От бледно-золотого вина исходил тонкий, сладкий аромат винограда.

Его прихватил Франц — на удивление предусмотрительный, — расплачиваясь за Калиана, которого когда-то затащили в Секрецию прямо с порога дома Димиреи. Можно сказать, это была плата за тот самый кислый мандарин, съеденный некогда в Секреции.

Калиан пробрался в главный дворец, выставил охрану возле Чейза и вызволил Франца из лап Девлана. А затем по той же тропе увёл обоих принцев во флигель.

После чего они сели обедать.

Чейз, с явным удовольствием смаковавший десертное вино, изготовленное в северо-центральной части Кайриса, нарушил тишину. Маркиза Лэй Цзянь Лин держалась на редкость непринуждённо, словно на мгновение забыв о нависшей опасности.

— Ты раскрыл содержание разговора с отцом прямо на совете знати Кайриса. Отличный ход.

— На самом деле Димирея до сих пор навещает королевский дворец, — отозвался Калиан. — Я счёл важным показать всем, что связь между короной и герцогом Зигфридом нерушима, поэтому лично попросил её об этом. К тому же Мастер меча Сиона Хилл помогает королевским рыцарям и укрепляет оборону. Но этого всё равно казалось мало.

— Верно. Пусть вы отлучились ненадолго, дворец сейчас фактически пуст.

— Да. Высшие офицеры «Валкана» и брат Франц здесь, а титул наследного принца был передан совершенно беспрецедентным образом.

Чейз понимающе кивнул.

В Кайрисе сейчас не было Калиана.

Не было ни Арсена, ни Алана. Иными словами, Румейн держался на волоске от гибели.

Димирея уже трижды навещала дворец и подолгу беседовала с королём, прежде чем вернуться к себе. Сиона, чьи услуги Калиан умело выторговал, при любой возможности наведывалась во дворец Арпия, страхуя личную гвардию Румейна.

— Для принца Рэнделла это не проблема, но с Бриссенами всё не так просто, — заметил Чейз.

— Ах. На самом деле у маркиза Грея Бриссена едва ли хватит духу взбунтоваться.

— … Да. Я слышал, как ты с ним обошёлся. И всё же отрадно видеть, что ты больше не прибегаешь к столь радикальным мерам, как прежде.

— В последнее время я отлично умею держать себя в руках.

Калиан, сделавшийся вдруг воплощением кротости, лучезарно улыбнулся.

Он сделал вид, будто не заметил, как Франц, только что потянувшийся было за блюдом из свиной корейки, которое хвалил Калиан, вдруг вспомнил о переломанном хребте Грея и вместо этого положил себе кусочек рубленой куриной грудки и ломтик яблока, завернутый в маринованную капусту.

— Да. В любом случае, я опасался, что окружение начнёт подстрекать маркиза Бриссена. Поэтому, раз уж на этот день выпало заседание совета, мы с братом Францем заранее договорились пустить разговор в эфир прямо во время собрания.

Как они и обсуждали, Калиан с Францем спланировали обнародовать беседу с Девланом через кристальную пластину прямо посреди столичного дворянского съезда.

Случись что-либо с безопасностью Румейна, у Рэнделла не оставалось повода для мятежа, ведь Франц, «заключивший союз с Калианом и заручившийся поддержкой Алана», благополучно вернулся бы и занял трон. А если оставить всё как есть, Франц сам откажется от короны — зачем же попусту лезть на рожон?

Однако оставалась знать — и в первую очередь Грей Бриссен.

Грей до смерти боялся Калиана, но его истинных замыслов просчитать не мог. Никто не гарантировал, что дворяне не попытаются укрепить власть Бриссенов, устранив Румейна и спешно посадив Франца на престол.

— Девлан ни за что не отступил бы просто так, поэтому встреча с ним должна была послужить предупреждением и ему, и кайрисской знати. Пусть даже в Кайрисе начнутся волнения из-за страха перед войной — это куда лучше, чем ставить под удар ваше положение.

— Разумная мысль. Прежде всего следовало ненавязчиво продемонстрировать силу короля Кайриса.

Румейн, подтолкнувший Девлана выйти на связь с Францем и раскрывший его замыслы, создал повод для немедленного вмешательства «Валкана». И напомнил всем: пусть дворец кажется беззащитным, «Валкан» всё ещё охраняет его стены.

Франц загнал прижатого к стене Девлана в ловушку, и тот выдал именно то, чего от него ждали. Румейн пришёл в ярость, в точности как предсказывал Франц. До этого момента всё шло строго по плану. До этого момента.

— Да. Вот только…

Калиан замолчал и укоризненно уставился на Франца.

— Ты вернулся с совсем другими новостями, брат Франц. Ваше высочество. Вот этого в наших планах точно не было.

«Опять продал».

