Назад Том 1 · Глава 300

Калиан вовсе не собирался брать Хину в это опасное путешествие.

Да и разве вся эта поездка не началась с того, что Франц едва ли не силой уволок его за собой? Калиан, едва стоявший на ногах от истощения и ран, как и Рейчел, просто физически не могли лично отбирать людей для сопровождения в этой безумной спешке.

Но даже если бы Калиан сам составлял список спутников, ноги Хины здесь бы не было. Жизни Луизы в тот момент ничто не угрожало, а сам Калиан и Франц, привыкшие полагаться лишь на себя, обладали целительной силой благословения Сиспаниан.

Когда среди рыцарей он вдруг заметил Айлу, сердце лишь болезненно сжалось от мысли, что она все-таки последовала за ним. Но на этом все и закончилось. Ему даже в голову не пришло, что верная шпионка лишь безукоризненно исполняла его собственный приказ: «Всегда оставайся подле Хины».

Знай Калиан с самого начала, что Хина отправилась с ними в путь в этот промозглый зимний день, он бы извелся от тревоги: не сдует ли ее ледяным ветром? Не погребет ли под снежным бураном? Не отморозит ли она свои тонкие пальцы? Не пересохнет ли ее нежная кожа от едкого, пропитанного солью морского воздуха Секреции? Не было бы и дня, чтобы он не изводил себя переживаниями за драгоценную Хину, которую в глубине души берег пуще зеницы ока.

Именно поэтому Франц просто-напросто держал язык за зубами.

К тому моменту, когда Калиан наконец почуял неладное — заметив, как утенок Коко, выбравшись из теплых объятий Арсена, с подозрительной преданностью семенит за одним конкретным рыцарем, — государственная граница уже осталась позади.

Не мог же он второй раз подряд вцепиться в воротник старшего брата, который от природы был мягким и податливым, словно росток шпината? Рассудив, что по возвращении непременно вызовет Франца на жестокий тренировочный бой, Калиан скрипнул зубами и въехал в Секрецию вместе с Хиной. Боясь, что излишнее внимание к неприметному воину вызовет подозрения, он изо всех сил делал вид, будто ничего не замечает, едва сдерживая рвущийся наружу стон досады.

К слову, следовало бы напомнить: Хина вообще-то была старше его. На целых два года.

Впрочем, теперь это не имело никакого значения.

Хина понятия не имела, что именно затеяли принцы, но прекрасно осознавала, что они добровольно лезут в осиное гнездо. Потому-то она и пошла на этот шаг первой, убедив Франца одолжить у Айлы поразительный артефакт магической маскировки.

И теперь девушка искренне радовалась тому, что настояла на своем.

— Что бы вы делали, если бы я не поехала с вами?!

Калиану вновь досталась изрядная порция безмолвной брани.

— Хина… Мне правда уже намного лучше. Начиная с завтрашнего дня я…

— Даже если потребуется куда больше времени, я буду лечить вас обоих одновременно, так что извольте молчать! — пальцы девушки мелькали с пугающей скоростью. — Скажете еще хоть слово — и я больше в жизни не заговорю с добрым принцем!

Хуже того, следом последовал упрек, прозвучавший для него страшнее любого смертного приговора:

— Вы хоть понимаете, каково другим людям видеть, как вы ходите с невозмутимым лицом, делая вид, будто вам ни капли не больно?!

Франц был далеко не единственным, кому еще предстояло многому научиться. Калиан, до сих пор не сумевший избавиться от въевшихся в плоть и кровь привычек человека, прожившего прошлую жизнь без малейшей возможности задуматься о подобных вещах, лишь виновато усмехнулся.

— Можете даже не улыбаться мне, это не поможет!

Стало совсем тоскливо.

Число людей, на которых совершенно не действовало его смазливое личико, увеличилось еще на одного человека.

— Хорошо, Хина. Я буду осторожен. Обещаю, я буду очень осторожен. И обязательно скажу, если мне будет больно.

Лишь после того как Калиан покорно повторил эти слова вслух, Хина сжалилась и коротко кивнула.

Как бы то ни было, девушка брала на себя непомерную ношу: латая тяжелейшие раны, она толком не успевала отдохнуть сама. Ей впервые приходилось исцелять двоих людей одновременно, да еще и в покоях Луизы нельзя было задерживаться надолго. К тому же никто не знал, какая буря грянет в следующий миг, а значит, Хина не имела права истощать свои силы до капли.

Было решено, что Хина станет навещать Луизу каждый день и понемногу залечивать повреждения. Калиан тоже не стал больше упрямиться и дал слово ежедневно принимать толику ее целительной магии.

Тук-тук.

