довольством наблюдал, как конь доедает салат Яна. Принц тихо рассмеялся, крепко обнял обеими руками угольно-чёрную морду жеребца и легко взлетел в седло.

Он, скорее всего, даже не догадывался, что пара светло-зелёных глаз — тех самых, чьего обладателя он дразнил горошком за завтраком, — наблюдала за ним и Рэйвеном со странным, непередаваемым выражением. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

— Пора в путь.

Францу невольно пришлось делить рацион с конем. Заметив его мину, Арсен не сумел сдержать смешок и издал какой-то нелепый булькающий звук, после чего тоже торопливо вскочил в седло. Втроём они направились к эльфийской деревне, расположенной на северо-западе леса Бриджит, координаты которой указал Алан.

«— Рэйвен. То, что я ел утром, — малина, а вон то — ядовитая ягода. Не смей её жевать, живот скрутит».

Слушая наставления брата, Франц на миг прикрыл глаза. Ему очень хотелось прогнать навязчивое подозрение, что младший брат не видит между ним и своим жеребцом никакой разницы.

— Брат.

— Чего тебе?

— Случилось что-то неладное? У тебя всё утро такое кислое лицо.

— Нет.

— Врёшь ведь.

Франц всегда сохранял бесстрастное выражение лица, но Калиан безошибочно читал малейшие перемены в его настроении. Наверное, стоило бы докопаться до истины, но выяснить причину казалось выше его сил.

Но что поделать? Будучи старшим братом, он не мог позволить себе проявить мелочность перед младшим. Пришлось подавить раздражение и испепелить взглядом синеволосого безумца-мага, который всё ещё тихо давился смехом, вспоминая историю с салатом.

— … Ха-а.

Какое воистину безмятежное утро.

— Если дело во сне, который тебе приснился…

«Нет».

«Дело вовсе не во сне, а в том, что ты скормил этому чёртову коню ту же траву, которой накормил меня».

Вот только сказать такое вслух было выше его достоинства.

— … Расскажи, что тебе привиделось.

— Ничего.

Он предпочёл просто отрезать путь к расспросам.

Быть может, образ возник сам собой из-за цвета волос Чейза. Быть может, наваждение навеял оттенок Синасты. А может, благодаря Материнскому Древу он наконец отыскал ответ на терзавший его вопрос.

Расскажи он Калиану о виденном сиянии, отличном от чёрного и красного, и спроси напрямик — он бы наверняка узнал, было ли это правдой или игрой воображения. Но Франц промолчал.

— Ничего там не было. Просто дурной сон.

— Что ж, ладно. Но если произойдёт что-то необычное, сразу скажи мне.

— Договорились.

— Хорошо.

Спросить об этом он всё равно бы не посмел.

Эльфийская деревня.

Алану позволили войти без препятствий. Однако Аделию и Серджейна не просто не пригласили — их грубо вышвырнули вон.

— Некоторые эльфы наделены способностью видеть сквозь время. Среди тех, кого я знал, был мальчик без дара предвидения, но с очень необычной манерой речи. Полагаю, на меня тоже отчасти повлияли уроки матери. Дар предвидения — звучит громко, это скорее обострённая интуиция, чем истинное пророчество. Но по сравнению с прошлым случаи, когда смутные предчувствия сбываются, явно участились.

Координаты, оставленные Аланом.

Вход в эльфийское поселение.

Пока они добирались до места, Материнское Древо ни разу не преградило им путь.

— Разумеется, Материнское Древо обладает той же силой. Оно обозревает время куда глубже и точнее. Неужели Древо не знало, какая схватка разразится между двумя архимагами, впусти оно учителя в деревню?

— Должно быть, знало.

— Я тоже так думаю. По правде сказать, даже без всякого дара провидения любой бы догадался, к чему всё приведёт, войди двое магов, излучающих недобрую энергию, в пустую деревню. И всё же Материнское Древо не стало мешать учителю.

Накануне маркграф, прибывший к Арсену, сообщил, что личность Серджейна установлена. Ходили и слухи о том, что кронпринца выставили за пределы чащи.

И всё же Древо Дану не прогнало Алана, прекрасно зная, что деревня будет стёрта в порошок.

— Неужели у Древа попросту не хватило сил изгнать командующего Манасила? Вы ведь сами говорили, что остановило бой не само Древо, а Сиспаниан.

— В Кайрисе до сих пор не случилось ни одного землетрясения.

— Верно. Я согласен с лордом Герцем, вы правы. На землях Кайриса вовек не бывало землетрясений, так что Материнское Древо едва ли слабее учителя, чтобы испугаться его визита.

Материнское Древо не уступало Алану по мощи. И всё же…

— Я думал, не было ли у него причин не останавливать учителя… Но ведь Сиспаниан пришлось повернуть время вспять, чтобы прекратить бой, так что вряд ли всё было так просто. Если так…

— Всё потому, что это Секреция.

