Королевский дворец Секреции заметно отличался от кайрисского.

К счастью, в отличие от Хацуары, Великий Король Секреция был человеком в высшей степени благоразумным. Благодаря этому замок не стали раздувать до таких циклопических масштабов, чтобы для перемещения между зданиями требовались кареты. То же самое касалось Риверна и Тенсила.

Строго говоря, это именно дворец Кайриса разительно отличался от резиденций всех прочих стран континента. В других королевствах дворцовый ансамбль обычно состоял из одного огромного главного корпуса с прилегающими флигелями либо из трех-четырех построек, разделенных на официальные залы и жилые покои.

Разумеется, это вовсе не означало, что дворец Секреции был мал.

Возможно, он не уступал резиденциям двух других государств, но и скромным его назвать не поворачивался язык. Вполне в рамках здравого смысла это место в полной мере демонстрировало величие правящей династии.

«Моему брату будет тяжело добираться до дальнего флигеля».

Поэтому слова Франца, который за одну ночь вдруг сделался невероятно высокомерным, вовсе не были лишены смысла — прозвучали они так, словно он искренне тревожился о младшем брате или выказывал поистине царское великодушие.

Огромный прямоугольный главный дворец со всех четырех сторон окружал водный сад, разбитый прямо посередине. Первый флигель располагался чуть дальше за главным зданием, а второй — еще глубже. Кайрисскую делегацию поселили именно на таком приличном удалении.

«Думаю, нам потребуется другое место для отдыха».

Кроме того, Франц выставил еще одно требование.

Дело было вовсе не в том, что Калиан не мог дойти до флигеля на своих двоих; Франц недвусмысленно давал понять, что не доверяет безопасности пристройки, расположенной в самой глухой части секретианского замка.

«Не знаю уж, хотите ли вы сказать, что не доверяете нам, или же не верите собственному брату, но пусть будет по-вашему — оставайтесь в главном дворце».

Разве им не следовало находиться в максимально безопасном месте — будь то от угрозы со стороны Секреции, столь внезапно напавшей накануне, или же от самого Калиана, недовольного неожиданным назначением Франца наследным принцем? Поэтому Девлан без лишних споров удовлетворил просьбу принца.

По правде говоря, король изначально планировал запереть кайрисцев во флигеле под неусыпным надзором, однако этот замысел рассыпался в прах после известия: «Алан Манасил, столь внезапно прибывший во дворец, прилюдно назвал принца Франца наследным принцем».

Так что теперь Калиан мог спокойно входить и выходить из мест, которые были ему до боли знакомы.

Вот только шаги его были совершенно иными.

Внутреннее убранство составляли плиты из белого мрамора с затейливыми узорами, искусно врезанными в полированный черный камень. Стены коридора, где на темном фоне рельефно выступала белоснежная вязь, выглядели неописуемо прекрасными.

Здесь царило совершенно иное великолепие, нежели в кайрисском дворце Арпия, чьи стены сплошь покрывала резьба по золоту и платине. Однако Калиан даже не смотрел по сторонам. Это место было для него настолько привычным, что разглядывать его не имело никакого смысла.

— Ваше Высочество.

— Да, Учитель.

И все же идти по этому коридору бок о бок с одним из трех величайших архимагов континента оказалось для Калиана чувством совершенно непривычным.

— Если вам тяжело идти, могу я и сегодня подставить вам спину?

Это непривычное ощущение разливалось в груди таким глубоким теплом, что Калиан невольно улыбнулся и покачал головой:

— Я могу идти сам. Все в порядке.

— Если станет невмоготу, только скажите. Я готов нести вас столько, сколько потребуется.

— Хорошо. Я скажу.

Ему было вполне достаточно того, что однажды он уже вырубился после бокала химолики и проснулся на чужой спине. Сейчас, пусть даже все тело ныло от ран, он совершенно не собирался взбираться на спину Алана вместо Кирие.

Видя, как Калиан, мягко отказавшись, продолжает неспешно шагать вперед, Алан снова сокрушенно прицокнул языком:

— За все пятьдесят с лишним лет своей жизни я не встречал мага, который приносил бы столько беспокойства, сколько вы, принц. Разве это нормально — вечно бродить невесть где без оглядки, а потом возвращаться израненным с головы до ног? Ну и что мне с вами делать?

