Назад Том 1 · Глава 293

Я оставил пятерых мечников на тебя, а сам переключился на двоих воинов, использовавших силу Зиона. До этого момента всё сходилось. Их действительно было двое. Одного я уже прикончил… Но почему передо мной снова двое?

… Нет, показалось. Он один.

Только что их совершенно точно было двое, но стоило вглядеться — и остался лишь один. Что ж, логично. Изначально врагов было двое, одного я убил, так что передо мной должен стоять всего один человек. Всё верно, но почему мгновение назад двоилось в глазах? Странно.

Я медленно поморгал, пытаясь смахнуть застилавшую взор пелену. Лишь тогда зрение сфокусировалось, и силуэты окончательно слились воедино.

— А-а… Ну да. Я уж испугался, решив, будто тот, кого я прикончил, восстал из мёртвых.

Подумал грешным делом, что объявился ещё один такой же псих, вернувшийся с того света.

Я моргнул ещё раз, словно перепроверяя увиденное. Точно, он один.

Несколько раз постучал носком сапога по земле. Несколько раз с силой сжал рукоять меча, силясь разбудить угасающие чувства.

Поодаль виднелись пятеро мечников, яростно скрестивших клинки. Я снова моргнул, силясь разобрать происходящее. Один из пяти — наш Зелёный Горошек, а значит, число врагов уменьшилось на одного.

Мог бы просто потянуть время до прибытия сэра Герца. Или сделать вид, будто заодно с ними, и с невозмутимым видом наблюдать, пока третий принц не испустит дух… Но гибкости этому парню не занимать, так что он просто взял и укоротил число нападавших. Ну надо же.

— Тебя там снова в крови промариновали по самую макушку.

Иначе и быть не могло.

Вжих!

Стоило мне перевести дух и сокрушённо вздохнуть, как воин Зиона ринулся в атаку. Пришлось вскинуть клинок, так и не успев толком набрать воздуха в грудь.

Кланг!

Дз-зын-нь! Кланг! Дзынь!

Непрерывный звон сталкивающейся стали обострил угасающий слух.

Поясницу я по-прежнему не чувствовал, зато сердце сжималось от такой острой боли, что она намертво удерживала меня от падения в спасительное беспамятство. В каком-то смысле даже повезло.

Я уклонялся от сыпавшихся ударов, едва понимая, ступают ли ноги по твёрдой земле или по зыбким теням. Упрямо сжимая рукоять, я делал выпады в ответ.

Четверо попались на побережье. Один убит мгновение назад. И последний стоит передо мной — итого шестеро воинов, подосланных Зионом в Великую Пустыню.

— Похоже, вы с ними не особо ладили. Я заметил, что они почти тридцать минут стояли и глазели на всё с абсолютно пустыми лицами, словно у соседей дом горит.

Любопытство взяло верх, да и нужно было разогнать накатывающую дурноту, поэтому я заговорил первым. Мечники гибли один за другим, а эти двое даже пальцем не пошевелили — хороши же «союзники».

— Мы ещё не успели сблизиться, — глухо отозвался воин, нажимая на клинок.

Отношения у них, видите ли, ещё не сложились.

Разные группировки. Либо познакомились совсем недавно, либо вообще встретились только сегодня.

Я молча кивнул. Разговоры кончились. Вместо слов я послал вперёд остриё меча, и противник с силой парировал выпад.

Дз-зын-нь!

Брызнули искры. Стремительно перехватив клинок, я взмахнул им наотмашь — редкие седые пряди воина срезало, и они упали на землю. В глазах снова двоилось; мне показалось, что я целил куда надо, но, видимо, всё же промахнулся.

Досада-то какая.

Я привычно сглотнул подступившую к горлу кровь и усмехнулся.

«И угораздило же меня так ослабнуть…»

Вот почему нельзя насмехаться над чужой немощью — теперь сам ничем не лучше хилого ростка петрушки.

Кланг! Дзынь!

Я прекрасно понимал: стоит остановиться хоть на мгновение — и мне конец. Поэтому ноги безостановочно двигались, а руки продолжали плести смертоносную паутину ударов. Противник делал то же самое, но у него, по крайней мере, один враг не расплывался на двух. Приходилось двигаться быстрее, действовать скрытнее и подлавливать малейшие бреши в его защите.

Тук!

Брови невольно сошлись на переносице.

К этой острой, пронзающей сердце боли привыкнуть невозможно. В ушах глухо гудел бешеный, запредельный стук собственного пульса.

