Чёрная бабочка.
В памяти всплыл образ бабочки, словно сотканной из крупиц ночного неба или россыпи тёмных звёзд.
Вместе с этим воспоминанием пришла мысль о Сиспаниан и том странном утешении, которое она ему дарила. От этих мыслей на губах Калиана мелькнула мимолётная улыбка.
Чёрная бабочка, молящая о смерти. Человеку, для которого она оставалась единственной отрадой в жизни, нелегко иметь дело с тем, кто не способен принять даже эту малость. Особенно если этот человек — тот самый, кто и вырастил его таким.
Не стань он ядовитым змеёнышем, его судьба сложилась бы совершенно иначе в тот день, когда он очнулся в теле принца Кайриса. Если именно благодаря Девлану ему удавалось выживать и зайти так далеко, то что теперь сказать, раз человек, обязанный ему жизнью, сам угодил в капкан, пытаясь расправиться со старым змеем?
— Похоже, братцу совсем недурно.
Раздался голос Франца, до этого молча наблюдавшего за Калианом. Закинув ногу на ногу, Второй принц заговорил впервые за долгое время:
— Гляжу, вслух ты гавкать не можешь, так решил в собственной голове побрехать?
— Я ни о чём таком не думал.
— Скорее на ренисците вырастут бананы, чем я в это поверю.
«Если уж собрался врать, то делай это правдоподобнее».
Глядя на его недовольное лицо, Калиан тихо вздохнул:
— Больше не буду.
Калиан молча перевёл взгляд на далёкую морскую гладь за широким окном, а затем вновь оглядел комнату. В поле зрения попали Арсен и Арианна.
Он так и не успел поблагодарить Арсена, который сломя голову бросился ему на выручку. Не успел даже поздороваться с Арианной, с которой не виделся целую вечность. Едва открыв глаза, ему пришлось выслушивать язвительные речи Франца.
Калиан уже собирался обратиться к ним обоим, но тут же прикусил язык. Между ними и принцами колыхалась полупрозрачная плёнка заклинания. Арсен, не доверявший Арианне до конца, растянул вокруг Калиана и Франца барьер Тишины. Им предстояло обсудить дальнейшие шаги против Девлана, и маг опасался, как бы девушка, услышав лишнее, не натворила глупостей.
— Маркиз Манасил…
— Я попросил его прибыть, так что он будет здесь ближе к вечеру.
— И что потом?
— Было бы славно, появись он прямо сейчас.
— Нет.
— И что мне прикажешь делать, когда наставник прибудет? Отправить его прямиком в опочивальню Девлана? Я собирался вскоре известить Кирие, но, полагаю, ничего страшного не случится, если и наставник узнает обо всём.
— Опять залаял.
Калиан слабо улыбнулся и попытался откинуться на спинку кровати, но тут же затаил дыхание от пронзившей боли. Оставив попытки опереться на твёрдое дерево израненной спиной, глубоко распоротой клинком с фальшивой аурой, он посмотрел на Франца:
— Брат, ты ведь хорошо охотишься?
— Только из лука.
— А капканы ставить доводилось?
— Нет.
Калиан чуть выпрямился, и с его губ сорвался тихий смешок:
— С капканами забавная штука выходит. Чтобы поймать оленя, ловушку ставят на оленьей тропе. Чтобы поймать лису — на лисьей. Вот только никогда не знаешь наверняка, кто в неё угодит. Попасться может кто угодно. Бывает, лиса случайно сворачивает на чужую тропу, а в особо удачный день олень с лисой и вовсе могут угодить в капкан вдвоём.
В точности как Леннон, попавшийся в сеть, расставленную для графа Латрана, торговавшего государственными тайнами Кайриса и скупавшего божественные артефакты.
— Этот капкан Девлан готовил для брата Чейза. Но в него угодили и мы с тобой. Я думал, мы привлекли к себе достаточно внимания короля, но, видимо, всё же не до конца.
Девлан по-прежнему жаждал свергнуть Чейза.
Вместо того чтобы всерьёз опасаться Калиана или Франца, он всё так же упорно пытался убрать Чейза — единственного, кто наглухо перекрыл ему пути к продлению собственной жизни. Ради этого он замыслил убить Калиана, обведя всех вокруг пальца показным интересом к Францу.
