В жизни каждого человека хотя бы раз наступает день, когда он готовится к смерти.

Если бы кто-нибудь сказал нечто подобное Калиану, тот лишь недоумённо захлопал бы своими большими ясными глазами. В пору его жизни в теле Берна едва ли не каждый день проходил именно так, и даже в свой последний миг он был полностью готов встретить смерть. Поэтому он никак не мог с пафосом заявить, будто подобное случается «раз в жизни».

Судьба прежнего Калиана была ничуть не лучше. Для прежнего Калиана дни, когда он тайком пробирался в королевскую библиотеку и втайне даже от Яна в одиночестве постигал магию, напоминали переход по канату над пропастью, где бушует ураганный ветер.

Так разве жизнь, которую Калиан ведёт сегодня, хоть чем-то отличается?

Потому Калиан без малейших колебаний был готов умереть.

Если ты сам не готов к смерти, разве сможешь ты отнять чужую жизнь ради собственного выживания? Потому он принял эту мысль так же естественно, как дышал, моргал или сглатывал слюну. И произнёс:

«Пожалуйста, жди. Я спасу тебя».

— Нет.

Но брат не желал стоять в стороне.

И как ни странно, Калиан прекрасно понимал, что этот отказ был вовсе не ответом на просьбу подождать.

— … Я не из тех, кто станет умирать ради защиты брата. Я не умру.

— Знаю.

Истинно или ложно утверждение, лишённое твёрдой уверенности?

Франц отозвался без малейших колебаний, словно слова брата были непреложной истиной, хотя в них сквозило сомнение.

Калиан едва заметно улыбнулся. Раз уж такой ответ дал Франц — человек, превосходивший умом любого другого, — значит, он и впрямь не погибнет. Калиану оставалось лишь гадать, где брат научился этому странному дару — превращать противоречивые слова человека, по привычке готового к гибели, в непреложную правду.

Короткий диалог между братьями пронёсся за считанные мгновения — пока пятеро крайне напряжённых мечников осторожно приближались шаг за шагом.

— Брат, до сих пор ты ранил человека лишь однажды. Я попросил называть меня как следует, а ты вместо еды швырнул в меня нож.

— … Знаю.

— Я тогда пострадал. Шрам остался до сих пор, и я не забуду об этом до самой смерти.

— Знаю.

Поразительно: в такой отчаянной ситуации, да ещё и с таким израненным телом, его язык работал безупречно.

То ли потому, что они не собирались бежать, то ли заметив плачевное состояние Калиана, мечники не отступили, а медленно подобрались ближе с предельно напряжёнными лицами. Голос Калиана стал чуть тише:

— Сейчас всё будет совсем иначе. И ты не забудешь эту разницу до конца своих дней.

— Знаю.

В угасающем сознании Калиана мелькнула мысль: «Даже у Рэйвена в запасе больше двух выражений…» Ему едва не захотелось фыркнуть или заржать, подражая коню. Калиан глубоко вздохнул и вновь обратился к старшему брату, который до самой смерти так и не узнает, что его словарный запас сравнили со словарным запасом жеребца:

— Да.

На самом деле двигаться сейчас было невыносимо тяжело. Если он возьмётся за пятерых мечников впереди, то непременно выдохнется и не сможет одолеть двоих воинов сзади. Поэтому он просто решил доверить Францу задержать пятерых мечников, пока сам займётся воинами пустыни. Арсен вот-вот прибудет, нужно лишь продержаться совсем немного.

Не умирай.

Всего два коротких слова.

Он вложил в них всё, что хотел сказать. Даже не обладая даром предвидения, сообразительный Франц прекрасно поймёт истинный смысл.

Калиан с силой оттолкнулся носком сапога от земли.

Стряхнув оцепенение со слабеющего тела, он сделал ещё один рывок — куда более стремительный и мощный.

Рывок!

Чёрная тень растворилась в непроглядной тьме.

