Назад Том 1 · Глава 294

Пенделия.

Теперь я знаю, что это за растение.

— Вон та трава. Лекарство приготовлено именно из неё.

Арсен указал на раскидистый куст: широкие, слегка рассечённые листья венчали толстый зелёный стебель, испещрённый бурыми крапинками. Франц уже видел нечто подобное прежде.

В памяти всплыли чьи-то слова о том, как рассказчик терпеть не мог плоды этого растения — зелёные снаружи и розовые внутри.

— Я взял эту мазь у целительницы виконтессы Берн, чтобы залечивать ссадины после тренировочных боёв с принцем. Раз уж мы не можем призвать целителя, разумнее воспользоваться мазью. Принц Франц, должно быть, видит пенделию впервые?…

— Я знаю её.

— Откуда принцу Францу знать о таких травах?

Калиан рассказывал, как однажды напился, скатился со скалы, а очнувшись поутру, обнаружил, что всё тело с ног до головы залеплено этой дрянью. Вспомнив слово в слово признание брата, сделанное в городе эльфов, Франц негромко отозвался:

— Брат рассказывал, что однажды перебрал с выпивкой и кубарем слетел с обрыва.

— … А-а.

К сожалению, истинного смысла этих слов Арсен не уловил.

Неужели с королевскими особами в Секреции обращались иначе? Хотя трудно даже вообразить, что случилось бы с кайрисским принцем, вздумай кто-то облепить его раны сырой, необработанной травой прямо у дороги.

— Кхм… В любом случае, используйте её, принц Франц.

— Лучше отдай ему.

Эстина ступила на пологий склон холма. От толчка Франц болезненно поморщился и осёкся: рана отозвалась резкой вспышкой. Кобыла шла мягко, но ей всё же было далеко до Рэйвена, ступавшего с невероятной осторожностью, лишь бы не потревожить раненого хозяина.

Кровотечение уже остановилось, края порезов постепенно затягивались, однако привыкнуть к ноющей боли при каждом движении раскрытой плоти было непросто.

Франц перевёл дух, совладал с дурнотой и негромко продолжил:

— Ему нужнее.

— Пенделия обладает лёгким токсическим действием. Обычному человеку она не повредит, но вашему брату в его нынешнем состоянии такое снадобье строго противопоказано.

Франц взглянул на флакон в вытянутой руке Арсена, а затем повернул голову. Черноволосый безумец без чувств лежал поперек седла Рэйвена.

Дыхание Калиана выровнялось по сравнению с тем моментом, когда Арсен только перекинул его через седло, а посиневшие губы постепенно обретали прежний оттенок. Благословение Сиспаниан: если уж оно исцеляет любые раны, пусть и не спасает от чужой чрезмерной жадности, то с похмельем и ядами справляется на ура.

Перед глазами Франца вновь возник образ брата, привалившегося к коню.

Рубленый след на руке и глубокий рассечённый порез на пояснице.

От одной мысли об этих ранах у Франца перехватывало дыхание — как же Калиан умудрялся стоять прямо, даже бровью не поведя?

Ужасающая стойкость? Полное пренебрежение к себе? Или привычка?

Франц не находил ответа.

С коротким вздохом он сжал и разжал бескровную ладонь, озарённую лунным светом, и заговорил ещё тише:

— Маг.

— Слушаю вас.

— Сколько магов смогли бы выжить при встрече с этими людьми?

— Вы о воинах Зиона? Глава Сейрен, полагаю, справилась бы без особого труда, а вот для остальных, включая меня, всё зависело бы от удачи. Вы ведь и сами видели: я едва концы не отдал.

Они были сильны.

Франц до сих пор не мог выкинуть из головы взгляд последнего мечника Зиона. Тогда Франц безотчётно подался вперёд, и лишь вмешательство Калиана не позволило поднять клинок. Выжил бы он, вздумай драться в одиночку?

Вряд ли.

Почти наверняка погиб бы на месте.

Поразмыслив немного, Франц протянул здоровую руку к Арсену:

— Отдай мне.

— Что отдать?

— Хрустальную табличку.

— … Откуда вы знаете, что она у меня?

Арсен полез за пазуху за драгоценной пластиной связи, но вовремя вспомнил, что у Франца нет пространственной сумки, и сунул её обратно:

— Верну, когда вернёмся во дворец.

— Не пользуйся ею.

— Зачем вам забирать здоровенную пластину, которую даже положить некуда? Боитесь, что я стану болтать без спросу?