— Именно. Это Секреция, поэтому Древо не могло вмешаться напрямую и вынуждено было заимствовать силу Сиспаниан, чтобы вернуть всё на круги своя. Мне кажется, дело в этом.

— Думаете, тут замешана Серенти, принц?

— Говорят, Серенти и Сиспаниан не ладят, и Сиспаниан до сих пор исполняет её обязанности. Имя Дану ни разу не упоминается в Хронике Войны Двух Богов, хоть Древо, как и Сиспаниан, было сотворено лично Серенти.

Калиан ответил Арсену и задумчиво добавил:

— И эти земли… Хоть я больше и не верю в подобные сказки, считаются благословлёнными Серенти.

Арсен кивнул, припоминая Время Серенти, когда синий свет падал с небес, точно снежные хлопья:

— Помню. Это явление охватывает всю Секрецию. Я слышал, на землях Тенсила после отделения от Секреции этот свет больше никогда не появлялся.

— Верно. Если учесть это, то, как бы крепко ни спала Серенти, её власть здесь безраздельна… Если же отношения между Серенти и Дану натянуты, Древо едва ли способно применить свою силу в Секреции в полную мощь. Мне подумалось, причина может крыться в этом.

— Хочешь сказать, поэтому эльфам не открыли тропу? — подал голос Франц.

Калиан нахмурился и ответил:

— Когда Девлан угрожал этому лесу, Дану не позволило эльфам бежать лесной тропой. Именно поэтому мне пришлось встретиться со старейшиной.

— Но потом путь открылся.

— Да. Примерно тогда, когда директор Сейрен и госпожа Грейс устроили бой в лесу. Старейшина обещал мне это сделать.

— Ясно.

— Как я уже говорил, у меня возникло стойкое ощущение, что Дану не открывало дорогу лишь для того, чтобы заставить меня прийти сюда лично. Я ведь явился именно из-за того, что здесь творилось. Конечно, логичнее предположить, что Древо просто не могло открыть тропу из-за трудностей, но я до сих пор уверен: оно перекрыло эльфам путь, чтобы призвать меня.

Смутное, не поддающееся логике предчувствие.

Не сумев подобрать точных слов, Калиан лишь неловко усмехнулся:

— Странная это штука.

— Вовсе нет.

— Ничего странного.

Услышав слово «странно» от человека, чьё существование само по себе перечеркивало законы здравого смысла, Франц и Арсен привычно отмахнулись.

Как бы то ни было, оставалась вероятность, что Материнское Древо сковано в Секреции, как и то, что оно заманило Калиана намеренно.

Калиан тихо подытожил, держа в уме обе догадки:

— Должна быть причина… Узнаем, когда переступим черту.

— Ладно.

Глядя на абсолютно невозмутимого Франца и беззаботного как никогда Арсена, Калиан негромко вздохнул:

— Не знаю, встретим ли мы само Материнское Древо и вернутся ли ко мне воспоминания, но шанс есть. Ни Дану, ни Сиспаниан — не люди. Их милосердие и логика далеки от человеческих мерок. Так что, возможно…

— Хочешь сказать, мы можем наткнуться на нечто шокирующее? — перебил его Франц и повернулся к магу: — Кончай молоть языком, мы и так всё поняли.

— Э-э… Я вообще-то слышу это впервые, господин вице-командующий и кронпринц.

— Тебе же сказали, что всё в порядке.

— Да я и не спорю.

— Вот и отлично. Пошли.

Сколько ни тверди предупреждения, в них нет проку, пока не столкнёшься с неизведанным сам. Франц, не желая терять время попусту, нетерпеливо качнул подбородком в сторону границы:

— Вперёд.

— Да, — со вздохом отозвался Калиан.

Рэйвен сделал шаг.

И мир вокруг перевернулся.

Бесплодный, ледяной холм.

Владения Дану, попирающие законы времени и искривляющие пространство по своей прихоти.

Стоило ступить за незримую черту, как перед глазами предстал совершенно чужой пейзаж. Только что они ехали по густому весеннему лесу, но теперь оказались в невообразимом месте.

Впереди виднелась небольшая деревушка, которую вмешательство Сиспаниан, казалось, вернуло в первозданный вид. Вдалеке высились отвесные скалы, а в ущельях застыли рваные облака, не сумевшие подняться над неприступными пиками.

У-у-у-у!

Ощутив обжигающее дыхание ледяного ветра, Калиан прищурился и обернулся. Плечи Франца, шагнувшего следом за ним, на мгновение окаменели. Арсен, вошедший последним, ошеломленно распахнул глаза.

— Это ещё что…

— Лорд Герц. У вас найдётся плащ?

Арсен, мгновенно оценив обстановку, уже шарил по пространственным карманам. Он молча кивнул, извлек тёмно-синий плащ и протянул его Францу. Для самого Калиана подобная вещь была без надобности.