Всё было подстроено так, будто Чейз, вступив в сговор с недовольной знатью, расправился с Калианом и двумя магами, а затем попытался свалить вину на короля.
— Если брат Чейз объединит силы с тобой и выставит это нападением на меня, у Девлана появится повод прижать его к ногтю. Он сможет объявить виновной маркизу Лин или любого другого неугодного дворянина и снести им головы. А если ты отступишься от меня и принесёшь искренние извинения, Его Величество Румейн не сможет развязать войну. Ведь «Валкан» окажется в твоих руках.
Чейз, опираясь на заговорщиков, сговаривается с Францем, чтобы устранить Калиана. Но даже случись такое, Румейн не начал бы войну. Ведь один из соучастников — его собственный второй сын, под началом которого находится «Валкан». В ситуации, когда неизвестно, пойдёт ли Франц войной на Секрецию или обратит клинки против родного отца, королю Кайриса пришлось бы замять дело.
Во время войны власть неизбежно переходит к тем, у кого есть частные армии и военное влияние. Развяжи они войну прямо сейчас, это лишь укрепило бы пошатнувшиеся позиции Бриссенов и непомерно возвысило Франца, за спиной которого стояли войска. Девлан прекрасно это понимал. И, исходя из этого, рассчитывал спасти и своё королевство, и собственную шкуру, устранив Калиана.
Девлан не представлял, на что способен пойти Алан ради своего ученика, даже оставив пост главнокомандующего. Девлану вовек было не постичь истинный характер Франца. А потому король Секреции расставил капкан: избавиться от Калиана, связать Чейза по рукам и ногам и продлить себе жизнь. И Калиан с Францем действительно угодили в эту ловушку.
— Сперва я так и думал. Но, похоже, просчитался.
Да, вначале всё казалось именно таким.
Однако оставались несостыковки.
В кои-то веки между двумя братьями завязался по-настоящему связный разговор.
— Если бы умереть должен был только один.
— Верно. Если бы ловушка изначально рассчитывалась так, чтобы ты остался в живых, следовало действовать иначе.
Сказав это, Калиан на мгновение опустил глаза.
Он постучал кончиками пальцев по чёрному покрывалу на коленях, приводя мысли в порядок, и вновь заговорил:
— На самом деле меня кое-что озадачило. Зачем было отправлять воинов «Зиона» и мечников порознь? Раз меня решили отравить, значит, моя смерть была делом решённым. Так почему воины «Зиона» держались отдельно? Почему они не вмешивались, пока все мечники не перебили друг друга?
В горле пересохло от долгой речи, и Калиан потянулся к кубку с водой на столике у кровати, осушив его залпом. Франц лишь нахмурился, глядя, как брат без тени сомнения пьёт, даже не пытаясь проверить, что налито в кубок. Калиан не обратил на этот жест внимания; переведя дух, он продолжил:
— Ты напал первым, но то, с какой лёгкостью мечники попытались тебя прикончить, показалось мне странным. Если бы всё шло по плану, они должны были стоять до последнего. Но они слишком легко отнеслись ко Второму принцу, с которым якобы собирались заключить союз, сочтя его разменной монетой. Это было неправильно. Мне следовало догадаться ещё тогда. Мы оба сплоховали.
Они едва успели перемолвиться парой слов о гороховом цвете волос, как Калиан потерял сознание, так что времени на размышления не оставалось. И всё же винить за оплошность приходилось лишь самих себя.
Калиан некоторое время смотрел на хрустальную люстру на потолке, затем перевёл взгляд за окно и спросил:
— «Зион». Что думаешь о них?
— Полагаю, Девлана тоже провели.
— Похоже, вмешательство «Зиона» действительно стало непредвиденной переменной.
— Возможно.
Калиан кивнул, собираясь продолжить, но замер, сдерживая дыхание, а затем произнёс:
— Когда на берегу появились воины, рыцарь, говоривший с тобой, даже бровью не повёл. Значит, Девлан выставил лишь четверых воинов «Зиона», с которыми мы столкнулись вначале. И ещё тех, кого отправил в лес Бриджит. Полагаю, этим его приготовления и ограничились.
— Не думаю, что Девлан догадывался, с каким мастерством ты умеешь меня игнорировать. Видимо, так оно и есть.