— Простите. Впредь я буду осторожнее.

— Уж будьте так добры. Старику вроде меня и дня не прожить со спокойным сердцем, ведь стоит лишь выпустить вас из виду, как вы возвращаетесь полуживым. Стоит принцу оступиться хоть раз — и на кон будут поставлены тысячи жизней. Как вы можете постоянно об этом забывать?…

Алан вновь покачал головой и цокнул языком.

Секретианские рыцари, стоявшие на карауле вдоль стен, невольно подобрались и вытянули спины, чувствуя, как от этого сухого звука у них укорачивается жизнь.

Мантия Алана Манасила определенно входила в тройку самых роскошных на всем континенте, ведь количество драгоценных узоров на ней строго соответствовало числу освоенных им кругов. И разве слова, слетающие с уст чародея в столь ослепительно-алом одеянии, не звучали поистине пугающе?

— Я никогда не забуду ваших слов, Учитель.

— Отныне двое рыцарей не отойдут от вас ни на шаг, так что даже не думайте отсылать их. И когда я отправлюсь куда-то далеко, принц поедет со мной. Прошу запомнить это раз и навсегда.

Было это правдой или нет, Калиана это ничуть не заботило.

Он лишь тихо радовался тому необычному теплу, которое рождало в душе отцовское ворчание, звучащее в этих до боли знакомых стенах. С легкой бледной улыбкой на лице он покорно отозвался:

— Слушаюсь.

Какими бы ни были споры, итог оставался неизменным.

Куда бы Калиан ни направлялся во дворце Секреции, с ним неотступно должны были следовать двое кайрисских рыцарей и сам Алан.

И дело было вовсе не в официальных протоколах: «Наставник принца Калиана, дорожащий своим учеником сверх всякой меры, самовольно установил этот порядок из соображений безопасности». Никому во всем замке и в голову бы не пришло оспорить подобное решение.

— К слову, вам действительно станет легче, если вы встретитесь с наследным принцем Секреции?

— Я слышал, что госпожа Луиза внезапно слегла. Брат Чейз, должно быть, вне себя от тревоги, так что я вряд ли смогу спокойно отдыхать.

Разве не сам Девлан разрешил свите Кайриса занять покои в главном дворце? Король Секреции — единственный, кто мог бы воспрепятствовать встрече Калиана и Чейза, — в эту самую минуту принимал Франца.

А потому никто в замке не мог помешать Калиану прямиком направиться к Чейзу, как не мог остановить Алана и телохранителей, следовавших за принцем по пятам.

[Материалы, которые собрала Арианна, сейчас у лорда Герца. Пока об этом не станет известно, здешние люди так и не поймут, почему матушка оказалась на краю гибели.]

[И что ты планируешь делать?]

[Я хочу, чтобы Учитель сделал свой ход. Пока я навещаю матушку, брат закончит аудиенцию с Девланом и выйдет. Следуйте за ним и встретьтесь с королем. Есть немало тем для разговора, связанных с Союзом магов.]

Пока снаружи звучали обычные упреки и наставления, в их головах стремительно разворачивалась куда более серьезная беседа.

[Ничего, если мы потянем время, потребовав немедленно вернуть Рейчел и Эврию?]

[Да, именно так. Тем временем лорд Герц уже должен вернуться сюда. Пока я с матушкой, а вы ведете переговоры с Девланом, брат Чейз приступит к следующему шагу.]

[Хорошо, так и поступим.]

— Как бы то ни было, ваше упрямство мне не переломить, — вслух произнес Алан, тяжело вздохнув. — Но после того как вы увидитесь с Его Высочеством наследным принцем, я не позволю вам сделать ни шагу, пока раны не затянутся окончательно. Так и знайте.

— Договорились.

Калиан, безропотно соглашавшийся со всеми наставлениями учителя, внезапно замер на месте.

Перед ними больше не было длинного пустого коридора. Навстречу магу в алой мантии шагнул человек в темно-сером рыночном дублете — прежний наставник Калиана.

— Лорд Кастрин.

