Как ни крути, незваная спутница не унималась.

— Я приехала проведать брата. Тот человек, что стоял рядом с маркграфом, — мой младший брат.

Никто и подумать не мог, что из ниоткуда объявится ещё одна попутчица.

— По правде говоря, здешний маркграф — мой дядя. Детей у него нет, поэтому он собирался сделать наследником моего брата. Но поскольку я решила выйти замуж за Его Высочество — пусть и не сию секунду, а в будущем, — титул маркизы вместо меня тоже придётся принять брату. Вот я и приехала спросить, собирается ли он унаследовать оба титула или оставит себе только один.

Вдобавок ко всему, Серджейн ни на йоту не желал выслушивать чужие семейные дрязги, которыми ни капли не интересовался. Сложившееся положение дел стало для него полной неожиданностью.

Знала ли Арианна о том, в каком глубоком замешательстве пребывал Серджейн, или нет, её это нисколько не заботило. Девушка, никогда в жизни не обращавшая внимания на душевное состояние собеседника, невозмутимо продолжала:

— Но с почтовым голубем из дворца пришла весть, что здесь объявились Святые Рыцари и их нужно доставить в темницу. К тому же написали, что кронпринц Тенсила может бродить по округе в полном одиночестве, и если его найдут, велено сопроводить в безопасное место. Вот я и увязалась следом. В конце концов, кто здесь знает лицо кронпринца Тенсила в лицо? Никто, кроме меня.

— К чему вы мне это рассказываете?

— Мне показалось, вам любопытно, почему я здесь оказалась. Точнее, вы были настороже. Так что я просто даю понять: не стоит так нервничать, никакого скрытого умысла у меня нет.

Взгляд Серджейна скользнул к собственной руке, сжимавшей чашку с чаем. Настоящая рука была чуть смуглее и покрыта множеством грубых мозолей. Значит, магия маскировки не развеялась. Но если так, разве не Арианне следовало бы трепетать перед ним? В данный момент она была всего лишь дочерью маркизы, перед которой сидел наследный принц чужого государства.

— Я вовсе не нервничал.

— Вы нервничали. До смерти перепугались.

Она сделала ещё глоток и бросила эти слова с такой лёгкостью, что глаза Серджейна опасно сузились.

— Похоже, в ваших глазах я выгляжу весьма забавно, миледи.

— Вот видите, вы снова напряглись.

Арианна мягко улыбнулась, словно только этого ответа и ждала.

— Разве не странно, когда кронпринц столь подчеркнуто вежлив с дочерью маркизы из соседнего королевства, с которым его страна не в лучших отношениях? Так что не стоит тревожиться. Я здесь не для того, чтобы причинить вред кронпринцу Тенсила.

Серджейн пристально посмотрел на сидевшую напротив Арианну. В следующее мгновение выражение его лица дрогнуло: он осознал, на что именно она намекала. В глубине души закралась мысль, что он и впрямь был на взводе, точь-в-точь как заметила Арианна.

В тот день…

Серджейн отправился в лес вместе с Аделией. Их целью было найти скрытую в лесу Бриджит эльфийскую деревню, куда, по слухам, дотягивались корни Материнского Древа. Причина была именно той, о которой догадался Франц: не имея возможности попасть в Кайрис, они решили воззвать к могуществу Материнского Древа.

«— Ты ведь говорила, что людям не под силу найти эльфийскую деревню. Ты и правда знаешь дорогу?»

«— Хоть это и деревня, сейчас оттуда все сбежали, там пусто. Да и ты сам прямиком направился к Алану Манасилу. Неужто я не справлюсь?»

В памяти всплыл образ Аделии, которая с азартом разворачивала потоки своей маны во все стороны, выслеживая эльфийское поселение. Впрочем, этот восторг продлился недолго.

«— Странно. Судя по резкому колебанию энергии, место верное…»

«— Давай вернёмся. Мне ещё нужно присутствовать на приёме у Его Величества».

«— Жди здесь. Я мигом её отыщу».

Согласиться на эти слова было роковой ошибкой.

Аделия так и не вернулась, и это затянулось на целых четыре месяца. Всё обернулось тем, что Серджейн даже не знал, вонзила ли ему нож в спину союзница, связанная с ним лишь взаимной выгодой, или нет.