И в этот самый момент…

— Прибыл наследный принц Франц из Кайриса. Как нам поступить? — приблизившись, тихо осведомился Тэйлан.

Поскольку Хина все еще делила ману между Калианом и Луизой, Чейз лишь молча кивнул в знак согласия.

Дверь отворилась, и в покои стремительным шагом вошел Франц.

Хина тут же вскинула голову в его сторону. Едва взглянув на осунувшееся, бледное лицо принца, девушка не сдержала тяжелого вздоха.

Число пациентов увеличилось до трех.

Поняв, что сейчас благоразумнее лишь снять непосредственную угрозу для жизни каждого и сберечь драгоценные силы, Хина требовательно указала Францу рукой:

— Идите сюда.

Почувствовав, что целительница собирается латать сразу троих, Калиан ощутил, как тяжесть в теле немного отступила, и с готовностью уступил кресло старшему брату. На его губах заиграла мстительная, торжествующая усмешка.

«Попался, братец. Теперь и тебе достанется на орехи».

Заметив эту многозначительную ухмылку, Франц раздраженно скривился, но выбора у него не оставалось. Он послушно опустился на сиденье, осторожно коснулся запястья Хины, и тонкие пальцы девушки вновь привычно замелькали в воздухе, обрушивая на него безмолвную тираду.

Глядя, как Франц с совершенно потерянным видом — непривычно далеким от его обычного язвительного или увядшего состояния — раз за разом покорно бубнит: «Хорошо, я понял…», Калиан тихонько хмыкнул и отвернулся. Затем, пару раз ободряюще похлопав по плечу Чейза, который так и не проронил ни слова, он кивнул в сторону распахнутых стеклянных дверей:

— Не хочешь выйти поговорить?

— Пойдем.

Чейз коротко кивнул.

Оставив за спиной спящую глубоким сном Луизу, Хину, державшую ладонь на плече Франца, и Тэйлана, застывшего на страже, Калиан вышел на залитую светом террасу. Чейз бесшумно последовал за ним.

Изначально они вовсе не рассчитывали, что Калиану и Францу потребуется помощь Хины прямо сейчас, но судьба распорядилась иначе. До прибытия Арсена еще оставалось немного времени, так что лучшим решением было получить первую помощь и затем действовать строго по плану.

Благодаря этой крошечной передышке они наконец могли остановиться и перевести дух. Отодвинув тяжелую темную штору, Калиан ступил на каменные плиты террасы, откуда открывался потрясающий вид на раскинувшийся внизу дворцовый парк.

— Присядь, брат.

Личные покои Чейза.

Просторная терраса, круглый стеклянный столик и строгие черные кресла. Место, где Калиан никогда прежде не бывал в этом теле. Оглядевшись по сторонам без малейшей тени робости, он непринужденно опустился на стул и заговорил:

— Хина способна исцелить что угодно, так что можешь не тревожиться. Мы решили восстанавливать матушку постепенно, на это уйдет несколько дней, но совсем скоро она пойдет на поправку. Выбрось дурные мысли из головы.

— Твои слова совершенно не объясняют, что произошло с тобой самим.

— Со мной?…

О чем он должен был рассказать?

И какими словами убедить брата не переживать?

Калиан, уже напрочь позабывший грозные наставления Хины, на секунду задумался, а затем заговорил ровным, почти будничным тоном:

— … Мой бок распороло зазубренным клинком. Просочившийся яд добрался до самого сердца, внутренности изрядно пожгло. Вдобавок мне глубоко вонзили меч в спину — едва позвоночник пополам не перерубили. Получив все эти раны, я просто немного поспал, а затем сел на коня и примчался сюда. Яд вывели, но раны никуда не делись, а расплавленные внутренности едва-едва начали восстанавливаться благодаря благословению. Хина только что помогла мне хотя бы немного восполнить силы.

Чейз судорожно зажмурился.

Вместо банального «В порядке ли ты?» в пору было кричать: «Как ты вообще до сих пор дышишь и стоишь на ногах?!»

— Мне чертовски больно, — с легкой, почти извиняющейся усмешкой признался Калиан. — Если кто-нибудь нападет на меня прямо сейчас, я вполне могу умереть. Мне даже дышать тяжело, не то что двигаться.

— Ясно…

Калиан, столь спокойно перечисливший свои увечья, тихо рассмеялся:

— И я был не единственным, кому досталось. Брат Франц тоже изрядно пострадал. Но мы все равно здесь. Я временно уступил Францу титул наследного принца, чтобы сбить со следа убийц, и приехал, прекрасно зная, насколько это опасно. Я терпел боль, от которой можно сойти с ума. Ты велел мне не появляться, но я не понимал истинных причин, а потому пришел без тени сомнений. Я сделал это не ради слепой надежды спасти матушку. Я пришел потому, что действительно мог ее спасти.