В день прогулки по пляжу он продал брата, чтобы прощупать почву, а теперь — чтобы заставить Девлана действовать без промедления. Разумеется, покупателем был Калиан, а товаром — он сам, с лёгкой руки Франца.

Румейн дал повод пустить в ход Алана Манасила.

Франц показал Девлану, что способен призвать Алана сюда в любой момент. И предложил сделку: устранить Калиана, если Девлан позволит Алану явиться и нанести удар первым.

Девлан согласился на условия Франца. Вернее, почти согласился.

Король потребовал оставить Франца заложником в главном дворце, но тот наотрез отказался, а Калиан вовремя пришёл на выручку, так что сделка пока сорвалась. Однако само предложение оставалось в силе, и если Девлан решит призвать Алана без удержания Франца, игра возобновится.

— Раз уж события развивались в нужном русле, наследному принцу Францу следовало предпринять нечто иное, — заговорил Чейз. — Чтобы лорд Манасил мог перехватить инициативу, моему отцу пришлось бы принять предложение принца Франца. Только так мы сможем выяснить, какой козырь отец приберёг напоследок, и подготовиться к решающей схватке.

«Плевать на козыри и расклады, они опять меня продали».

Тот бледно-зелёный тип, что сейчас невозмутимо отковыривал мягкий тушёный лук от жареного бекона, хладнокровно сдал его со словами, что это лучший выход. Почему же Чейз не упрекнул его, а вместо этого встал на сторону этого ростка с верхушки оливкового дерева?

Неужели это вино настолько пришлось ему по вкусу?

Сам же говорил, что любит вино!

— … Оно и видно. Но разве от одной бутылки вина вы оба не переменились слишком сильно?

— Чудесный букет. И вкус выше всяких похвал.

Чейз тихо рассмеялся, глядя на брата, который с набитым ртом яростно жевал ягнятину, всем своим видом выражая глубокую обиду. Старший принц покатал ароматный напиток во рту и не спеша проглотил.

Обидно и досадно оказаться в столь жалком положении вечного заложника чужих сделок, но что поделаешь? Горькая правда оставалась правдой.

«Вот вернусь — и всё выложу Яну. Всё до единого слова, пусть потом сам с ними разбирается».

— Так что там с маркизой Лин?

— Я немного изменил план, — ответил Чейз. — Изначально я хотел лишь поднять шум и рассеять силы. Но раз уж всё повернулось именно так, стоит извлечь иную выгоду.

— Потребуете немедленно освободить схваченных дворян?

— Именно.

— А после?

— Не лучше ли задействовать «птиц» и вытащить вельмож прямо сегодня?

Последние слова принадлежали вовсе не Калиану и не Чейзу.

Их бросил Франц, который, вдоволь насытившись, внимательно прислушивался к разговору. Калиан посмотрел на него с нескрываемым отеческим умилением:

— Я так горжусь тобой. Ты так быстро учишься и взрослеешь на глазах.

— Жри молча и лай в другом месте.

Калиан лишь улыбнулся и ответил за Чейза:

— Брат Чейз должен сначала спасти дворян своими силами, чтобы затем они сами выступили против Девлана и помогли его свергнуть. Тогда, взойдя на трон, ему не придётся платить за их лояльность непомерную цену. А причина, по которой он первым делом обратился за помощью к дому Лин…

— На этот раз нам придётся заключить государственный брак, — спокойно произнёс Чейз. — Если Арианне это не по душе, я поищу иной путь.

— Да. Если состоится государственный брак с наследницей дома Лин, никаких кривотолков не возникнет. Пусть шепчутся, будто за твоей спиной стоит влияние маркизы — когда вокруг «птиц», королевских рыцарей и Союза магов будет выкована новая армия вроде «Валкана», эти голоса быстро умолкнут.

У старшего брата был династический союз, но не государственный брак.

Уж не знаю, жил ли он долгое время в одиночестве или на то были иные причины, но свадьбы он так и не сыграл. Впрочем, судя по разговорам о браке государственном, тот, кто руководил «птицами», тоже оставался холост.

«Уверен, ему было не так уж много лет».

Вряд ли больше тридцати.

А значит, прежний Франц взошёл на престол и развязал войну ещё до того, как перешагнул этот рубеж.

Франц, пришедший к довольно неожиданному выводу, решил, что по возвращении непременно велит Румейну пить побольше укрепляющих настоев.

— Бывшему брату моего брата вряд ли к лицу отсиживаться здесь, — подал голос Франц. — Даже если это рискованно, не лучше ли вернуться в главный дворец?

— Опасаешься, что со стороны это будет выглядеть так, будто я прячусь под защитой наследного принца чужой державы?

— Именно.

— Не беспокойся об этом.

С этими словами Чейз с улыбкой поставил бокал и поднялся из-за стола. Он подошёл к окну и мягким движением отдёрнул штору.