Калиан тихо хмыкнул — Франц по-прежнему относился к нему как к шелудивому щенку.
— Чтобы избежать лишних сложностей после моей гибели, ему требовалось в первую очередь устранить леди Сейрен, так что отправка людей «Зиона» в лес Бриджит выглядела логично. Погибли бы оба — прекрасно. Не погибли — всё равно оставался способ очернить брата Чейза. Девлан наверняка считал, что в любом случае останется в выигрыше.
— … А вторые?
— Да. Мечники и ещё двое зионцев целились не только в меня, но и в тебя. Их подослал не Девлан. Судя по тому, что воины пустыни выжидали, пока не полягут все мечники, они действовали отнюдь не заодно.
Девлан расставил капкан на Чейза.
Они подготовили ловушку для Калиана.
Но в их игру вмешалась третья сила.
— Если на этой земле одновременно погибнут двое принцев, больше всех потеряет именно Девлан.
Смерть Калиана была королю Секреции на руку, но Франц обязан был выжить.
Конечно, гибель обоих братьев в междоусобной схватке стала бы удобным предлогом. Но в таком случае разве не исчезла бы сила, сковывавшая Румейна в отношении «Валкана»? Погибни Франц, король Кайриса взял бы корпус под личный контроль, и ради сдерживания Бриссенов ему волей-неволей пришлось бы развязать войну. Расклад сил изменился бы с точностью до наоборот.
Взгляд Франца смягчился, когда он вспомнил ту тревогу о надвигающейся войне, что охватила его при виде летящего в него клинка.
— Тогда действительно началась бы война.
Тук, тук, тук.
Пальцы Калиана отбили негромкую дробь по покрывалу.
— Доверия между ними не было.
— Верно. Не знаю, как именно они манипулировали «Зионом», но Девлан тоже получил удар в спину.
Кому же тогда выгодна бойня между Кайрисом и Секрецией?
— В пламени войны дворянство лишь приумножает свою власть.
Франц едва заметно кивнул:
— А от столкновения Кайриса и Секреции выиграют все остальные страны континента.
Война, о которой втайне грезила знать Секреции изнутри и соседние державы извне. Кто-то отчаянно жаждал этого пожара.
— Даже если щупальца «Зиона» расползлись по всему материку, у них должен быть предводитель. Главное — он жаждал войны и срежиссировал это нападение, подбив местных дворян на бунт. С одной стороны, он притворился союзником Девлана. С другой — посулами переманил аристократию на свою сторону. Но, похоже, его замысел потерпел крах… И что нам теперь с этим делать?…
Они действительно угодили в капкан Девлана.
Но и сам Девлан едва не сломал шею в капкане «Зиона» и собственных вельмож. И не захлопнулась эта ловушка лишь потому, что Калиан остался жив.
Калиан в капкане Девлана, а Девлан — в капкане «Зиона».
— Забавно получается.
Тук, тук, тук.
— Кирие и рыцари всё ещё во дворце?
— Я слышал, ты велел им приглядывать за маркизой Лин.
С этими словами Франц бросил короткий взгляд за пределы барьера Тишины.
— Не потому ли ты приказал своей новой подчинённой тайно доставить Девлана сюда?
Калиан покидал дворец, ожидая нападения. Пусть он и не знал всех подробностей, но прекрасно понимал: среди знати найдутся те, кто затаил недоброе.
Он не предполагал, что в дело вмешается «Зион», но если дворяне сбиваются в стаю, кто встанет во главе? Поразмыслив, он поручил следить за маркизой Лин. Из всех придворных она была ближе всего к Чейзу и лучше прочих понимала его положение. И пусть сейчас маркиза находилась под арестом, слух и голос у неё никто не отнимал.
А на случай, если бы маркиза вздумала совершить глупость, Калиан отправил Айлу.
— Эй, ваши высочества! Раз уж захватили кого-то в плен, извольте обращаться с пленницей подобающе! О чём можно шептаться так долго?
Арианна, заметив, что братья смотрят в её сторону, возмущённо подала голос. Калиан не сдержал тихого смеха, но тут же поморщился, затаив дыхание:
— Ты самая беспечная заложница на свете.
Если бы Калиан не смог вернуться во дворец, Айле надлежало исполнить первый приказ: схватить Арианну и доставить её к нему. Пленённая дочь маркизы Лин выразительно указала пальцем на собственный живот.