Святые Рыцари, до поры скрывавшие свои истинные намерения, обнажили мечи.

Отношения с телохранителями, которых приставил король Тенсила, никогда не были теплыми. Но среди них оказались и те, кто погиб, защищая Серджейна ценой собственной жизни. Сам Серджейн долго сражался плечом к плечу с ними, пока в итоге не обратился в бегство. После этого он бесконечно долго скитался по лесной чаще, скрываясь от погони, пока его всё же не настигли.

Его едва не лишили жизни те, кого он считал своими, но спасение пришло от Калиана и Франца — тех, кто союзниками вовсе не был. Затем между Калианом и Аделией вспыхнула яростная битва, и, судя по всему, архимаг совершила нечто недопустимое. Последнее, что запечатлелось в памяти, — ослепительно яркая вспышка света, поглотившая всё вокруг.

Когда он вновь открыл глаза, то оказался уже за пределами леса.

Невозможно было понять, сколько утекло времени и куда подевалась Аделия. Несомненным оставалось лишь одно: Материнское Древо отвергло визит Серджейна.

Оно попросту изгнало его прочь.

Едва осознав это, Серджейн тотчас подозвал коня и вскочил в седло. Он намеревался отправиться к слугам, оставшимся за пределами чащи, ведь нужно было выяснить, не затаились ли среди них другие Святые Рыцари.

«— Кронпринц Тенсила? Верно?»

Однако…

«— Кажется, не ошиблась. Его Высочество в общих чертах описал мне происходящее в письме с почтовой птицей».

Неожиданный человек произнёс совершенно неожиданные слова. Девушка легко соскочила с лошади, подошла ближе, протянула правую руку и улыбнулась:

«— Помните меня? Я всегда была подле Его Высочества. Впрочем, раз уж мы впервые говорим с глазу на глаз, позвольте представиться заново. Меня зовут Арианна Лин. Я дочь маркизы Лэй Цзянь Лин, министра правосудия, и в будущем стану супругой Его Величества».

На её лице в этом чужом и опасном месте не читалось ни тени настороженности.

Так он наконец пришёл в себя. И пока маркграф, вошедший в лес, принимал связанных Святых Рыцарей у отряда принцев Кайриса, они вдвоём сидели на опушке, держа в руках по жестяной чашке чая. Если то, где Арианна говорила без умолку, а Серджейн лишь молча слушал, вообще можно было назвать разговором.

— У вас остался хоть кто-то для охраны?

— Возможно. Я не уверен.

— Ясно. Если потребуется помощь, только скажите.

— Говорите так, будто и впрямь поможете, стоит лишь попросить.

— А разве есть причины отказывать?

— Хотите сказать, причин отказать нет?

— А почему вы думаете иначе?

Серджейн горько усмехнулся:

— Потому что моя родина — Тенсил.

— От целителей Тенсила меня уже с души воротит, да и к Святым Рыцарям я не питаю ни капли тёплых чувств. От одних мыслей о королевском доме Тенсила сон как рукой снимает. Но мы вовсе не настолько бессердечны, чтобы бросать кронпринца Тенсила в беде. К тому же… всё равно ведь ненастоящий.

При последних словах Серджейн едва не выронил чашку. Будь она из тонкого серебра, а не из грубого олова, металл наверняка бы сплющило пальцами.

Изо всех сил цепляясь за маску невозмутимости, Серджейн с трудом выдавил:

— … Ненастоящий?

— Ах, точно. Его Высочество просил сделать вид, будто он ничего не знает.

Арианна заявила, что оговорилась, но лицо её выражало абсолютную уверенность в обратном. Затем она легко коснулась пальцем серьги со светло-розовым бриллиантом в мочке собственного уха. Словно прекрасно знала, какая тайна сокрыта в синей серьге Серджейна.

— Я наслышана о том, кто вы на самом деле. Так что сделайте одолжение, не говорите королю, что я проболталась.

Арианна просила скрыть от Чейза, что раскрыла тайну Бренды, о которой сам Чейз предпочитал тактично молчать.

— Что всё это…

Что за вздор? Словно кто-то развёл костёр прямо на корнях Древа Дану!