Уголок губ Франца невольно дрогнул, когда он выглянул наружу.

— А я-то думал, вы разводите исключительно пернатых.

Во флигеле сейчас находились Кирие, Хина, Рейчел и рыцари Кайриса. Если не считать сада меньших размеров, флигель мало чем уступал загородной вилле королевы Дианны, и горстка людей буквально терялась в его просторных покоях.

Однако сейчас перед зданием ровными шеренгами, протянувшимися в сторону главного дворца, застыли бесчисленные воины. Личные клинки Чейза.

— Один несносный принц велел мне не сидеть сложа руки. Благодаря его совету я пошевелился чуть быстрее, и это сослужило добрую службу.

Рыцари королевского дома Секреции.

Он переманил на свою сторону всех воинов, находившихся под началом Тэйлана. Личная гвардия Девлана и ещё один королевский орден всё ещё подчинялись старому королю, но если объединить внешние силы «птиц» и внутренние полки Чейза, в открытом противостоянии они ни за что не уступят числом.

— Я сумею защитить вас, даже если вспыхнет полномасштабная резня. Так что отдыхай и ни о чём не тревожься, кронпринц Франц.

— Прекрасно.

Речь шла вовсе не о бегстве под чужое крыло.

Совсем наоборот.

Чейз, укрывший от Девлана наследного принца чужой империи, его младшего брата и невесту принца, вернулся на своё место. И снова пригубил любимое вино.

Верно.

Настоящий напиток из винограда должен пахнуть исключительно виноградом.

[Так когда мне можно будет вмешаться?]

[Учитель, важнее другое: где вы, чёрт возьми, сейчас находитесь?]

Сформировав ещё один круг, созвав со всего континента и укрыв тайных агентов Чейза, а также подтянув к стенам замка личную армию маркизы Лин, Алан Манасил, столь эффектно продемонстрировавший свою мощь, бесследно исчез.

В голосе Калиана звенела искренняя радость — со времён разговора в банкетном зале наставник впервые вышел на связь.

[Мне показалось, что в последнее время я слишком увлёкся своим новообретённым сыном, вот и решил ненадолго навестить прежнего.]

[… И вы отправились в такое славное место совсем один?]

Алан, глядевший на каменную плиту с высеченным на ней неровным почерком именем: «Ронил Манасил», то ли едва заметно улыбался, то ли был готов расплакаться.

Глухой ночью он тайком пробрался во дворец за цветами и явился сюда. Сам не заметил, как наступило утро, перетекло в полдень, а теперь он беседовал с Калианом.

[Если бы я остался в Секреции, моё новое кольцо маны вышло бы из-под контроля, и я сровнял бы весь этот дворец с землёй. Вот я и пришёл повидаться с ним спустя столько лет — нужно было хоть немного успокоиться.]

[Со мной всё в порядке. Правда. Со мной не случится того же самого, так что не переживайте.]

[Разве не то же самое происходит, когда ты пьёшь яд, харкаешь кровью и валишься с ног? В конце концов, всё сводится к одному: моё дитя страдает от чужого клинка и чужих козней.]

Обладай он заурядной силой, он бы дал волю ярости и выместил обиду. Но он был слишком могуществен, чтобы позволить себе подобную роскошь. Как верно заметил Тэйлан, поступь сильнейшего обязана быть самой тяжёлой.

Точно так же было и тогда.

Он оставался на этой земле, не имея права выплеснуть свой гнев. Он знал, что обязан терпеть, и терпел именно потому, что всё понимал. Вся его жизнь превратилась в сплошное противоречие: обладать колоссальной мощью и быть вынужденным бесконечно давить её в себе.

[Брат Чейз собрал верных рыцарей. Кирие тоже держит ухо востро, а отец вне себя от ярости. Я буду в полной безопасности. И на этот раз я ни за что не проявлю мягкотелость.]

[А ты сам-то понимаешь, насколько ты мягок?]

[Да. Я искренне раскаиваюсь.]

[Отрадно слышать, что ты хотя бы отдаёшь себе в этом отчёт.]

[Я крепко подумаю над своим поведением и возьмусь за ум. Я позову вас, когда можно будет явиться и гневаться сколько душе угодно. А пока передайте ему привет от меня. Не думайте обо мне слишком много. Брату станет обидно, если я отниму у него отца.]

Алан тихо рассмеялся:

[Хорошо. Договорились.]

Завершив мысленную связь с Калианом, Алан опустил на могилу цветок, который держал в руке. Его купила Вероника, а Хина преподнесла в подарок. Цветок со сладким ароматом и прозрачно-рубиновыми лепестками, неизменно напоминавший о Калиане. Кабания.

Дата рождения. Дата смерти.