— Наденьте. На него наложены чары тепла.

Франц, чьи кончики пальцев вмиг посинели от мороза, плотно укутался в ткань. Калиан скользнул по нему взглядом и тут же соскочил с седла:

— Рэйвен. Жди снаружи.

Он вывел коня обратно за невидимую границу деревни, в тёплую сень леса Бриджит.

Франц и Арсен незамедлительно последовали его примеру. Арсен мог согреться собственной магией, Франца защищал зачарованный плащ, а Калиану холод был нипочем благодаря драконьему благословению, но кони бы здесь не выжили. На таком морозе благородные скакуны не протянули бы и десяти минут.

Убедившись, что со спутниками всё в порядке, Калиан повернулся и внимательнее вгляделся в стылое поселение.

— Снаружи было ясное весеннее небо, но стоило войти, как началась снежная буря… Глазам своим не верю.

Всё было в точности так, как сказал Арсен.

Пока они не переступили порог, светило солнце.

Но стоило сделать шаг — повалил снег, и закружила лютая метель.

Сугробы намело такой высоты, что трудно было разобрать очертания троп, а дома на холме стояли белыми ледяными глыбами. Всё, что могло замерзнуть, замерзло: деревья, сухая трава и даже цветы, навеки погребённые под прозрачной коркой льда.

— Принц. Разве на севере Секреции бывают подобные места?

— Нет.

Не только в Риверне, лежавшем далеко на юге, но даже в Тенсиле и на севере Кайриса, где давно расцвела весна, подобного холода быть не могло.

Значит, это место…

— … Великая Пустыня.

Это была Великая Пустыня. Не те южные пески, где рыщут волки и нет ничего, кроме барханов, а земли куда севернее. Край, где круглый год метут метели, где дождь проливается лишь раз в столетие, а стужа не отпускает ни на мгновение. Северная Великая Пустыня. Вот где они очутились.

Точно так же, как безымянное море когда-то соединилось с южными рубежами Кайриса, сейчас ледяная пустыня срослась с чащей в сердце Секреции.

— Учитель ни о чём подобном не упоминал.

Благодаря зачарованному плащу Франц не чувствовал мороза кожей, но яростные порывы ветра всё равно били в лицо. Чуть нахмурившись, он опустил взгляд под ноги и заключил:

— Оно переместило само пространство.

— Да. Похоже на то.

Под толстым слоем прозрачного льда прямо под их сапогами застыл не потерявший своей окраски цветок. Минесиас — фиолетовый бутон, чей тонкий аромат когда-то наполнял кабинет вице-командующего в Павильоне Вильгельма. Цветок, растущий на севере Секреции и в самом сердце Кайриса.

Пока Арсен разворачивал широкий магический щит, отсекающий ледяные порывы, Калиан заговорил. Его взгляд был острым, под стать завывающей буре, а голос звучал чуть громче обычного, чтобы перекрыть вой ветра:

— Раз эльфы покинули эти места, Древо перенесло деревню туда, куда не дотягивается сила Серенти?

— Дойдём — узнаем, — ровным, привычным тоном отозвался Франц.

Калиан в любом случае был рядом и слушал, а слушает ли их безумный синеволосый маг, Франца нисколько не заботило.

Вскоре мечник, маг и человек, чье призвание было столь же запутанным, как и его скверный нрав, двинулись вперёд. Арсен пробивал путь сквозь сугробы, доходившие до пояса. К счастью, из-за трескучего мороза наст схватился намертво, идти было сравнительно легко, да и сама деревня оказалась невелика.

— И как вы намерены искать здесь Древо? — глухо раздался голос Арсена из-под ледяного купола.

— Минутку.

Калиан окинул взглядом стылые дома и решительно зашагал в определённую сторону, оставив вопрос Арсена без ответа.

Шедший следом маг изумленно вскинул брови. Франц же на миг замер: кажется, он понял, что именно привлекло внимание брата.

Тёмно-зелёная кровля. Каменные стены.

Тяжёлая дубовая дверь.

На широком белом камне над порогом были высечены незнакомые эльфийские письмена:

«Терун Орсея Летес».

И знакомое слово в самом конце:

«Уитлин».

Фамилия королевы Фреи Уитлин.

Говорили, что эльфы по своей природе не носят фамилий, а значит, это было чьим-то именем. Имя существа, ставшего для Фреи столь дорогим, что, войдя во дворец короля Кайриса, она назвалась в его честь.

— … Подождите здесь. Я скоро.

Франц лишь молча кивнул в ответ.

Калиан неторопливо подошёл к дому, в котором уже давно никто не жил. Он остановился перед дверью и медленно протянул руку.

Скри-и-ип.

Звук отворившейся двери резанул слух так же чуждо, как и высеченные на камне незнакомые имена.

За порогом царил непроглядный мрак.

И Калиан без колебаний шагнул в эту тьму.