Заметила ли Арианна его ошеломлённое лицо или нет, но она беззаботно продолжала:

— Не тревожьтесь, нас никто не подслушивает. И всё же, зачем вы проделали весь этот путь в Секрецию? Чтобы увидеть Материнское Древо? Я слышала, тот зеленоволосый юноша — нет. Говорят, он куда больше интересовался наследным принцем Кайриса и его спутниками. Неужели вы явились к Древу Дану вместе с кайрисцами, прикрываясь визитом на коронацию?

Вопросы посыпались настоящим градом.

Впрочем, Арианна лишь лучезарно улыбнулась, явно не дожидаясь ответов.

— Притворяться членом королевской семьи само по себе постыдно, но строить за спиной подобные интриги — это уж совсем скверно.

— … Если это выговор за пропущенный обед, то, полагаю, он должен исходить от Его Величества короля Секреции, а не от вас, миледи.

— Ах. Его Величество не из таких людей. Вы его совсем не знаете.

Арианна сделала глубокий глоток чая.

— Выговор? Нет, Его Величество и слова не скажет. Никаких объяснений не потребуется. Он просто встретит «кронпринца Тенсила», снова разделит с ним трапезу за чередой любезных речей, и на этом всё закончится. Он больше ничего от вас не ждёт. Учитывая наши натянутые отношения с Тенсилом, он закрыл глаза на то, что вы явились на нашу землю под чужой личиной. Но как прикажете доверять тому, кто без спроса сунулся в эльфийский лес? Разве я не права? Поэтому откройте Его Величеству свою истинную суть лично. Если нужна помощь — просите прямо. И непременно принесите извинения. Сделайте это, а затем тихо сидите и возвращайтесь восвояси.

Вдалеке показались маркграф и его рыцари. Следом за ними конвоировали четверых пленённых Святых Рыцарей.

Арианна опустила взгляд в чашку, потеряв к ним всякий интерес, а затем исподлобья взглянула на Серджейна и тихо, проникновенно произнесла:

— Я говорю это лишь из заботы. Потому что беспокоюсь до смерти.

Взгляд Серджейна тяжело потемнел. Ради сиюминутной цели он совершенно забыл, на чьей земле находится. Арианна же, бросив это легкомысленное с виду предостережение, плавно поднялась на ноги.

Когда Святых Рыцарей передали людям маркграфа, из чащи показался дикий вепрь.

Туша оказалась настолько исполинской, что принца, тащившего её за собой, и шагавшего рядом кронпринца из-за неё почти не было видно.

Один огромный вепрь и одна дикая птица.

А вдобавок — целая охапка ярко-красной спелой малины.

— Принц будет свинину, я — птицу, а Ваше Высочество кронпринц и вице-командующий отведают малины?

Любой здравомыслящий человек решил бы, что они просто разделят мясо кабана и фазана на всех, а ягоды оставят на десерт. Именно поэтому Арсен обронил это в полушутливом тоне. Однако и Калиан, и Франц с абсолютно серьёзными лицами согласно кивнули.

Арсен онемел и предпочёл молча закрыть рот.

После этого маг при помощи маны поднял в воздух принесённую добычу, отошёл в сторонку, ловко выпотрошил её и обжарил до золотистой корочки — в точности так, как его учила Эврия. Оставшееся мясо он аккуратно заморозил и убрал в пространственный карман.

Пусть он и граф, и вице-командующий элитного корпуса, но двое других были принцами, один из которых — наследник престола. Что тут поделаешь? Приходится Арсену брать всё на себя.

Когда он неслышно вернулся с едой, которую сложно было назвать завтраком, обедом или ужином, то увидел Франца, неподвижно сидевшего перед костром. Чуть поодаль, прислонившись спиной к широкому стволу дерева, спал Калиан.

Франц обратился к Арсену, растерянно замершему с большими блюдами в руках:

— Оставь.

— Я и не собирался его будить, — тихо отозвался Арсен и опустился на землю рядом с Францем. Протянув ему чистую, вымытую малину, он тихо заметил: — Впервые вижу, чтобы принц спал настолько глубоко.

— Я видел пару раз.

— … Только когда он падал без чувств.

— Разве есть разница?

— Конечно, есть.

— Что ж, тогда это к лучшему.

— Хотите сказать, лучше валиться в обморок?

— Должно быть.

