Раннее утро, залитое бледным солнечным светом.

Цок, цок.

Эхо лёгких шагов разносилось по залитому солнцем коридору с высокими окнами. Луиза, облачённая в нежно-голубое платье с лиловой вышивкой, шла вперёд, не проронив ни звука.

У массивных дверей в дальнем конце галереи её шаги затихли. Страж, преграждавший вход, низко склонил голову:

— Мне приказано никого сегодня не впускать.

— Я знаю, зачем иду, так что доложи обо мне.

— Прошу прощения, госпожа…

Луиза выразительно указала на дверную ручку:

— Мне открыть её самой?

— Как я уже сказал, сегодня Его Величество…

В этот момент из-за дверей донёсся глухой голос:

— Довольно. Впусти её.

Это был Девлан.

Король всегда выказывал неизменную заботу и снисхождение лишь двоим: Луизе и покойной королеве Дианне. Вплоть до недавних событий он не давал повода усомниться в своей благосклонности и к Чейзу. Разумеется, лишь внешне. Что творилось в душе короля, ведал лишь он один.

Получив дозволение господина, рыцарь без лишних слов распахнул створки.

Девлан подошёл к дивану, опустился на бархатные подушки и заговорил прежде, чем вошедшая женщина успела склониться в поклоне:

— Давно не виделись.

— … Да, Ваше Величество.

Это едва ли напоминало приветствие супругов, но они действительно не встречались уже очень давно. Ограничившись коротким ответом, Луиза села напротив.

Вскоре вошёл камердинер, бесшумно поставил на столик две чашки чая и удалился. Неподвижный взгляд Луизы замер на фарфоре.

— Что ж. Ты явно пришла не для пустых светских бесед. Что стряслось?

— Я пришла сказать, чтобы вы остановились.

Луиза подняла голову, глядя королю прямо в глаза.

Девлан помолчал, затем с мягкой усмешкой покачал головой:

— Не понимаю, о чём ты.

— Прекратите всё, что вы затеяли.

— Я по-прежнему дорожу тобой, забочусь о сыне и радею о благе своего королевства. Кто посмеет мне помешать?

— Я знаю, что вы намерены оклеветать наследного принца. Знаю, чего пытаетесь добиться этой паутиной лжи. Его Высочество…

— Не думаю, что мне стоит это слушать, — мягко перебил Девлан. — Будь благоразумнее в словах.

— Я видела всех, кто погиб из-за вашей ненасытной жадности. Видела, как оборвались жизни королевы и моих родных, и как их тела предали забвению. Я знаю, сколько солдат пало прошлой ночью. Мне известно всё.

— Луиза.

Взгляд Девлана похолодел.

Но Луиза не отступила:

— Лишённая короны и казнённая королева Кайриса, государственный канцлер Риверна… Ни один преступник не пролил столько крови, сколько пролили вы. Вы — чудовище, Ваше Величество. Остановитесь. Сейчас же.

— Замолчи.

Девлан поднял ладонь, обрывая её речь.

Лицо короля оставалось спокойным, без тени гнева, когда он заговорил:

— Я подорвал здоровье, вовремя не распознав яд в курильнице для сна. Что ж, если рассуждать так — это моя оплошность. Но на этом всё. Не испытывай моё терпение и ступай к себе. Я пока не желаю вражды ни с тобой, ни с наследным принцем.

— Вы отвернулись от меня с самого начала. Вы избрали кривую тропу. Вся ваша жизнь — череда выборов, которые правитель не имел права совершать.

— И что с того, если выбор оказался неверным? Это тоже способ выжить.

Девлан тихо рассмеялся.

Глядя на его неизменную надменность, Луиза протянула руку и взяла чашку. Коснувшись пальцами тёплого ободка, она произнесла:

— Не способ выжить, а жалкая агония труса, вцепившегося в трон. Вы прожили жизнь в вечном страхе потерять корону. Покарайте меня по справедливости и отпустите власть. Это моя первая и последняя просьба к вам.

— Луиза. Я сказал всё, что хотел.

Девлан улыбнулся той редкой, тёплой улыбкой, которую в этом мире видели лишь она и Дианна.

— … Хорошо.

Луиза поднесла чашку к губам и сделала глоток.

Дзинь.

Фарфор опустился на блюдце. Вместо того чтобы встать и уйти, она заговорила вновь — ледяным, неестественно ровным тоном:

— Существует подробная летопись всех ваших злодеяний. Вы полагали, что надёжно спрятали концы в воду, но мы с покойной королевой вели свои записи. Там подробно описаны ваш недуг и то, какими средствами вы пытаетесь продлить свои дни. Стоит этому открыться — и дворяне перестанут вас бояться.