Франц смерил мага тяжёлым, немигающим взглядом:

— Ты уже связался с ними.

Арсен мгновенно захлопнул рот.

Покосившись на Калиана — вернее, опасаясь, как бы тот ненароком не услышал, — Арсен шёпотом уточнил:

— Как вы догадались?

— Надеюсь, ты не вздумал вызвать маркиза Манасила?

Разговаривать с Францем бывало невыносимо тяжело.

Спросишь, откуда он узнал, — а он выдаст такое, от чего мороз по коже.

Пришлось с трудом признать очевидное: принц понял всё с самого начала. Догадался, что Арсен через табличку связался с Рериком, а через него вышел на Алана ещё до того, как бросился на выручку принцам.

— С вами даже глоток воды сделать страшно, принц Франц. Кажется, по тому, как я пью, вы вычислите, что я ел три дня назад на обед.

Даже сквозь тупую боль Франц отметил, что Арсен вновь назвал его «принцем Францем», а не вице-командующим. Причина такой перемены могла быть только одна:

Через Алана Арсен только что добровольно сложил с себя полномочия заместителя командующего корпусом.

— Удивляешься, что я догадался?

— Я всего лишь временно отказался от звания. Если действовать как официальный офицер армии Кайриса, дипломатического скандала не миновать.

В отличие от Эврии Сейрен, готовой крушить всё вокруг невзирая на лица, Арсен предпочитал сначала оценить обстановку. Поэтому перед тем, как ринуться в бой, он на мгновение вызвал Алана и без обиняков выдал: «Наш Коко с превеликим удобством катается в карете Сиспаниан, за которой ухаживает командующий».

Услышав это, Алан на месте освободил Арсена от должности, и тот со спокойной душой превратился в обычного сумасшедшего синеволосого мага, формально не представлявшего Валкан на чужой земле.

— Кажется, маркиз Манасил почуял неладное, но обещал сюда не соваться. Сказал, что если явится лично — разразится страшная буря, так что я убедил его подождать, заверив, что пока всё под контролем.

— Понятно.

Франц коротко отозвался и замолчал. Эстина начала спускаться по пологому склону, её шаг сбился, рана снова заныла, да и мысли требовали тишины.

Арсен перевёл задумчивый взгляд на Синасту.

Он только сейчас разглядел гравировку на рукояти серебристо-голубого клинка в руке Калиана — прежде меч всё время покоился в ножнах.

От этих букв на сердце становилось неспокойно.

Что же должно было произойти в том далёком прошлом, чтобы он с такой дотошной тщательностью выводил каждую черту надписи для меча этого вспыльчивого принца?

— Это ведь не имеет значения? — внезапно нарушил молчание Франц.

Он повернул голову и в упор уставился на Арсена прозрачными светло-зелёными глазами.

— Неважно, кто её вырезал. Неважно, что случилось тогда. Главное — то, что происходит сейчас.

— … Вы поняли, что это мой почерк?

— Догадался.

Бросив короткий ответ, Франц прикрыл веки.

Рана пульсировала, и тратить силы на лишние объяснения не хотелось.

Арсен неслышно вздохнул, разглядывая принца.

— Я подумал… этот человек ни за что не доверил бы кому попало гравировать такое имя. Видимо, рядом с ним тогда вообще никого не осталось. А раз синеволосый безумец был с ним до самого конца, логично предположить, что именно его он и попросил бы об одолжении, — продолжил Франц, не открывая глаз.

Франц не узнал почерк Арсена лично, но рассудил здраво: в том прошлом, где Франц остался в абсолютном одиночестве, рядом не было ни души, кроме этого мага. Это была лишь смутная догадка, но сегодняшняя реакция Арсена на Синасту окончательно развеяла сомнения.

— А ещё я подумал: насколько же пустой и убогой должна была быть моя жизнь, раз единственным, кто остался рядом, оказался такой тип, как ты.

Арсен уже было посмотрел на Франца с непривычным сочувствием, но мгновенно опомнился.

Франц опустил взгляд на меч. Осознание того, чья рука начертала эти строки, вызывало стойкое желание швырнуть оружие в кусты, пусть даже скрытый смысл слов был ему прекрасно ясен. Очередная вспышка боли заставила его скривиться, и он даже не заметил, как лицо Арсена перекосило так, словно маг отведал помёта утёнка Коко.

«Сам-то больно кому нужен!» — вертелось на языке у Арсена, но бросаться подобными оскорблениями в адрес королевской особы было чревато взысканием по уставу Валкана. Решив, что жизнь мага коротка, а статую принцу Калиану ещё только предстоит воздвигнуть, Арсен сдержался и с достоинством отвернулся.