Тук-тук!…

Клинок, окутанный алым маревом, растаял в воздухе, словно рассыпался в прах.

— Ха-а…

Я заморгал.

Снова бросил взгляд вдаль. Там один человек отбивался уже от троих. Ещё минус один.

Вот только от такого перенапряжения наш росточек петрушки окончательно увянет.

— Кх!…

Буквально выжав из себя остатки сил, я вновь соткал клинок из чистой энергии. Моргание. Шаг. Выпад.

— Сам едва на ногах стоишь, словно вот-вот дух испустишь, а всё ещё держишься, — процедил воин.

Вместо ответа я лишь криво улыбнулся.

Скажи сейчас кто-то очень умный, что я ни за что не умру, — я бы даже не поверил, решив, будто это наглая ложь.

Очередной удар вражеского клинка удалось отвести в сторону. Мой клинок снова развеялся. Пришлось создать его заново. Знал бы, что всё повернётся именно так, не стал бы вбивать меч того мертвеца в землю, пока сталь не треснула. Сердце вновь заныло, затрепетало на грани остановки, готовое растворить ману без следа, но я лишь стиснул зубы и усмехнулся.

Улучив долю секунды, я опять скосил глаза в сторону Франца.

И улыбка мгновенно сползла с моего лица.

— Какого чёрта?…

Я увидел Зелёного Горошка.

Да. Сомнений не было. Я попытался поморгать, но просто замер, не отрывая взгляда. Его силуэт даже не двоился. Он был один. Поэтому я просто смотрел на него, забыв о дыхании.

Передо мной бежал основательно промаринованный в крови Горошек — в точности как я и предполагал. Бежал прямо сюда. Зачем?

— Калиан! — крикнул он.

Парень, у которого на хвосте висело трое мечников, внезапно окликнул меня на бегу.

— … Принимай!

Меч взмыл в воздух. Я машинально поймал его за рукоять.

А-а…

Этот братец точно спятил.

Опять выкинул глупость. Неужели забыл, что Синаста раздваивается не ради красивой позы? Или всерьёз возомнил, будто его жалких навыков фехтования хватит, чтобы отбиваться огрызком парного меча? Я-то считал его сообразительным, а он…

Сумасшедший. Точно сумасшедший.

Я сделал обманный шаг навстречу воину Зиона. Скрылся из вида, возник за спиной. Наносил удары спереди и сзади, загоняя его в угол. Но в глазах снова зарябило, фигура врага раздвоилась, и вместо горла клинок рассёк пустоту. Проклятье!

Кланг!

До слуха донеслись отзвуки ожесточённой схватки: Франц и оставшиеся мечники отчаянно пытались лишить друг друга жизней. Звуки ударов, которые принимал на себя Горошек. Теперь, когда сознание едва цеплялось за реальность, я даже по звону стали безошибочно понимал, что происходит.

Здесь, вокруг меня, должен был грохотать оглушительный рёв битвы, но звуки с его стороны казались куда громче.

Кланг!

Горошек снова заблокировал удар.

От следующего уклонился. Нет… кажется, пропустил. Зацепило? Или достали кончиком клинка? Не разобрать. Один из лязгающих звуков смолк. Похоже, Горошек уложил ещё одного. Судя по всему, рана не смертельная. Кто знает…

Сердце снова сжалось в ледяной судорогой. Сколько ещё протянет этот дурень с половиной меча в руках? Неизвестно.

Дз-зын-нь! Кланг! Дзынь!

Словно повинуясь одним лишь первобытным инстинктам, его серебристо-голубой клинок вспыхнул аурой, источая жажду убийства. Франц дрался так, будто обнажил когти и оскалил клыки, готовый разорвать врага зубами. Мой уцелевший слух отчётливо выхватывал звуки чужого боя, полностью игнорируя стоявшего передо мной воина. Забавно.

Очередной выпад Горошка наткнулся на блок. Следующего удара не последовало. Почему?

Я оторвал взгляд от противника и посмотрел туда, откуда доносился шум. Серый клинок вражеского мечника намертво зажал лезвие Франца в захвате.

Мне всё стало предельно ясно.

Я отчётливо видел, о чём он думает, с чем уже мысленно смирился и сколько лишних сомнений роилось в его непутовой голове.

«Вот же…»

Не смей думать наперёд и опускать меч раньше времени.

Я же предупреждал тебя.

— Глупый ты горошек.

Я сорвался с места.