Чейз лишь молча, медленно опустил и поднял голову.

Калиан внимательно посмотрел на него и негромко добавил:

— Я знаю: ты винишь себя за то, что Секреция сгнила изнутри прямо у тебя под носом. Ты казнишь себя за то, что не уследил за ситуацией… Но хватит уже ходить с таким лицом, будто на тебя обрушилось небо.

Пытался ли он утешить или лишь взвалил на чужие плечи еще более неподъемную ношу?

От этих неуклюжих слов Калиана, который отродясь никого не утешал и явно мучительно подбирал каждую фразу, Чейз против воли издал слабый, едва слышный смешок.

Кажется, он наконец начал приходить в себя. Калиан перевел взгляд вдаль. Сад внизу купался в лучах заходящего солнца, а на самом краю владений виднелся флигель, где раньше жила Луиза.

— Никогда не думал, что снова увижу это место. Я почти забыл, каково это…

Он поднялся на башню со шпилем, на которую так часто смотрел снизу вверх из внешнего города, и вошел в этот сад. Он побывал в покоях Берна во флигеле и на приморской вилле. Он даже стоял на берегу королевского моря.

— … И уж тем более я не представлял, что увижу брата, живущего столь странной жизнью.

Камин, кровать, смежная купальня с белой ванной. Один-единственный диван, простой письменный стол и книжный шкаф. Вот и вся обстановка. Темная, мрачная комната. До крайности скромная. Такая же пустая и безжизненная, как спальня на загородной вилле королевы Дианны.

— Зачем ты перебрался сюда, оставив свои прежние покои?

Калиан наконец понял: Чейз приехал в Кайрис лишь после того, как до мельчайших деталей воссоздал для себя комнату, в которой некогда жил Берн, и отрастил такие же длинные волосы, какие носил его погибший брат.

— Когда я опомнился, то обнаружил, что уже сделал это, — тихо отозвался Чейз.

Калиан с пониманием кивнул. Чейз молча сел в кресло напротив.

Однако его взгляд был устремлен вовсе не на прекрасный сад и не на лицо собеседника. Сквозь стеклянные двери он неотрывно смотрел на слабо освещенную кровать в глубине покоев — на спящую Луизу, на застывшего Франца и на Хину, чьи руки бережно касались его плеча.

Помолчав долгое время, Чейз глухо проговорил:

— Я собственными глазами видел твой конец. Моя мать видела мою смерть в том кошмаре, а Арианна, похоже, первой проводила в последний путь свою мать… Подле матушки сейчас находится человек, который видел гибель каждого из нас. Я даже не знаю, что должен чувствовать по этому поводу.

— Ну… даже не знаю, что сказать, — пожал плечами Калиан. — Пожалуй, правильнее всего назвать это странным. Хотя я всегда находил в этом некую мрачную забаву.

Калиан на мгновение умолк, словно решая, стоит ли продолжать.

А затем очень тихо, почти шепотом произнес:

— Я думал, этому уже никогда не бывать.

Он сделал паузу, вглядываясь в золотистый горизонт:

— Увидеть, как Синаста рассыпается искрами в ночном небе. Вновь вдохнуть запах моря. Подняться на шпиль, переночевать на той вилле, войти в эту комнату… Увидеть матушку. Сидеть вот так, бок о бок с тобой, и просто говорить обо всем на свете. Я был уверен, что потерял все это навсегда. Но теперь, когда невозможное свершилось… пожалуй, я имею полное право назвать это забавным.

— Да… ты прав.

Калиан тряхнул головой и, словно вспомнив нечто незначительное, с легкой улыбкой заметил:

— Брат Франц сказал мне, чтобы я вернулся сюда жить, когда со всем будет покончено.

Говоря это, Калиан бросил выразительный взгляд на Франца в комнате, а затем вновь посмотрел на Чейза. Наследный принц Секреции негромко переспросил:

— Он действительно так сказал?

— Да. Своими ушами слышал.

Что именно ответил тогда Францу Калиан? И что по этому поводу думал сам Чейз? Наследный принц предпочел промолчать.

— Только вот эту комнату сейчас занимаю я, — с тенью улыбки заметил Чейз. — И как нам прикажешь ее делить?

Калиан лишь весело рассмеялся в ответ.


«Матушка наверняка выбрала яд точно так же, как поступил бы я сам.

Она сделала это лишь для того, чтобы Девлан не посмел запятнать руки кровью собственных детей.

И все же… кто знает».


Алан не сводил с Девлана цепкого взгляда.