Запах крови, вспыхнувший в воздухе вместе с алым росчерком меча, на мгновение застыл и тут же растаял.

Франц медленно моргнул.

Он отчётливо осознал: пятеро мечников перед ним — это настоящие враги. Пришло полное понимание того, что происходящее — вовсе не учебный бой, в которых он сходился с братом или магами «Валкана».

Пальцы с силой сжали рукояти двух разномастных клинков.

Два меча, рождённые из осколков одной звезды, но излучавшие совершенно разный свет, прочертили свои первые дуги.

Лязг!

Грохот скрестившихся клинков разорвал тишину, подобно рёву двух сцепившихся когтями хищников.

Вторая битва началась.

Калиан ни разу ни к чему не принуждал своих людей.

Не было ни давления, ни грубых приказов. Если возникали трудности, разрешалось повернуть назад, поэтому он всегда наставлял действовать осторожно и по возможности не перенапрягаться.

Речь шла о строительстве телепортационных магических кругов Кайриса.

Рейчел чертила круги перемещения в тех местах, где давал разрешение король Румейн. Завершив один, она направлялась в следующую точку и повторяла работу. В итоге ей пришлось непрерывно колесить по бескрайним землям Кайриса.

И по странному стечению обстоятельств Эврия уже во второй раз пожинала неожиданные плоды этого обстоятельства.

— Говорили, что это самое быстрое перемещение, но чтобы настолько… Я слышала об этом от мальчишки, но даже не представляла, с какой скоростью мы помчимся.

— Принц передвигается куда быстрее, чем во времена моей Розелиты. Мне пришлось изрядно помотаться по королевству ради этих кругов, и хоть я люблю путешествовать, время было слишком дорого. Вот и пришлось приноровиться.

Рейчел довела магию ускорения до совершенства.

Калиан ни разу не требовал от неё спешки, но Рейчел просто не умела работать спустя рукава, а потому изо всех сил старалась сократить время в пути.

— Благодаря вам мы успели вовремя. Судя по тому, как они стягивают силы, они явно что-то замышляют.

— Похоже на то.

— Но я никак не возьму в толк: зачем здешнему королю уничтожать эльфийский лес? А если они отомстят?

— В любом случае здешние эльфы не находятся под защитой Материнского Древа. Сила Материнского Древа изначально не достигала земель Секреции. Кроме утраты нескольких деревьев, Секреция ничем не рискует, так что если королю нужно нечто большее, чем лес, он вполне способен пойти на такое.

— И всё же интересно, почему принц Калиан пытается этому помешать?

— Ну, этого я точно не знаю.

Как поступит Девлан теперь?

Завершив разговор с Девланом, Калиан долго размышлял над этим вопросом. Какую уязвимость Калиана Девлан способен использовать прямо сейчас без особого труда? Что можно отнять, чтобы преподать Калиану урок и извлечь выгоду, избежав при этом чрезмерного риска?

Лес Бриджит.

Место, где провела детство его мать, и которое, по признанию Калиана, было ему дорого. Девлан прекрасно понимал, что принц не лжёт.

Если с тамошними эльфами что-то случится, Великий старейшина Нарзан немедленно покинет Кайрис и попытается заново договориться с Секрецией. Была ли цель в том, чтобы отобрать у Калиана дорогое ему место, заполучить собственных целителей или нанести ответный удар по язвительному письму Румейна, лишив Кайрис огромного преимущества — а может, добиться всего сразу? Калиан пришёл к выводу, что первой целью Девлана неизбежно станет Лес Бриджит.

Взвесив всё, он изначально собирался отправить в лес Эврию и Айлу. Айла могла и не знать точного расположения Леса Бриджит, но, прожив в Секреции немало лет, помогла бы сориентироваться на местности.

«Выезжаем».

«Куда?»

«К морю».

Но затем Франц неожиданно проявил упрямство.