Вместо того чтобы приветствовать старого друга, о котором она ничего не помнила, или переживать из-за матери, подозреваемой в заговоре, девушка в первую очередь желала утолить голод.
— Сходи поешь и возвращайся. Если мне удастся связаться с братом Чейзом…
Калиан оборвал фразу на полуслове.
Франц тоже устремил взгляд в одну точку.
[Принц Калиан. Вы меня слышите?]
Кольцо связи вспыхнуло, словно только и ждало этого мгновения.
Но голос, раздавшийся в сознании, принадлежал вовсе не Чейзу.
[… Говорите, сэр Кастрин.]
Калиан вновь затаил дыхание.
Сладкий снаружи, с благородной горчинкой внутри.
Хорошо обжаренный миндаль покрывают тончайшим слоем шоколада, дают ему застыть и повторяют процедуру снова и снова. Орех размером с ноготь методично глазируют, пока он не увеличится до толщины мизинца. Так рождается хрустящее, тающее во рту лакомство, не теряющее твёрдости самого миндаля.
— Наш кондитер превзошёл сам себя.
Алан неспешно пережёвывал миндаль. Вместо горького шоколада орехи покрыли несколькими слоями нежной глазури, щедро сдобренной молоком и сахаром. Сделав глоток кофе с густой молочной пенкой и корицей, архимаг выглядел совершенно счастливым.
Румейн, так и не взявший в толк, как можно есть такую приторную сладость — сам он скорее предпочёл бы грейпфрутовое желе, — опустил на стол перед Аланом стопку бумаг. А затем воздал должное не кондитеру, усердно совершенствовавшему десерты со дня прибытия архимага, а совершенно другому человеку:
— «Валкан» возвращается в строй быстрее, чем ожидалось. Я опасался, что из-за внезапного расширения начнётся неразбериха.
— Ваши тревоги были напрасны.
— Мне казалось, наладить согласие между магами и рыцарями будет нелегко.
— И эти предрассудки говорит правитель, замысливший собрать магов в регулярную армию?
— У них слишком разный уклад.
Палец Алана указал на блюдце с шоколадным миндалём:
— Если соединить то, что тает во рту, с тем, что несокрушимо твёрдо, получается удивительный вкус. Разве с людьми не так же?
Сделав ещё глоток кофе, Алан с мягкой улыбкой продолжил:
— Даже те, кто живёт в королевской карете и грезит воспитанием утят, в душе не злые люди. Нет ни единой причины, почему такие маги не смогли бы поладить с рыцарями, воспитанными человеком, считающим себя простым ржаным печеньем.
Маги «Валкана» умели сражаться.
Они не были глупцами, застывающими истуканами на поле боя ради долгого плетения чар, пока вражеский клинок не снесёт им голову.
Сведи в поединке мага и рыцаря — в девяти случаях из десяти верх одержит маг. Граф Эйзен Эйприн никогда не оспаривал этой разницы. Да, в личном мастерстве они могли уступать, но рыцари превосходили числом и подвижностью. Рыцари, с самого начала обученные пониманию этой грани, органично влились в ряды «Валкана». А прежних рыцарей дома Бриссен как следует вымуштровал Франц.
Так с чего бы им враждовать?
— Не стоит тревожиться, Ваше Величество, просто наблюдайте. Армия обрела достойный облик и впредь будет только расти.
«Уж не напрасно ли вы изводите себя, когда даже не знаете, чья истинная заслуга стоит за успехом "Валкана"? Впрочем, размышления — не ваша сильная сторона, так что просто сидите смирно». Румейн ожидал от архимага привычной порции колкостей, однако тот явился с утра пораньше, лакомился шоколадом и с удивительным миролюбием сносил любые слова.
Почуяв неладное, король внимательно посмотрел на Алана, снял очки, положил их на бумаги и негромко произнёс:
— Похоже, снова что-то стряслось.
— С чего вы взяли?
— Вы велик и благороден, но ваше отношение ко мне разительно меняется всякий раз, когда дело касается Третьего принца. Вы не стали бы говорить столь сладко без веской причины.
Алан улыбнулся ещё шире:
— Отрадно видеть, что вы не опускаете голову подобно быку, даже отправив двоих сыновей в чужие края.
— … Что вам нужно?