Воин Зиона бросился следом, взмахнув клинком. Пришёлся ли удар по спине? Не знаю. Больно ли мне? Плевать. Я бежал вперёд. Рубанул мечом по кисти мечника, сковавшей Синасту. Схватил Горошка за плечо и резко дёрнул себе за спину. Запах крови стал невыносимо густым.

Спину обожгло дикой болью.

Бестолковый придурок, напрочь забывший всё, чему я его учил. Чтоб тебя… Ведёшь себя точь-в-точь как брат врага.

— Нет.

Он жив.

Значит, всё правильно.

Теперь я спокоен.


«Не обидно ли вам уходить вот так, принц Франц?»

В укромном уголке сада, утопавшего в безымянных алых цветах, рыцарь, отрекомендовавшийся «человеком, который искренне сочувствует принцу соседнего государства и не может молча смотреть на происходящее», завёл эту ребяческую речь. Франц тогда едва удержался от желания затолкать все эти бутоны прямо ему в глотку, но сдержался. Лишь молча кивнул, разрешая продолжать.

«Принц Калиан — тот, кто убил вашу мать».

Жить дальше, держа мать за руку.

Или отпустить её руку, чтобы выжили все, кроме него самого.

Франц выбрал второе. Не Калиан убил Силику — она сама выпила яд. И это Бриссены бросили её на произвол судьбы. Франц знал это, Калиан знал это. А вот стоявший перед ним глупец не знал ровным счётом ничего. Разглагольствовал лишь по скудоумию, поэтому Франц стерпел и пропустил слова мимо ушей. Невежество само по себе не грех.

«Мало того, разве он не отнял у вас абсолютно всё, чем вы владели?»

Что можно отнять у того, у кого с самого начала ничего не было?

Бриссенов?

— Даже среди сорняков горошек остаётся цветом как горошек.

Брат изо всех сил пытался стряхнуть с Франца гнилое наследие Бриссенов, а этот дурак называет это «отнял»? Чушь собачья. Да и что ещё Калиан мог отнять? Младший брат лишь отрывал куски от собственной плоти, осыпая Франца дарами, и Франц даже вспомнить не мог, чего бы такого он лишился по его вине.

Он сдержался во второй раз, подумав, что в глазах прихвостней Бриссена, видящих лишь внешнюю мишуру, всё именно так и выглядит. Невежество не грех, а вот непроходимая глупость вроде бриссеновской — настоящее преступление.

«Поэтому…»

«Мы поможем вам. Если вы окажете нам небольшую услугу, мы сможем вернуть всё на круги своя».

В третий раз. Франц снова сдержался.

«Когда бы это ни случилось, просто выманите его из дворца. Мы устраним любую преграду на вашем пути».

Франц уже собирался стерпеть ещё разок — всё-таки в кои-то веки выбрался взглянуть на море, — но тут в памяти всплыли слова брата: «Если тебе не по себе или что-то не нравится — даже не пытайся терпеть. Запомни это раз и навсегда».

Франц решил больше не терпеть.

И начал действовать.

Конечной целью плана был Чейз. Хоть наследный принц Секреции и не боялся за собственную шкуру, Калиан ни за что не позволил бы Чейзу покинуть стены дворца. Поэтому Франц не сказал ни слова. И всё пошло наперекосяк. Всё покатилось в бездну.

Знай он наперёд, к чему приведёт его опрометчивое решение лично раскрыть притаившихся среди знати предателей, сдать их Чейзу и отвести угрозу от жизни Калиана, он бы сдержался ещё разок. Или просто поговорил бы с братом перед уходом.

— … Опоздал.

Впрочем, теперь это дело прошлое.

Прибыл сумасшедший синеволосый маг.

Франц мазнул взглядом по длинной рубленой ране на спине брата — того самого брата, который раздал всё до последней капли и теперь стоял на пороге гибели, — и лишь молча кивнул. В то же мгновение ледяной барьер лопнул. Враги пришли в движение.

Их истинной целью с самого начала был не Арсен, а Калиан. Калиан закрыл щитом Франца, а после того как один из мечников пал от руки Франца, враги атаковали без разбора, но Калиан по-прежнему оставался в приоритете.

Поэтому мечники ринулись к Калиану, а воин Зиона взмахнул клинком, встречая Арсена.

В ладони Арсена вспыхнул пронзительно-синий морозный вихрь.

Треск!

Вжих! Вжих!

Стоило ступням воина примерзнуть к земле, как три ледяных копья со свистом устремились к мечникам.

Хрусь!