— Я знаю. В подлунном мире нет тайн, и при должном усердии улики найдутся всегда. Но даже зная правду, знать не подаст руки наследному принцу. Они не уверены, чью сторону он займёт, а потому ищут опоры на стороне. Глупцы, не правда ли?

Девлан на мгновение умолк, взвешивая мысли, и продолжил:

— Иначе им пришлось бы возвести на трон бастарда чужой крови. Неужели эти алчные псы способны договориться меж собой, кому отдать венец? Они на это не пойдут.

— Напрасно вы так думаете. Отныне они поверят наследному принцу, а не вам.

— Неужто?

— Я оставила приписку: ни при каких обстоятельствах я не наложу на себя руки. И если со мной что-то случится — на то никогда не было моей воли.

Луиза не сводила глаз с лица Девлана.

Король безмолвствовал.

— Всем в королевстве известно, как сильно Чейз привязан ко мне. Стоит мне испустить дух прямо здесь, в ваших покоях — и между вами с сыном разверзнется непреодолимая пропасть. Дворяне без колебаний присягнут наследному принцу. Они объединятся вокруг него. Даже те, кого вы зовёте глупцами, умеют думать и действовать, когда видят выгоду. Что произойдёт, когда они сложат воедино ваши грехи, узнают о вашей болезни и решат довериться Чейзу? Боюсь, Ваше Величество даже представить себе этого не может.

— … Луиза.

— Государь.

Её голос едва заметно дрогнул:

— Не вы один умеете расставлять капканы. Я тоже способна сплести петлю, чтобы забрать вашу жизнь. Я научилась этому у вас.

Лицо Девлана окаменело.

Взгляд Луизы оставался непоколебим.

— … В точности как научился другой ваш сын.

Кх!…

К горлу подступила багровая волна.

Голубой шелк платья, хранивший память о любви Чейза, окрасился тёмно-алым.

«Зион» протянул свои щупальца к Секреции.

Лишь благодаря их вмешательству принцы Кайриса избежали верной гибели. Никто не знал, откуда и когда последует новый удар. Не было даже уверенности, удастся ли им вообще вернуться домой живыми. Именно поэтому Калиан предпочёл укрыться на загородной вилле, а не во дворце.

[Наставник. Прошу вас, прибудьте сюда ненадолго.]

[Хорошо. Я скоро буду.]

Калиан связался с Аланом, и тот, как всегда, согласился без лишних расспросов.

Разумеется, для визита Алану требовалось сложить полномочия главнокомандующего «Валкана». Ему надлежало явиться исключительно как Алану Манасилу — наставнику принца Калиана, маркизу Кайриса и барону Секреции.

До поры до времени этого было достаточно. О том, что противники действуют вслепую, они не знали, так что план просто временно освободить его от должности, как и Арсена, казался вполне разумным. По крайней мере, так думал Калиан. Ровно до этого мгновения.

[Немедленно возвращайтесь в Кайрис. Наследный принц слёзно умоляет вас об этом.]

Вызов поступил от Тэйлана Кастрина.

Лица мастера меча не было видно, но тревога в его голосе сквозила со всей очевидностью. Тэйлан был не на шутку взволнован.

[Леди Лин передала важные бумаги. Спрячьте их на вилле. Уезжайте в Кайрис вместе с барышней. Умоляю, защитите её.]

Случилось нечто непоправимое.

Калиан вскинул взгляд, убедился, что барьер Тишины по-прежнему держится, и пересказал слова мечника:

— Это сэр Кастрин. Он велит нам немедленно уходить в Кайрис, забрав с собой Арианну.

— Что там произошло?

Вместо ответа Калиан покачал головой и мысленно обратился к Тэйлану:

[Где брат Чейз?]

[Он подле меня, но сейчас не в силах говорить с вами, Ваше Высочество. Я говорю от его имени.]

[Мне тяжело двигаться. Объясните толком, что стряслось.]

[До нас дошли вести, что среди заговорщиков, напавших на вас, была замечена знать. Мы вели тайное расследование через «Птиц», не прерывая связи с Союзом магов…]

Чего и следовало ожидать.

Чейз сумел сложить картину воедино, даже не дожидаясь вестей от Калиана.

[Госпожа Луиза добилась личной аудиенции у Его Величества.]

Пальцы Калиана замерли. Алые глаза закрылись.

Этих слов было довольно. Он мгновенно понял, что и зачем сделала Луиза. Калиану хотелось проклясть собственный разум за то, с какой пугающей быстротой тот нашёл объяснение случившемуся.