Арсен не сдержал вздоха. Услышать, что потерять сознание лучше, чем просто жить, ему довелось впервые. У этих двоих был поразительный дар доводить окружающих до белого каления — будь то спящий там юноша или тот, кто сидел рядом и не мог сомкнуть глаз. Вслух Арсен ничего не сказал, ведь больше всех сейчас страдал сам Франц, но глухое раздражение всё равно копилось внутри.

Поглядывая на кронпринца, лениво клевавшего ягоды малины, Арсен протянул ему кусок жареной свинины:

— Я положу вам. Принц всё равно спит.

— Не буду.

Кронпринц, чья щепетильность не позволяла есть дичь, убитую собственными руками, ответил мгновенным отказом. Арсен, смутно догадываясь о причине, тихо проворчал:

— Скажи я кому, какой на самом деле характер у нашего вице-командующего и кронпринца, меня бы на смех подняли.

— Это ещё почему?

— Сказали бы, что несу чушь несусветную.

— Похоже, ты перенял повадки своего хозяина.

Это означало, что Арсен лает в унисон с Калианом.

Маг лишь ухмыльнулся и промолчал. Затем, словно вспомнив о чём-то, он вновь повернулся к Францу:

— Кронпринц недолго пробыл командующим, а теперь снова стал вице-командующим. Даже не знаю, когда вы снова станете просто принцем.

— … К чему ты клонишь?

Франц, взвешивавший, стоит ли тратить на него остатки терпения, ответил лишь мгновение спустя. Арсен указал на подол его одеяния:

— У вас кровь на одежде. Стереть её магией?

— Оставь.

— Опасаетесь, что я снова выкину какую-нибудь штуку, пока буду выводить пятно?

— Это не кровь.

Подол и впрямь окрасился в алый цвет.

Будь это кровь, тот мальчишка, что спал под деревом, давно бы её стёр. Так что это не кровь.

Видимо, испачкался соком, пока собирал малину. Из-за парня, уверявшего, что даже в густой траве он не оставляет следов, сок растёкся по ткани. Уж о чём младший брат думал, неизвестно, но по какой-то причине он не стал применять магию и теперь безмятежно спал неподалёку.

Франц отставил тарелку с ягодами и некоторое время молча смотрел на пляшущее пламя. Арсен, без лишних слов покончивший с едой, поднялся, протянул ему спальный мешок и произнёс:

— Скоро рассвет, а вы, говорят, глаз не сомкнули прошлой ночью. Поспите хоть немного. Я покараулю.

— Ладно.

Франц понимал, что сидеть всю ночь без сна бессмысленно, поэтому молча забрался в спальный мешок и вытянулся на земле. Арсен же подошёл к дереву, под которым спал Калиан, и сел рядом.

Калиан спал беспробудно, и его оставили в покое.

Казалось, коснись его — и он рассыплется на куски.

Потрескивание…

Звук костра всегда действовал успокаивающе.

В этой тишине было столько умиротворения, что сон никак не шел.

Арсен, наблюдавший за ресницами, подрагивавшими на лице Франца, выглядывавшем из мешка, негромко произнёс:

— Вы даже не притронулись к мясу вепря, которого сами же и закололи. Как же вы собираетесь держаться дальше?

— О чём ты?

— Я говорю это потому, что ума не приложу, что вы станете делать, если вам и впрямь начнут сниться сны о «прошлом».

Взгляд Франца на мгновение скрестился с глазами Арсена.

Видеть багровые отблески пламени в светло-зелёных глазах было непривычно.

— Уж лучше, чем тебе.

— Со мной всё в порядке.

— Не слишком ли поспешный вывод?

— Признаться, мне даже любопытно. Если это был не просто морок, то когда же именно я пронзил принца ледяным копьём?

Даже Францу было не под силу совладать с безумным ходом мыслей этого мага. Арсен с усмешкой посмотрел на тяжело нахмурившегося принца и мягко произнес:

— Конечно, эта мысль не будет давать мне покоя, но сломить меня она не сможет. Так что всё в порядке.

— Меня тоже может тревожить, но я справлюсь. Я тоже выдержу.

— Разве кронпринц из тех, кто дрогнет от подобных слов?

— Плевать.

В небольшой миске подле Арсена всё ещё оставалось полно малины. Он прихватил её с собой, рассудив, что перекусит, если станет скучно на карауле.