Калиан знал, что секретианская знать искала подходы к Францу. Знал он и о том, что Девлан непременно попытается нанести удар, о чём прямо предупредил брата. Однако Франц внезапно настоял на поездке к морю и потребовал вызвать Эврию и Рейчел.

Размышляя, зачем Францу понадобилась Эврия — сильнейший маг в свите, если не считать самого Калиана, — и Рейчел, способная мгновенно перенести её куда угодно, Калиан догадался: готовится нападение.

Это был вполне разумный вывод, продиктованный планом Франца.

Ведь Франц был умён, а Калиан — искусен в бою.

Если бы Калиан оказался в смертельной опасности и Чейз хоть как-то узнал об этом, наследный принц ни за что не остался бы во дворце. Поэтому первым делом Калиан вызвал Кирие и приказал любой ценой удержать Чейза в замке. Не забыл он и проинструктировать Арсена: задержать Эврию с Рейчел, последовать за ними к королевскому пляжу и присматривать за Францем.

Затем, чтобы сорвать замысел Девлана, он отправил Эврию в путь, но передумал насчёт Айлы и приставил к директрисе Рейчел. Рейчел уже бывала в Секреции в прошлом, тогда как Айле, досконально знавшей дворец, предстояло выполнить особое поручение.

— Какой бы ни была причина, Эврия, ты должна сделать то, что велено.

— Да, разумеется.

Обе волшебницы укрылись на толстой ветви могучего дерева в глубине чащи.

Было видно, как многочисленные солдаты кольцом окружали небольшой лес, постепенно сужая окружение.

— Не забудь о том, о чём я тебя предупреждала.

— Да. Давненько мне не приходилось разбираться с врагами, никого не убивая, но я не забуду.

— Отлично. Раз они начали движение, я перемещусь к дальней границе леса.

— Будьте осторожны.

— Конечно.

— Кстати… Может, пропустим по стаканчику, когда всё закончится?

— С превеликим удовольствием.

Рейчел легко кивнула и телепортировалась к подножию дерева. Вскочив на коня, она поскакала к противоположному краю леса. Разумнее всего было разделить оборону пополам, поэтому Рейчел, передвигавшаяся куда быстрее, высадила Эврию и отправилась перекрывать тыл.

«Принц просил остановить солдат Секреции, если те попытаются атаковать Лес Бриджит. Он сказал, что солдаты могут заметить ваше присутствие — это не имеет значения, но вы не должны никого убивать. А ещё он добавил, что всё в порядке, пока вы сами остаётесь в живых, так что имейте это в виду».

Эврия, почувствовавшая, как аура Рейчел стремительно удаляется, припомнила наставления Кирие. На её губах заиграла тонкая улыбка: последние слова принца пришлись ей особенно по душе.

Треск! Тр-р-рах!

Магическая сила сконцентрировалась на кончиках пальцев Эврии. Пульсирующая энергия Воды в одной руке нащупала подземные потоки в глубине почвы, а в другой заплясали ослепительные фиолетовые искры Молнии.

Некоторое время спустя на противоположном краю чащи…

Рейчел, заметившая далёкую вспышку молнии, озарившую ночное небо, расправила затёкшие от скачки плечи. Выпрямив ладони, она направила их к земле. Завершив приготовления, она сосредоточилась на потоках маны, прикидывая расстояние до приближающихся шеренг солдат.

Магическая сила хлынула бурным потоком.

Энергия, прошедшая сквозь сердце, плечи и ладони, повиновалась воле Рейчел.

Ш-ш-ш…

Ветра не было, но ветви деревьев заходили ходуном.

Сухие листья, ещё державшиеся на ветвях, разом посыпались на землю с сухим шелестом. Птицы, безмятежно спавшие в своих гнёздах на голых ветвях, с испуганным гомоном взмыли в воздух.

Деревья содрогнулись, и весь лес заходил ходуном.

Гро-о-о-ом!…

Глухой, утробный гул сотряс земную твердь.

Они усмехались.