Двое нападавших рухнули замертво, даже не добежав до Калиана: их тела насквозь прошили толстые ледяные пики. Почти одновременно с этим последний мечник, сумевший увернуться от копья, получил глубокую резаную рану на шее.

Человек замер на месте, даже не осознав, что серебристо-голубая сталь уже перерезала ему горло. Он ошеломлённо посмотрел на Калиана, затем попытался повернуть голову к Францу…

Бум!

Точнее, попытался повернуть.

Калиан мощным ударом ноги в живот отшвырнул мертвеца далеко в сторону и вновь перехватил клинок.

Воин Зиона, скованный льдом, на мгновение замер, напитывая ноги силой. Сковывавший его лед с треском разлетелся сверкающими осколками, но в то же мгновение на него обрушился град из четырех новых ледяных пик.

Вжих!

Дз-зын-нь!

Меч воина двигался с невероятной скоростью. Отбив все смертоносные снаряды, он рубанул стоящего перед ним Арсена, но удар с глухим скрежетом приняла на себя ледяная стена. Противный звон резанул по ушам.

Кончики пальцев Арсена вновь указали на противника. В воздух взмыли десятки ледяных шипов. Снежно-белое марево мороза попыталось окутать тело врага.

Воин вскинул меч. Воспользовавшись этим, Калиан направил остриё прямо в сердце ублюдка. Заметив, что выпад принца стал заметно медленнее, воин не стал насмехаться, а хладнокровно отбил его сталь.

Кланг!

Дзынь! Кланг!

Стряхнув ледяную крошку и вырвавшись из зоны досягаемости чар, воин отразил атаку Калиана и полоснул снизу вверх. Арсен попытался воспользоваться брешью, запустив длинное ледяное копьё, но враг успел сбить и его.

Кланг! Дз-зын-нь! Кланг!

Калиан покачнулся. Воин сделал выпад. Калиан с трудом поднял клинок. Франц шагнул вперёд, пытаясь прикрыть брата, но Калиан оттеснил его назад.

Треск!

Раздался звук, похожий на треск зимнего льда на скованной морозом реке Сенъю — звук того, как ледяной монолит с чудовищной силой расширяется и сковывает всё вокруг. Арсен вступил в дело.

Остриё меча воина побелело от инея. Словно паводковая вода, хлынувшая по иссохшему, растрескавшемуся руслу реки, чистая ледяная энергия расползлась во все стороны и сковала клинок до самой гарды.

Арсен сделал пасс. Пальцы мечника покрылись ледяной коркой. Калиан подался вперёд, выбрасывая руку. Воин вскинул заиндевевший меч. Два клинка столкнулись с оглушительным звоном.

Дз-зын-нь!

Это было началом конца.

По промороженному клинку воина побежали тонкие трещины. Закалённая сталь, созданная вмещать ауру, не выдержала запредельного холода. Арсен не ослаблял хватку, продолжая вливать ледяную ману во вражеское оружие. Калиан рубанул ещё раз, обрушивая свой вес на надтреснутое лезвие.

Кх!…

Не выдержав натиска, клинок издал предсмертный жалобный звон и разлетелся сверкающими осколками. Арсен мгновенно среагировал и выставил магический щит перед Францем. На Калиана защиту он накладывать не стал, прекрасно зная, что в ближнем бою она лишь свяжет тому руки.

Воин отшатнулся. Подхватил валявшийся неподалёку меч одного из павших и снова ринулся в бой.

Калиан протянул раскрытую ладонь назад.

Франц молча вложил в неё свою половину клинка. Сталь соединилась. В руках Калиана вновь оказалась единая, цельная Синаста.

Я задержал дыхание. Оттолкнулся от земли. Послал клинок вперёд. Враг выставил блок. Какая разница? Обычным мечом…

Хрусь!

…такой удар не остановить.

Подобранный воином клинок разлетелся в щепки. Раздался глухой звук разрубаемой стали, за которой последовал хруст развороченной грудины и обрыв чужой жизни. Тело воина дёрнулось и рухнуло наземь.

Он больше не дышал. Мёртв. Я убил его.

Нет.

В этот раз… я защитил его.

Теперь я спокоен.


В небо взметнулось алое пламя.

Арсен сжигал тела нападавших до того, как сюда подоспеют королевские рыцари Секреции. Он прекрасно понимал, что трупы могли стать весомым козырем на дипломатических переговорах, но обращал их в пепел без малейших колебаний.

Причина была прежней: если оставить доказательства того, что боевые навыки Калиана и Франца далеки от распускаемых слухов, эта стычка принесёт сиюминутную выгоду, но свяжет руки в будущем.