Он и помыслить не мог, что когда-нибудь увидит дату последнего вздоха, выбитую под именем родного сына. Эта надпись всё ещё казалась чужой, взгляд отказывался к ней привыкать, и маг прикрыл её свежими лепестками.

— Говорят, этот цветок распустился в горшке, который купила Вероника.

Она купила его, чтобы приготовить лекарство.

Вероника пошла по твоим стопам и занялась фармацевтикой. Она выросла настолько, что сама находит и выбирает нужные травы. И всё же порой поступает по-детски незрело — совсем как ты, когда по ошибке приносил не те побеги. Я не смог принести твоих любимых сладостей, но у этого цветка такой медовый аромат… Надеюсь, ты простишь меня.

«У меня появился ещё один сын, очень похожий на этот цветок».

— … Время пролетело незаметно. Смотри, они расцвели.

Слишком много слов сплелось в одном этом скромном бутоне.

И оттого, что в нём уместилось так много невысказанного, Алан больше не смог произнести ни звука. Он лишь молча взирал на имя сына, застывшее на холодном камне.

Сколько прошло времени, он не знал.

Когда он говорил с Калианом, солнце стояло в зените, но день успел незаметно угаснуть. Длинная тень вновь укрыла цветы Алана и похоронила под собой его невысказанные речи.

Сколько ещё он простоял вот так?

Когда алый закат уступил место синеве надвигающихся сумерек, маг, не шелохнувшийся всё это время, медленно повернул голову.

— Пожалуй, я слишком задержался.

На его лице отразилась смесь смущения и горькой усмешки.

Вдали показалась великолепная карета, запряжённая шестёркой статных коней.

Оставив позади белоснежный экипаж, инкрустированный чистым перламутром и сверкающий золотом, к нему неспешно приближалась одинокая фигура. При виде неё Алан на миг подумал было мгновенно переместиться обратно в Секрецию, но лишь улыбнулся и склонил голову:

— Давно не виделись.

— А я уж думала, сбежишь.

— Была такая мысль, но я получил от вас слишком много щедрых даров, чтобы так невежливо исчезнуть.

— Рада, что прислала столько подарков. Иначе рисковала бы упустить тебя прямо из-под носа.

Яркие золотистые волосы. Тёмно-розовые, проницательные глаза.

Перед ним стояла Элайн, королева Риверна.

— Мне донесли, что объявился маг с необычным цветом волос. Я ждала тебя вчера и сегодня утром, гадая, придёшь ли ты сюда, но ты всё не появлялся.

Несмотря на беспечный тон, Элайн старательно избегала смотреть на могилу Ронила. Вернее будет сказать — не смела поднять на неё взор. Она ждала Алана у себя, но, поняв, что он не придёт, была вынуждена сама сделать этот нелёгкий шаг.

— Поздоровайся с ним. Вы ведь столько лет не виделись.

Алан заговорил первым, спасая её от неловкости. Лишь получив его негласное позволение, Элайн отступила на шаг и замерла в безмолвной молитве перед надгробием Ронила.

Неужели и у неё накопилось не меньше слов, чем у отца погибшего?

Её молчаливое приветствие затянулось на долгие минуты.

Наконец закончив, королева повернулась к Алану:

— Ты снова помолодел. Стал в точности таким, каким был при нашей первой встрече. Я даже готова позавидовать.

— Чему тут завидовать? Я слишком долго нёс бремя бессмертия, не имея права умереть.

— И всё же хорошо, что ты передумал. Похоже, то досадное дело разрешилось без лишнего шума?

Алан слегка нахмурился, не понимая, о чём речь:

— Разрешилось? О чём ты?

— Я же предупреждала тебя. Отсюда сбежал маг. Раз ты сказал, что его устранили без происшествий, я решила, что ты сам обо всём позаботился.

— Не я. С ней столкнулась глава Союза магов Кайриса. Её имя даже передали через неё…

На этот раз брови нахмурила уже Элайн.

— Как она могла?

«Мне сообщили о сбежавшем маге, и я сразу передал весть. К счастью, Эврия расправилась с противником, пусть ей и пришлось нелегко. А после, когда я снова связался с Элайн, наш разговор прервался, потому что я увидел Калиана, встретившегося с Девланом…»

Именно так. Из-за той спешки и суматохи.

— Глава вашего союза ведь едва достигла 5-го круга, — медленно, с неподдельным ужасом в голосе произнесла Элайн. — Как, по-твоему, она могла справиться с 7-м кругом?

«Я упустил самое очевидное».

— … Джина. Мне сказали, её звали Джина. Разве не так?

Двое других архимагов 7-го круга в Риверне скрывали свои лица под псевдонимами.

Алан никогда не слышал их настоящих имён.

Ледяной вихрь пронзил его сердце.

Даже в сгустившейся тьме было отчетливо видно, как смертельно побелело лицо королевы Риверна.

— Нет.