Кто внушил ей мысль принять яд на глазах врага, чтобы выбить у того почву из-под ног? Кто подал этот проклятый пример?…

[… Каково её состояние?]

[Всё плохо. Лекари дают от силы два-три дня, но вряд ли она протянет и столько. Если случится худшее, Чейз потеряет рассудок. Я жду его приказа, но вам, принц, лучше покинуть столицу сию же минуту. Иначе вас затянет в эту бойню.]

[Погодите. Сэр Кастрин.]

Калиан судорожно сжал кулаки.

[Я свяжусь с вами позже. Ждите.]

[Слушаюсь.]

Пальцы Калиана мелко дрожали. Заметив это, Франц помрачнел, а Калиан медленно поднял на него тяжёлый взгляд:

— Брат… Мне нужна Хина.

С этими словами принц попытался подняться на ноги.

Франц шагнул вперёд, преграждая ему путь:

— Ты хоть понимаешь, что если сунешься в королевский дворец в таком виде, ни Девлан, ни «Зион» не оставят тебя в живых?

— Я отброшу их. Чего бы мне это ни стоило. К тому же скоро прибудет наставник, так что худшего не случится.

— А когда ты её спасёшь? Что потом?

Франц указал на очевидное: если позвать Хину и исцелить Луизу, что делать дальше? Сможет ли Калиан защитить целительницу, когда сам едва держится на ногах? А ведь рядом будут обезумевший Девлан и затаившиеся убийцы «Зиона».

— Я не забыл о положении дел в Секреции. Мы всё взвесим перед тем, как действовать, так что не изводи себя.

— И маркиз Манасил заявится сюда под видом полоумного синеволосого бродячего мага?

— Именно так.

— И ты всерьёз полагаешь, что пара принцев-чужаков без власти смогут диктовать условия, притащив за собой безродного волшебника? Хватит строить иллюзии. Готовься как следует.

Слова Франца били наотмашь: одной лишь грубой силы здесь было мало.

Одно дело — отсиживаться под крылом Алана, искать заговорщиков и возводить Чейза на трон. И совсем другое — бросить архимага в открытый бой, рискуя его жизнью ради чужой короны.

— Разве не ты сам вбивал мне в голову, что вес власти так же важен, как и ответственность, которую она налагает?

— … И что с того? Думаешь, я не знаю, что начнётся, явись наставник сюда в чине главнокомандующего?

Нечто подобное Франц говорил ещё до их поездки в Город эльфов. Разумеется, он лишь повторял уроки самого Калиана. Но беда заключалась в том, что высокое положение развязывало руки, одновременно увеличивая груз последствий от каждого шага. Именно поэтому титулы Арсена то взлетали, то падали по воле принцев.

— Вот именно. Если маркиз Манасил не может явиться как командующий, значит, этот титул должен носить тот, кто сможет извлечь из него пользу.

— Брат.

Калиан опешил, глядя на Франца. Лишь теперь до него дошёл истинный замысел брата.

Чтобы протянуть руку помощи принцу, попавшему в опалу, заступник сам должен обладать неоспоримым весом. Если безвластный принц, приехавший из любопытства, в одночасье примерит венец наследника, расстановка сил перевернётся с ног на голову.

— Как бы скверно ты ни ладил с братом Рэнделлом, не слишком ли ты опрометчив?

В отсутствие обоих принцев посты командующего и вице-командующего «Валкана» останутся пустыми. Сиона сможет прикрыть дворец, но её сил хватит лишь на защиту жизни Румейна. Не более.

Если положение Калиана и Франца в Секреции пошатнётся, станет ли Рэнделл сидеть сложа руки? Точнее, позволят ли бездействовать маркиз Грей Бриссен и священники Тенсила, стоящие за его спиной?

— Об этом пусть болит голова у Его Величества. Отцу давно пора вспомнить, каково это — быть родителем, и начать шевелить мозгами. Невеликий труд.

— …

— К тому же пора прощупать почву под махинациями Тенсила.

— Мы так не договаривались! Венец наследного принца — не плащ «Валкана», его нельзя примерять и сбрасывать по щелчку пальцев!

— Всё можно, если захотеть.

— Прекрати нести чушь! Ты же погибнешь, Франц! Ради чего?…

— Я делаю это не ради смерти. А ради жизни, — оборвал его Франц. — Разве не ты твердил мне, что приглядывать за кошками — лучший способ остаться в живых?

— … Я имел в виду совершенно другое!