— Речь пойдёт о вашем высочестве.
— Мне казалось, у меня всё в достатке. Но, видимо, что-то понадобилось вновь.
— Именно так.
— Говорите.
— Передайте всю полноту власти над «Валканом» принцу Францу. А право направлять самого Франца оставьте за собой.
Прежде Алан единолично командовал магами и рыцарями корпуса, отдавая приказы обоим вице-командующим. Теперь же он предлагал вручить бразды правления Второму принцу и королю Кайриса, пока Франц находится в Секреции.
— Вскоре прибудет герцог Зигфрид, дабы побеседовать с отцом невесты принца. Он намеревался представить двору высокую гостью, остановившуюся в его особняке. Прошу вас, не отказывайте. Пусть она задержится во дворце на несколько дней и преподаст рыцарям «Валкана» уроки фехтования.
Румейн знал, кто гостит у Зигфридов. И, разумеется, понимал, что речь шла вовсе не о малышке Лири Бриссен.
Сиона Хилл.
Мастера меча, не уступающую по силе самому Калиану, требовалось удержать во дворце, пост командующего «Валкана» — передать Францу, а Румейну — взять управление сыном в свои руки.
Король погрузился в раздумья, потирая переносицу, и вместо согласия спросил:
— Я уже временно отстранил Герца от должности вице-командующего. Вы просите о том же для себя?
— Я говорю об отставке. Те мальчишки справятся со службой, даже если командующий на время исчезнет. Пора оказать им доверие.
— Временная отставка или окончательная?
— Если власть в Секреции сменится дурным образом, отставка станет окончательной. Но я этого не допущу.
— … Жизни принцев в опасности?
— Да.
— Тогда нужна война, а не ваша отставка!
— Если Ваше Величество объявит войну Секреции, вы больше никогда не увидите своих сыновей. Утешайтесь мыслью, что вам всего лишь придётся пережить без них эту зиму.
Ответив, Алан бросил взгляд на часы и добавил:
— И ещё одна просьба, Ваше Величество.
— Слушаю.
— Как насчёт того, чтобы прямо сейчас лишить принца Калиана титула наследника?
Румейн шумно втянул воздух сквозь зубы.
Белоснежная рубашка.
Поверх неё — чёрный камзол с высоким воротом, закрывающим половину шеи, и строгие тёмные брюки. Бросив короткий взгляд на вышитый золотом герб Кайриса, Калиан накинул длинный плащ с золотыми пуговицами. А поверх лёг алый плащ с отделкой из чёрного меха.
— Вы уверены, что всё в порядке?
В королевском дворце Секреции Калиана встретили кайрисские рыцари и Кирие, неотлучно дежурившие здесь.
Франц, бледный ничуть не меньше Калиана, вернулся во дворец вместе с ним. Оценив обстановку, они решили, что медлить больше нельзя.
— Всё хорошо.
Эврия и Рейчел оставались в Союзе магов, а Арсен дежурил на вилле подле Арианны. Защитить заложницу было личной просьбой Чейза.
— … Брат Чейз?
— Он внутри.
— А матушка?
На этот вопрос ответа не последовало.
Калиан молча кивнул и переступил порог покоев.
В то же мгновение королевские рыцари Секреции сомкнули ряды, окружив Калиана, Франца, Кирие и стоявших подле них кайрисских воинов плотным кольцом, словно беря под стражу.
— Во дворце обнаружено движение мятежников. Его Высочество приказал сопроводить принцев Кайриса и их свиту в безопасное место.
— … Не похоже, что эта мера ради нашей безопасности.
— Прошу прощения, принц Калиан. Мы немедленно проведём вас во флигель.
Калиан прищурился.
Но едва он открыл рот, чтобы возразить…
Вжих!
Перед дворцом всколыхнулась чудовищная волна чистой маны.
В глазах Калиана блеснула неподдельная радость, а Франц инстинктивно отступил на полшага.
В воздухе соткался сгусток багрового пламени, приняв очертания человеческой фигуры.
— Наставник.
— Давно не виделись, принц Калиан.
Алан, облачённый в алые одежды, неспешно шагнул вперёд.
— А также…
Архимаг мягко улыбнулся, и его взор обратился к застывшему Францу:
— Приветствую вас, Ваше Высочество Наследный принц.