«Взглянув на мать, он сразу бы понял, кем был ее сын. И наверняка подумал бы: как отрадно снова тебя видеть».

Почему Луиза сделала столь страшный выбор? Последние слова, которые Калиан обронил перед тем, как они разделились, не выходили у мага из головы.

«И все же… кто знает. Вряд ли матушка желала именно такой встречи».

Едва заметив приторно-мягкую улыбку на лице Девлана, Алан окончательно убедился: да, это была радость совсем иного рода.

Теперь он все понял.

«Когда мы вернемся, я непременно крепко обниму своего ученика».

Сжать его в объятиях изо всех сил, погладить по голове и сказать, что теперь все позади и все будет хорошо. Вот о чем он думал.

А пока он будет обнимать Калиана, надо заодно стиснуть в объятиях и того несносного мальчишку, который возомнил себя бог весть кем благодаря стараниям его ученика. Францу, упоенному ролью наследного принца, такая фамильярность явно придется не по вкусу.

— Признаться, барон Манасил оказался куда более…

— Мне довелось лично знать вашего батюшку, покойного короля, — резко оборвал правителя Алан. — Он был весьма похож на нынешнего наследного принца Чейза, вот только взгляд у него был совершенно иной. Мне прежде нигде не доводилось встречать столь чистых светло-фиолетовых глаз, и я находил это поистине удивительным.

Произнеся это, Алан небрежно коснулся пальцем чашки перед собой. Как и всегда во время бесед с Румейном, по раскаленному фарфору мгновенно пополз белый иней, и чай в считаные секунды остыл до ледяной свежести. Сделав неторопливый глоток, Алан поставил чашку на стол и продолжил:

— Я счел за величайшую честь принять баронетство из рук человека, способного столь искренне и благодушно улыбаться. Я был уверен, что Секрецию ждет долгое и благословенное процветание. Так мне казалось в те дни.

— Давно я не встречал людей, помнящих моего отца, — прищурился Девлан. — Весьма отрадно слышать.

— Еще бы не давно. Когда вы обнажили клинок против собственного родителя, чтобы захватить этот трон, вы ведь выкосили под корень всех его приближенных. Чему же тут удивляться?

Девлан тихо рассмеялся:

— Похоже, вы печетесь о своем ученике куда сильнее, чем я предполагал. В ваших речах сквозит весьма болезненная язвительность.

— А что чувствовали вы сами, видя, с какой неподдельной радостью смотрел на вас отец? Стоит мне вспомнить об этом, как внутри все переворачивается от омерзения. Так что не смейте жаловаться на мои «колючки».

Девлан сдержанно кивнул, однако в этом жесте не было ни согласия, ни раскаяния:

— Я прекрасно понимаю, что вы явились сюда отнюдь не с добрыми намерениями.

Алан ответил столь же холодным кивком:

— Тогда к чему тянуть? Ответьте прямо: что вы намерены мне предложить, дабы я покинул эту страну, не причинив ей непоправимого ущерба?

— До меня дошли слухи о моей невестке и мальчике, который помогал мне в делах, — продолжил архимаг. — Но я все гадал, не обманули ли меня собственные уши.

— Не знаю, что именно вам напели, но боюсь, вести были ложными, — не моргнув глазом парировал Девлан. — Они лишь обмениваются опытом с местными чародеями и вернутся во дворец ближе к вечеру.

— Что ж, в таком случае я спокоен.

Алан ответил сухо и коротко, машинально прижав пальцы к виску.

— Видеть, с какой готовностью вы раздаете обещания…

У него невыносимо разболелась голова.

Опустив руку, Алан тонко улыбнулся королю Секреции. Его пронзительный, острый взгляд неожиданно смягчился.

— Похоже, Ваше Величество до сих пор так и не осознали, с кем именно имеете дело.

Глубоко вздохнув, Алан поднес кулак ко рту, глухо кашлянул пару раз и вновь перевел дух. Затем он разжал пальцы и небрежно бросил нечто на полированное дерево стола.

Тук.

На скатерть с глухим звуком упал плотный, идеально круглый комок грязно-черной массы.

Это был яд, извлеченный Аланом из поданного ему чая мгновение назад.

— Я и не подозревал, что вокруг меня вьются столь наглые глупцы, способные на столь низкие каверзы. И теперь я подумываю сперва схватить за руку того негодяя, что это устроил… Впрочем, вряд ли люди, прячущиеся в вашей стране, способны образумиться от простых нравоучений. Ну и что мне прикажете делать?

Алан коротко, почти с сожалением вздохнул и негромко произнес:

— Мне не останется ничего иного, кроме как выжечь здесь все дотла. Прошу иметь это в виду.

При этих словах брови Девлана едва заметно дрогнули.