[… Калиан тяжело ранен? Как вы себя чувствуете, принц Франц? Судя по голосу, вам тоже досталось.]

[Живы. Оба.]

Франц повертел в пальцах пару бинтов, протянутых Арсеном, и безнадёжно опустил руки. Будь у него силы перевязать раны самостоятельно, он бы без посторонней помощи взобрался в седло Эстины, а не висел на руках у синеволосого безумца.

Чейз больше не расспрашивал об их состоянии.

Они были вместе, и если бы кому-то требовалось связаться с Чейзом в первую очередь, то именно Калиану. Раз уж на связь вышел Франц, какой смысл выпытывать подробности?

[Не вздумай выходить из дворца.]

[Знаю.]

Францу наконец удалось «поговорить» с Калианом. Трудно сказать, можно ли назвать полноценным разговором то, что Франц говорил, а Калиан лишь пару раз слабо кивнул, но принц хотя бы понял, к чему готовился брат. Поэтому Франц решил окончательно похоронить свой первоначальный замысел.

Помолчав, Чейз заговорил снова:

[Оттуда, где вы сейчас находитесь, поезжайте через лес по восточной тропе — там стоит загородная вилла моей матери. Это лучшее место: отец вполне резонно сочтёт, что Калиан оправляется от ран, и при этом вы будете скрыты от глаз придворных. Поместьем заправляют люди Арианны, так что утечки слухов можно не опасаться. Когда двое магов вернутся из леса Бриджит, я отправлю их к вам вместе с Кирие, так что лучше направляйтесь прямо туда.]

[А ты сообразительный.]

[Чей я, по-твоему, брат? Было бы странно, не умей я просчитывать такие мелочи.]

Франц тихо усмехнулся:

[Ладно.]

[Я займусь делами здесь. Если что-то случится — сразу на связь.]

[Договорились.]

Закончив разговор, Франц медленно поднял голову.

В нос ударил густой запах крови, о котором он успел забыть. Взгляд упал на собственные ладони, покрытые бурыми разводами. Поразглядывав их какое-то время, он повернулся к Калиану.

После боя Арсен, бросившийся в драку без лишних представлений из-за спешки, хлопотал вокруг, собираясь в дорогу, а Калиан стоял, привалившись плечом к крупу Рэйвена, и молча прикрыл глаза.

Он держался из последних сил, не в силах даже напитать маной браслет для разговора с Чейзом, но старательно делал вид, что всё в порядке. Франц уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает по этому поводу, но в этот момент Калиан распахнул веки и посмотрел на брата, сидевшего на Эстине.

Подаренный Аланом плащ, нежно-голубой камзол, белые брюки и рубашка давно потеряли первоначальный вид. Некогда светло-зелёные волосы Франца слиплись от чужой и собственной крови. А сам он даже не потрудился стереть бурую корку с ладоней.

Калиан долго сверлил его взглядом, по которому без труда читались все нелестные мысли, тяжело вздохнул и потянулся к остаткам маны.

[Очищение]

Парень, не способный влить крупицу энергии в связной браслет, упрямо применил бытовое заклинание.

Закончив, он проигнорировал синеволосого мага, спешившего на помощь, и сам вытер кровь со своего лица.

— Ты…

— Что бы ни случилось… — перебил Франца Калиан.

На бледном лице расцвела яркая, обезоруживающая улыбка. Калиан ткнул дрожащим пальцем в сторону Франца и выпалил:

— Цвет зелёного горошка!

Нет, скорее брякнул на последнем издыхании.

Бум!

И тут же рухнул без чувств.

Опять свалился в обморок! Выдал свою дурацкую реплику и отключился. В такой момент поневоле начнёшь подозревать, уж не издевается ли он нарочно.

Подскочивший Арсен торопливо подхватил принца под мышки. Даже в ночной тьме было прекрасно видно, как мелко подрагивают плечи мага, прятавшего лицо.

— … Не смейся.

— Я изо всех сил стараюсь, принц Франц.

Стиснув зубы, Франц запрокинул голову к ночному небу.

Все звёзды в вышине казались крошечными зелёными горошинами. Хотелось отвести взгляд, но он продолжал упрямо смотреть в небесную высь. Брат велел ему не опускать голову, вот он и пялился на сияющие горошины.

Пусть кругом сплошные сорняки, горошек всё равно остаётся зелёным.

Брат, который органически не умеет врать, сказал, что это цвет горошка.

Значит, так оно и есть.