Насколько опасным может быть меч принца, который до сих пор прятался за щитом младшего брата, словно за каменной стеной? С этой мыслью враги невольно поглядывали на два клинка юноши, который бесстрастно взирал на них с лицом фарфоровой куклы.

Хрясь!

Вот именно.

Даже в тот момент, когда он рывком выдернул два меча, рассекших горло и пробивших сердце врага, умирающий мог лишь запоздало раскаиваться в своей чудовищной ошибке, глядя в светло-зелёные глаза Франца, в которых не отражалось ровным счётом ничего.

Вжик!

Франц молниеносно отвёл клинки, не позволив им застрять в обмякшем теле, и тут же наметил следующую цель.

На долю секунды в его голове мелькнула мысль: всё оказалось далеко не так ужасно, как он себе представлял. Он не мог точно сказать, почему ощущение чужой рассекаемой плоти на кончиках пальцев не вызвало тошноты, но факт оставался фактом.

Быть может, дело в крови Бриссенов, текущей в его жилах? Или в том, что он бесчисленное множество раз представлял этот день и дал себе клятву не терять самообладания, когда этот миг настанет?

Дзынь! Лязг!

Даже при его остром уме времени на праздные размышления не оставалось. Вновь укрепив хватку правой руки, он сжал меч в левой и скрестил клинки, блокируя удары двух мечников, наседавших с флангов.

Брызги чего-то горячего окропили пальцы, но тут же остыли и закапали на землю. Это ощущение тоже не показалось ему отвратительным, и Франц без тени колебаний продолжал обрушивать смертоносные выпады на противников.

Один из воинов ринулся вперёд из-за спин товарищей.

Франц скрестил мечи, парируя выпад, молниеносно высвободил нижний клинок и вонзил его в грудь стоявшего перед ним мечника. Он почувствовал, как сталь вспорола чужую плоть, но рана оказалась неглубокой. Едва осознав это, Франц отскочил назад, разрывая дистанцию, и тут же бросился на врага, замыкавшего строй.

Лязг!

Он ещё не до конца привык владеть двумя мечами одновременно. Но непривычно — вовсе не значит невозможно.

Франц всегда превосходно фехтовал, поэтому раздельное управление двумя клинками не составило для него непосильного труда. Калиан благоразумно не стал объяснять ему, что лёгкость эта проистекает из его выдающегося интеллекта: скажи он об этом, Франц лишь сильнее погрузился бы в самокопание.

Дзынь! Лязг!

Заметив боковым зрением, как в отдалении бешено пляшет алый свет и разворачивается бой один против двоих, Франц вновь переставил ноги.

Уклонившись от атак с четырёх сторон, он взмахнул руками, отбивая клинки. Поскольку этот меч был тяжелее Синасты, вернуть его по прежней траектории не удавалось, поэтому в образовавшуюся брешь Франц вонзил сразу оба клинка.

Знакомое ощущение вновь отдалось в кончиках пальцев, и свет в глазах противника угас навсегда. Франц не стал задерживать на нём взгляд и резко высвободил сталь. Алые капли сорвались с лезвия, упав на выгравированные чёрные письмена.

Он тут же развернулся в поисках следующей цели.

Дзынь! Лязг!

Он парировал летящий клинок, отводил удары, колол и рубил без передышки. В пылу схватки Франц почувствовал, как руку обожгло болью от скользнувшего по ней чужого лезвия, но заставил себя не обращать внимания. Вместо этого он предельно сосредоточился, выискивая бреши в обороне врагов.

По одному. Без лишней жадности.

Ни в коем случае не упускать оплошность противника.

Оставшиеся трое переглянулись и на мгновение отступили назад, перестраиваясь. Франц воспользовался этой секундной передышкой и бросил взгляд в сторону Калиана.

Один на один.

Похоже, брат уже успел прикончить одного из воинов пустыни.

Франц крепче перехватил рукояти, в очередной раз подумав, что его младший братец — законченный безумец. Однако…

Вспышка.