Заметив эту гримасу, Франц тихо хмыкнул, и Арсен невольно усмехнулся в ответ.

— Смешно?

— Само вырвалось. А что?

— Даже при том, что безумный синеволосый маг больше не плетётся за мной хвостом?

— Плевать. На это тоже.

Франц понимал, к чему клонит Арсен.

В прошлом хотя бы этот маг стоял за его спиной, а теперь рядом нет никого — неужели Францу ни капли не жаль? Точно так же рассуждал тот рыцарь из Секреции, о том же беспокоился Калиан.

— Мне и так неплохо. У меня есть Люси и Энн. Зачем мне кто-то ещё?

Франц никогда не жалел об одиночестве и не искал чьего-то особого расположения.

С него с головой хватало одного слуги, который вечно ныл по любому поводу, да Валкана, где каждый день генерировали безумные идеи со скоростью лавины. Да и чёрной кошки, которая то ластилась, то норовила цапнуть до крови, хватало за глаза. Зачем ему под боком ещё и полоумный маг? От одних мыслей об этом голова раскалывается.

Ответив с предельной искренностью, Франц устремил взор вперёд.

Вдали, утопая в зелени огромного сада, показались очертания небольшого изящного дворца.


Птицы летают быстрее лошадей.

Событий произошло немало, но времени прошло всего ничего, так что над землёй всё ещё царила глубокая ночь. Тем не менее, стоило им подъехать к вилле наложницы Луизы, как навстречу бесшумно вышли около десятка слуг. Судя по всему, Чейз предупредил поместье задолго до их появления.

Рыцари бережно уложили Калиана на носилки и унесли в спальню. Под неусыпным надзором Арсена, не спускавшего с них глаз, обоим принцам оказали необходимую помощь.

Впрочем, «помощью» это можно было назвать с натяжкой: хоть Чейз и ручался за здешних людей, чужакам не доверяли ни на грош. Мази и настойки, предложенные местными лекарями, никто принимать не стал. Франц позволил обработать раны лишь снадобьем Арсена, а к Калиану запретили прикасаться вовсе, пока благословение окончательно не справится с ядом и истощением.

— Вам требуется что-нибудь ещё, принц Франц?

— … Бананы.

— Простите? Бананы?

— И побольше.

Не зная, когда очнётся брат, Франц велел сложить целую гору фруктов у изголовья кровати, а сам отошёл к широкому окну. Пока Калиан не придёт в себя или из столицы не прибудут проверенные люди, Арсену приходилось нести караул в одиночку, так что уйти отдыхать в свои покои Франц просто не мог.

Ему и самому досталось, но брату пришлось куда хуже, так что расслабляться не приходилось. Впрочем, жаловаться Франц не собирался — сам виноват, сам кашу заварил.

Ш-ш-ш…

Здесь царила абсолютная, первозданная тишина, нарушаемая лишь далёким рокотом морского прибоя.

Вся наружная стена верхнего этажа представляла собой сплошное панорамное стекло. Франц стоял, глядя в темноту и слушая шелест ветра в древесных кронах, как вдруг среди ночного мрака что-то привлекло его внимание.

Мерцание.

Синий огонёк.

Призрачный лазурный свет робко затеплился посреди раскидистого сада.

Это не было похоже на плетение чар. Франц замер, вглядываясь в темноту, а сияние тем временем начало плавно перетекать от одного куста к другому. Вскоре весь сад озарился мягким, изумрудно-голубым свечением.

Догадаться, что это, не составило труда. Скопления крошечных синих искр, точно невесомые семена, подхваченные ночным бризом, отрывались от бутонов и медленно поднимались к звёздам.

В этом саду, где каждый цветок был высажен в память об ушедшем, распускалась Синаста. Бутоны наливались лазурью и сияли в лунном свете.

— Это Синаста.

Верно.

Цветы Синаста.

Франц обернулся.

Парень, не выдержавший и нескольких часов покоя, сидел на постели, уставившись в окно.

— Чего вскочил?

— Да вот, проснулся, — глухо, надтреснутым голосом отозвался Калиан.

Франц лишь молча кивнул. Он не знал, что по-настоящему крепко этот черноволосый принц мог спать лишь тогда, когда рядом дежурили Алан или Кирие, либо в собственных покоях дворца Чермиль.

— Кровь?

— Остановилась. Чувствительность к пояснице вернулась.