— Ее светлости тяжело принимать гостей. Но раз вы непременно желаете встретиться, я проведу вас внутрь.

— Благодарю.

Калиан сделал шаг вперед, и Алан тут же последовал за ним. Однако Тэйлан Кастрин плавно заступил архимагу дорогу и негромко произнес:

— Только принц Калиан. Мы позаботимся о его безопасности.

— Прошу прощения, но охрана принца вверена мне, — с нажимом ответил Алан. — Разделяться сейчас совершенно недопустимо.

— Это закрытые покои, лорд Манасил. Прошу отнестись с пониманием.

Для принца чужой державы было неслыханной вольностью войти в покои, где лежала смертельно больная наложница короля. Калиан хотя бы заручился личным дозволением Чейза, но на остальных это разрешение не распространялось.

Калиан обернулся к наставнику:

— Не беспокойтесь обо мне, Учитель. Лучше встретьтесь с Его Величеством королем Секреции. Полагаю, вам есть что обсудить касательно леди Сейрен и маркизы Грейс.

Алан смерил Тэйлана весьма недовольным взглядом, после чего указал на двоих рыцарей позади принца:

— В таком случае пусть с ним войдет эта стража. Я не могу безоглядно доверять людям вашей страны.

Тэйлан на мгновение задумался, после чего коротко кивнул:

— Пусть будет так.

Алану, столь ревностно оберегавшему принца, волей-неволей пришлось отступить, и двое сопровождающих рыцарей вместе с Калианом подошли к дверям покоев Луизы.

— Скоро увидимся, Учитель.

— Берегите себя. Всегда.

— Разумеется.

Попрощавшись с Аланом, Калиан шагнул вслед за Тэйланом внутрь.

Архимаг еще несколько мгновений постоял перед закрывшейся дверью, доверив ученика мечнику, некогда обучившему того искусству клинка, а затем беспомощно покачал головой и тяжело вздохнул. Оставив на страже одного лишь Кирие, он развернулся и в сопровождении оставшихся людей зашагал прочь.

Пока Калиан занимался своим делом, Алану предстояло встретиться с Девланом.

— Сегодня поистине день неожиданностей. Я уже начал задаваться вопросом, не стряслось ли чего дурного с Кайрисом, раз вы явились с таким визитом.

— Стряслось?…

Франц, уловивший легкую перемену в тоне короля Секреции, коротко кивнул, не выдав лицом ни единой эмоции. Затем он на мгновение замолчал и приподнял стоявшую перед ним чашку чая, словно тщательно подбирая слова для ответа. Но тут же замер, будто внезапно вспомнив нечто важное, и плавно опустил фарфор обратно на блюдце.

— Отрадно видеть, что у Вашего Величества еще находится время для беспокойства.

— Не вижу причин, почему я должен в нем отказывать.

— У Его Величества короля Секреции нет ни малейшего повода тревожиться о Кайрисе. С государем не случилось беды, а титул наследного принца никто не отбирал силой меча. Так что переживать вам совершенно не о чем.

— Что ж, отрадно слышать. Если в вопросе наследования нет никаких препятствий, я смогу поздравить вас с чистым сердцем.

— Прежде чем принимать поздравления, я предпочел бы услышать от вас другое: могу ли я со спокойной душой выпить этот чай?

Луиза, родная мать наследного принца Чейза, сейчас балансировала на грани жизни и смерти.

Хотя Франц сам настоял на этой тайной встрече, Девлан держался на редкость невозмутимо. Франц с самого начала показал свою настороженность и жестами, и ядовитой фразой о «лишнем времени». И тем не менее Девлан продолжал прощупывать почву, нарочито избегая любых упоминаний о Луизе.

— Ах… вот оно что. Я и забыл упомянуть об этом.

— Именно.

— Не думал, что вас заботят столь незначительные мелочи.

«Не прикасайся к чаю, но первым делом дай понять, что знаешь о случившемся с матушкой. Не позволяй Девлану вести беседу — веди её сам, брат».

— Разве обстоятельства не обязывают нас проявлять крайнюю осторожность во всем? — холодно бросил Франц.

— Да, пожалуй, вы правы. Я прекрасно вас понимаю.