Калиан порой думал, что Франц унаследовал лишь черты Сиспаниан, но в его жилах определённо текла упрямая кровь Хацуары. Иначе с чего бы ему так радеть за спасение Луизы?

Тяжёлый вздох вырвался из груди Калиана при мысли о том, сколько новых бед сулит этот шаг.

— Брат, даже не влезая в то, чего ты так отчаянно избегал, можно найти другой выход…

— Я обещал, что на сей раз войны не допущу. Разве этого мало?

С этими словами Франц протянул руку и бесцеремонно сдёрнул браслет с запястья Калиана. Нахмурившись при виде того, как брат даже не пытается сопротивляться, он наполнил артефакт маной:

— Заткнись и сиди смирно, лгунишка недоделанный.

Глядя на ошарашенного Калиана, явно не понимавшего, кто из них двоих сейчас лает больше, Франц криво усмехнулся:

— Отправляйся в Камильон и заводи хоть свору псов. Твою шкуру я беру на себя.

Калиан лишь молча схватился за голову.

Франц отступил на полшага.

Он встал чуть позади Алана, обозначив крошечную дистанцию.

В этом зазоре между Калианом и архимагом Алан отвесил едва заметный, исполненный глубокого почтения поклон:

— Его Величество принял решение касательно титула наследного принца. Отныне…

— Я знаю.

Франц бросил короткий взгляд на брата.

Калиан, встревоженно смотревший на него, лишь слегка склонил голову, не проронив ни слова.

Алан подошёл к Калиану, нарочито широко распахнул полы своего плаща, укрывая его от ветра, и тихо произнёс:

— Зачем вы вышли на такой холод?

Хоть жест и предназначался для чужих глаз, тревога в голосе наставника была неподдельной. Калиан с благодарной улыбкой кивнул:

— Стоять… немного тяжело.

К удивлению присутствующих, первым на эти слова отозвался вовсе не Алан, а Франц. Резко повернувшись к секретианским рыцарям, он процедил:

— Вы слышали? Моему брату тяжело стоять. Так и будете держать нас на пороге?

— Какими бы чужими ни были наши страны, разве подобает так встречать наследного принца и принца союзного государства? Неужели с ними так обращались всё это время? — холодно добавил Алан.

Маг в алых одеждах возвышался посреди дворцового двора.

В отличие от их первого прибытия в Кайрис, сейчас солнце стояло высоко. Необычный цвет волос архимага бросался в глаза каждому. Ни у кого не осталось сомнений: перед ними сам Алан Манасил.

Рыцарь, опешивший от гневной отповеди внезапно возникшего архимага, поспешил оправдаться:

— Потому я и предложил пройти внутрь…

— Не туда.

Франц оборвал его на полуслове.

— Но флигель уже готов, принц Франц. Как я уже докладывал, во дворце…

— Я сказал — нет.

Франц медленно оглядел оцепление и с ледяной надменностью произнёс:

— Вы слишком узко мыслите. Моему немощному брату не под силу тащиться во флигель. Ему нужны подобающие покои.

«Сиспаниан. Твоё благословение могло бы действовать чуть расторопнее. Я скорее сдохну от несправедливости, чем от ран».

— … Потерпи, брат. Со мной всё в порядке, — выдавил Калиан, подыгрывая и слегка опираясь на стоящего рядом Алана.

Притворства здесь было немного — ноги принца действительно подкашивались. Алан лишь тихо цокнул языком.

— И раз уж я вновь ступил под эти своды как Наследный принц Кайриса, мне надлежит засвидетельствовать почтение Его Величеству королю Секреции. Сию же секунду.

«И этот человек твердил, что ни за что не переступит порог Камильона?»

Франц чувствовал себя в новой роли как рыба в воде.

Пока новоиспечённый наследник безжалостно отчитывал командира стражи, Калиан вновь потянулся мыслью к Чейзу.

[… Калиан.]

Наконец раздался долгожданный ответ.

В сознании зазвучал глухой, измученный голос брата.

[Как твои раны? Ты в порядке?]

[Обо мне не беспокойся. Как матушка?]

Чейз первым делом принялся расспрашивать о его здоровье, даже не успев выразить облегчение от того, что брат жив. Калиан поднял взгляд и поспешил успокоить его:

[Хуже ей пока не стало. Но времени мало.]

[Всё обойдётся. Не думай ни о чём дурном, просто дождись меня.]

Чейз промолчал.

Калиан чуть повернул голову, скользнув взглядом по верным кайрисским рыцарям, и мягко добавил, словно укачивая чужую боль:

[Я здесь. И со мной Хина.]