— Ясно.

Благословение Сиспаниан, упорно работавшее даже во время боя, нейтрализовало чужеродную силу и взялось за исцеление плоти.

Вспомнив обжигающую вспышку в спине, Калиан криво усмехнулся: видимо, тот воин всё-таки достал его клинком. Он огляделся по сторонам, собираясь что-то сказать, но внезапно осёкся и затаил дыхание.

— Брат Чейз сказал вам об этом месте?

— Сказал, что это загородная вилла наложницы Луизы. Где именно она находится, я понятия не имею.

Калиан поднял ладони и закрыл лицо.

Сквозь пальцы прорвался тихий, надломленный смешок.

— Ещё бы тебе знать…

Даже без лазурного сияния Синасты, затмевавшего блеск звёзд, в комнате было достаточно светло, чтобы разглядеть обстановку.

Глухое чёрное постельное бельё без единого узора. Тёмно-серые портьеры. Массивная мебель из тёмного дерева, лишённая глянца и украшений. Аскетичная, почти суровая комната, где не нашлось места ни картинам, ни безделушкам. Покои, куда он изредка наведывался в прошлой жизни, выглядели в точности так, как запечатлела память.

Он думал, это место давно разрушено или перестроено. Оказалось — нет.

— … Это моя комната.

Вилла королевы Дианны.

И комната принца Берна, заботливо сохранённая в первозданном виде.

Калиан долго и тихо смеялся, глядя на призрачные следы Берна — человека, которого в этом времени никогда не существовало.

Чейз наверняка долго колебался, стоит ли селить Калиана сюда. Переживал, что раненый брат загрустит, глядя на тени прошлого. И всё же Калиан смеялся, потому что слишком хорошо понимал, почему Чейз отправил их именно на эту виллу и почему велел отвести для него эту комнату.

— Похоже, значение его имени всё-таки себя оправдывает.

Франц озадаченно уставился на брата:

— Если спрошу — ответишь?

Калиан по привычке дёрнул плечом, но тут же поморщился от вспышки боли в спине:

— Нет. Я тебе значение твоего имени не открываю, с какой стати мне называть своё прежнее?

— … Ну и ладно.

Заметив промелькнувшее на лице Франца раздражение, Калиан тихо фыркнул и вновь повернулся к окну.

— И всё-таки забавно.

— Что именно?

— Слова сэра Герца. Он сказал: «Ты сражался достаточно, теперь отдохни». А Кирие твердил мне не останавливаться ни в коем случае. Удивительно, насколько у них разные характеры и насколько по-разному они говорят.

Франц промолчал. В тишине комнаты раздался негромкий, хриплый голос брата, в котором всё ещё слышался металлический привкус крови:

— Когда сэр Герц появился там, я был так счастлив… А потом посмотрел на него, и в голову пришла странная мысль. Похоже, в прошлый раз я точно так же ждал его прихода. На самом деле мне было и больно, и радостно, когда Кирие велел не останавливаться. И точно так же стало тоскливо и легко, когда сэр Герц приказал мне отдохнуть.

Сейчас эти признания звучали как обычные жалобы уставшего мальчишки, но на самом деле ноша была непомерно тяжела.

— Забавно, правда? В конце концов, я дважды на этом свете ждал прихода сэра Герца. Вот только причины оказались совершенно разными.

— … Вот как.

Голос Калиана постепенно затих.

— Это вовсе не значит, что мне это нравилось.

— Знаю.

— Так что второго раза не будет.

— Знаю.

— Отдыхай и не забивай себе голову. Благодаря тебе никакой войны на этот раз не случится. Я этого не допущу.

— … Говори нормально.

— Я из-за тебя чуть концы не отдал, а ты мне даже дерзить не позволяешь?

Франц лишь нахмурился, не найдясь с ответом.

Калиан, выторговавший право на братскую фамильярность ценой свежей раны на спине, снова беззвучно улыбнулся.

Волна голубоватого света колыхнулась за стеклом, озарила бледное лицо Калиана и плавно растаяла в ночном небе. Принц опустился на подушки, вдохнул до боли знакомый с детства запах комнаты и мгновенно провалился в сон. На этот раз он уснул глубоко и спокойно, хоть рядом не было ни Алана, ни Кирие.

Прошло всего несколько часов.

[Все солдаты Секреции, отправленные в лес Бриджит, мертвы.]

Пока Франц, принявший экстренное послание от Чейза, не подошёл к кровати и не разбудил спящего брата.