Девлан с легкой усмешкой кивнул и указал на чашку перед принцем:

— Будьте покойны. В этот чай я ничего не подмешивал.

О Луизе король вновь не проронил ни звука.

Франц медленно прикрыл глаза, даже не взглянув на фарфор, а затем вновь поднял взгляд на правителя:

— А как насчет всего остального?

— Всего остального?… Право, затрудняюсь ответить. Что бы я ни сделал, вы вряд ли почувствуете себя в полной безопасности. И все же, раз вы столь драгоценный гость, который когда-нибудь может нанести нам повторный визит, я приложу все усилия, чтобы ваше пребывание здесь было максимально комфортным.

— Боюсь, вы смотрите совсем не туда, куда следует.

Франц едва заметно повел плечом и коснулся рукой своего пояса:

— Полагаю, для начала мне причитается исчерпывающее объяснение, почему вы сочли возможным сотворить подобное.

— Звучит так, будто вы искренне убеждены, что клинком, направленным на вас прошлой ночью, двигала моя рука.

«Не имеет значения, даже если ты признаешь, что ранен. Можешь призвать их к ответу и выказать свое недовольство».

— Разве в Секреции существует хоть что-то, до чего не может дотянуться ваша рука?

— Ну… как знать. Я вовсе не из тех людей, кто станет протягивать руку к кому попало.

— Именно поэтому я и уверен, что рука Вашего Величества дотянулась именно до меня.

Девлан прозрачно намекнул: «Ты недостаточно важная персона, чтобы я лично пачкал о тебя руки». Ответ Франца был безупречно надменным: «Я фигура куда более крупная, чем вы смеете надеяться, чтобы удостоиться вашего удара».

Девлан издал короткий, сухой смешок, похожий на кашель.

Некоторое время он глухо посмеивался, точно человек, услышавший презабавный анекдот, а затем вновь впился взглядом во Франца. Принц Кайриса продолжал с ледяным спокойствием:

— По правде говоря, я глубоко разочарован в Вашем Величестве. Крайне разочарован.

— И что же могло вызвать столь горькое чувство?

— Я собственными глазами узрел ваше мелочное «великодушие», когда по воле государя, не сумевшего справиться с собственным младшим сыном и водимого за нос безродными выскочками, его наложнице поднесли чашу с ядом. Как же мне не разочароваться?

Девлан даже не попытался возразить или объяснить, что Луиза отравила себя сама по собственной воле. Напротив, его лицо ни на миг не дрогнуло, а на губах вновь заиграла тонкая улыбка:

— Увы, я тоже человек и вовсе не совершенен. Однако то, что вы столь легко разочаровались во мне из-за такой малости, лишь доказывает, сколь высокого мнения вы обо мне были изначально… Что ж, полагаю, мое величие в ваших глазах изрядно померкло после этого досадного недоразумения.

— Вы совершенно правы.

— Это одновременно и лестно, и печально. Приятно знать, что вы столь высоко меня ценили, но прискорбно видеть ваше разочарование оттого, что я якобы не приложил к вам руку лично. Чувство, которое трудно выразить простыми словами. В последнее время мало кто смотрит на меня с такой искренней теплотой. Знай я заранее, что ваши слова доставят мне столько радости и досады, я уделил бы приему куда больше внимания. И что же нам теперь с этим делать?…

— Я считаю, что совершенную ошибку уже не исправить, — отрезал Франц. — Я разочарован в Вашем Величестве, а у вас нет причин чего-то от меня ожидать. Я лишь побуду здесь недолгое время и уеду восвояси, так что не думаю, что вам стоит и дальше утруждать себя заботой о моей персоне.

Девлан на мгновение погрузился в раздумья, после чего легко кивнул и лукаво прищурился:

— Раз уж вы прибыли сюда в одиночестве, полагаю, будет вполне справедливо, если и обратный путь вы проделаете точно так же. Что скажете, если я позабочусь хотя бы об этом?

— Вот как.

Уголок губ Франца едва заметно дрогнул в холодной усмешке.

Он протянул руку, неторопливо взял чашку, к которой до этого даже не притрагивался, и сделал один глубокий, неспешный глоток.