«— Вот когда она дозреет до такого цвета, её можно есть. Зелёную нельзя. И хоть эти ягоды похожи, то, что выглядит вот так, в рот не бери — это не малина. Дикие ягоды приманивают кучу мошек, так что смотри в оба, прежде чем проглотить. Впрочем, я знаю, что ты скорее с голоду помрёшь, чем сам пойдёшь собирать ягоды…»

Бросив взгляд чуть в сторону от миски с малиной, Франц увидел неподвижно спавшего Калиана.

«… Я знаю, что настоящее существует лишь потому, что было то время».

Он до сих пор задыхался от груза того, что попало в его руки.

Франц долго думал, что сказать этому мальчишке, но в итоге лишь бросил, что его нынешнее состояние не имеет к брату никакого отношения.

Если вспомнить, Калиан тогда взглянул на Франца и пробормотал: «Ну, горошек цвета горошка». Когда Франц попытался съязвить по поводу его алых глаз, слова застряли в горле: он вспомнил, что уже попрекал его этим давным-давно.

Сказать же, что сам он был цвета тьмы, язык не повернулся — это прозвучало бы слишком зловеще. Поэтому он просто ответил, что это не имеет значения.

И вдруг в душе шевельнулось любопытство.

— У меня тоже есть вопрос.

Не красный и не чёрный.

Каким же был этот цвет на самом деле?

Да. Именно это не давало покоя.

Он знал, как тот человек погиб, знал, когда пришла его смерть, но не мог постичь, почему это произошло. Он даже не ведал его имени, а теперь понял, что не знал даже цвета его волос.

Сейчас Франца куда больше заботило, в чём именно он сам тогда оступился, чем то, о чём помнил Калиан. И от этой мысли на душе становилось легче: теперь он точно справится.

— О чём вы хотите спросить?

— Буду спать.

— Доброй ночи. Отдыхайте.

Арсен легко отпустил повисший вопрос, подцепил пальцами горсть ягод и отправил их в рот. Тем временем Франц и впрямь провалился в сон. Сам не заметив как, он погрузился в глубокую дремоту.

И ему явился сон.

Сон, залитый чистым светом в мире, где больше не существовало ничего.

— … Ваше Высочество.

Сон, в котором не было ни единой живой души, лишь ослепительное сияние.

Он остался там в полном одиночестве и грезил о том, как касается руками этого света, заполнившего всё мироздание, чувствует его под ногами, говорит с ним и жадно вглядывается в самую его суть.

— Брат.

Ему снился этот сон.

— Брат, проснись.

Он забыл.

Веки, сомкнутые без всякой на то причины, наконец дрогнули и приподнялись. Два ярко-алых глаза взирали на Франца на фоне светлеющего утреннего неба, а знакомый голос звал его по имени.

Франц взглянул на Калиана снизу вверх и вновь медленно прикрыл глаза.

— Ты крепко спал. Дурной сон приснился?

— Нет.

Калиан, разбудивший Франца, проспавшего до самого рассвета, молча смотрел на брата. Франц долго моргал, стряхивая остатки видения, а затем снова заговорил:

— Он был полон звёздного света.

Словно взгляд короля, любящего, когда с ним обходятся подобающим образом.

И точь-в-точь как Синаста.

Мир был до краёв наполнен этим сиянием.

— Я был там один, а потом проснулся.

— … Приснилось то, чему вовек не суждено случиться?

Калиан произнёс это с лёгкой, едва заметной улыбкой.

Франц, глядя на него, тихо усмехнулся:

— Должно быть.

— Вот и славно.

В то же мгновение мягкая тёплая волна маны окутала Франца и тут же рассеялась.

Дорожная пыль, растрепавшиеся волосы и измятая за ночь одежда вернулись в первозданный вид под действием ветра. Кроме багровых пятен малинового сока, намертво въевшихся в ткань.

— Раз проснулся, поешь. Мясо вышло отменным. Спасибо брату, что так ловко его подстрелил.

Франц поднялся на ноги, окинул взглядом завтрак, а затем, вспомнив сияние из сна, коротко усмехнулся:

— Ладно.

«И всё же, звёздный свет…»

Отплатить за насмешку над его гороховым цветом пока не получалось.

Придётся подождать.