— … Очень сомневаюсь, что вы способны о чем-то позаботиться.

Принц бесшумно вернул чашку на стол и поднялся на ноги:

— Я утомился. Позвольте откланяться.

Разговор был окончен.

На этот раз, даже не спросив формального дозволения покинуть королевский кабинет, Франц лишь слегка склонил голову, развернулся и зашагал к выходу.

«Я знаю, как рискнуть собственной жизнью, чтобы отнять твою».

«… Точно так же, как поступил другой твой сын».

Девлан, чей взгляд был прикован к медленно закрывающейся двери кабинета, слегка опустил ресницы. На его губах застыла долгая, леденящая душу улыбка — в голове вновь и вновь звучали предсмертные слова Луизы.

Цвет лица Луизы был пугающе серым. Она неподвижно лежала на кровати, бледная как полотно, однако полог, призванный скрывать ложе от посторонних глаз, отдернули в сторону.

Калиан медленно подошел и остановился у постели.

— Я ведь велел тебе возвращаться, Калиан, — глухо, совершенно безжизненным голосом произнес Чейз. Он сидел рядом, низко опустив голову и сжимая холодную ладонь матери в своих руках.

Ничего не ответив, Калиан лишь на миг задержал взгляд на лице женщины, а затем обернулся через плечо:

— Хина.

Один из двух сопровождавших его кайрисских рыцарей молча кивнул и сделал шаг вперед.

С первым же шагом фигура воина словно осела — рост уменьшился едва ли не на пядь. Со вторым шагом длинные темно-каштановые волосы стремительно выцвели, обратившись в чистое серебро. Еще один шаг — и широкие плечи сжались, обретая хрупкие девичьи очертания. Наконец, с последним шагом смуглая кожа рыцаря стала фарфорово-белой. В следующее мгновение рядом с Калианом уже стояла Хина, смотрящая на мир своими привычными огромными черными глазами.

Взглянув на лежащую без памяти Луизу, девушка тут же вскинула руки. Вот только потянулась она вовсе не к постели.

Ее пальцы решительно сомкнулись на запястье Калиана.

Принц, не совсем понимая, что она делает, не стал убирать руку и лишь покорно замер. Спустя пару мгновений Хина проделала то же самое с Луизой, после чего отпустила ладонь женщины и быстро задвигала пальцами.

— Молодой принц ранен куда тяжелее.

Чейз и Тэйлан не понимали языка жестов.

Калиан поднял руку и очень медленно, с заметной неловкостью стал складывать ответные знаки:

— Я крепкий.

— Сначала я исцелю доброго принца.

— Мне станет легче, стоит лишь отдохнуть.

— Вы думаете, эта госпожа важнее?! — жесты Хины стали резкими, пальцы замелькали с возмущенной скоростью. — Состояние принца гораздо хуже! Как вы вообще смеете ходить на ногах с такими ранами?!

Его отчитали.

Калиан на мгновение замялся, а затем произнес вслух:

— Хина. Возможно, тебе трудно понять это с первого взгляда, но… она для меня словно родная мать. Поэтому прошу тебя.

Хина в упор посмотрела на него.

Ее ничуть не удивило признание, что наложница правителя чужой страны дорога принцу как мать. Однако в ее больших темных глазах горело непоколебимое упрямство. Ее руки вновь взметнулись в воздух:

— И ради такого дорогого человека вы бросили себя на растерзание боли? Вы думаете, ей станет легче, если она узнает, что ее спасли ценой вашей жизни?! Это ранит ее еще больнее!

На этот раз отповедь оказалась куда строже.

Хина вновь потянулась к Калиану, крепко ухватила его за рукав и силой усадила в кресло, которое предусмотрительно пододвинул Тэйлан.

— Сидите смирно.

Этот жест не требовал перевода.

— Упрямый до невозможности…

А смысл этого безмолвного упрека и вовсе читался в каждом ее движении.

Не тратя больше времени на споры, Хина опустила ладони: одну — на грудь Луизы, вторую — на плечо Калиана.

Мгновение спустя из ее маленьких пальцев полилось мягкое, теплое сияние, напоминающее ласковые лучи раннего весеннего солнца.