Один из двух алых огней вдалеке вдруг тревожно замерцал.

Франц прекрасно понимал, что это значит. Если Калиан погибнет, то даже явись Франц в поместье Бриссен с клятвой вовек не заводить кошек, его сердце никогда не обретёт покоя.

— … Ха.

Трое врагов перед ним и один грозный противник вдалеке.

Кого из них устранить первым?

Колебания длились не больше мгновения.

Рывок!

Франц повернулся спиной к троим мечникам. И побежал. В точности как в тот далёкий день — только на этот раз он бежал не от матери, а навстречу младшему брату.

За спиной послышался топот преследователей, а впереди блеснули широко распахнутые глаза брата, улыбавшегося с лицом человека, готового исчезнуть в любую секунду.

— Калиан!

Ярко-красные глаза расширились ещё сильнее.

— … Лови!

Топот за спиной приближался с каждой секундой. Плевать. Франц метнул один из своих мечей прямо в руки Калиану.

А затем резко крутанулся на пятках.

Клинки троих настигших его мечников обрушились одновременно. Франц вскинул единственный оставшийся меч, встречая удар. Два клинка удалось парировать, третий соскользнул. Франц изогнулся всем корпусом, уходя с траектории выпада. Руку вновь обожгло режущей болью. Плевать. Он взмахнул мечом, отвёл два клинка и сблокировал третий.

И тут же разжал пальцы.

Он повторил трюк, который прежде видел у Калиана: меч сорвался вниз, и Франц на лету подхватил рукоять левой рукой! Противник, навалившийся всей массой на клинок Франца, потерял опору и покачнулся. Меч вонзился ему прямо в сердце.

Лязг! Скрежет! Звон!

Со стороны Калиана вновь донёсся грохот схватки двух свирепых хищников. Оглушительный рёв сотрясал чащу, словно весь лес ходил ходуном. Не обращая внимания на шум, Франц вновь перехватил клинок правой рукой.

Но выпад Франца, нацеленный в солнечное сплетение одного из двоих оставшихся, наткнулся на преграду. Противник перехватил клинок Франца бронированной перчаткой. Раздвоенный клинок был тонким и лёгким, поэтому схватить его голой рукой не составило труда. Другой рукой враг уже заносил собственный меч для смертельного удара.

Франц попытался вырвать зажатую Синасту, но тщетно.

Будь у него второй меч, он с лёгкостью отбил бы эту атаку, но оружие сейчас находилось в руках Калиана. Франц уже собирался выпустить рукоять и отпрянуть, но навстречу метнулся клинок второго мечника. Даже в этот роковой миг его острый ум молниеносно просчитал ситуацию.

Уклониться невозможно.

Вжих!

«Неужели моя смерть здесь в конечном счёте снова приведёт к войне на этой земле? Какая нелепость».

Хрясь!

Внезапно кисть врага, державшая меч, отлетела прочь.

Лес огласил истошный вопль, и чья-то рука рывком дёрнула Франца за плечо, увлекая назад.

— Нет.

Франц услышал ответ на свои невысказанные мысли.

Младший брат уже стоял перед ним, заслоняя собой.

В руке Калиана, перед которым теперь замерли трое противников, серебристо-голубой клинок вновь окутался тревожно мерцающей багровой аурой.

Калиан вновь без тени уверенности бросил короткое слово и взмахнул мечом.

Два меча наёмников и раскалённый клинок воина пустыни ринулись вперёд. Калиан встретил их встречным ударом. Запах крови стоял невыносимый, алое сияние пульсировало на пределе. Четыре меча неслись навстречу друг другу.

Раздался звук, похожий на скрежет металла по несокрушимой тверди.

Ба-а-ам!

Но это был вовсе не лязг скрестившейся стали. Четыре клинка так и не коснулись друг друга. Никто не погиб.

Все четыре меча бессильно завязли в толстенной стене векового льда.

— … Опоздал.

Синеволосый сумасшедший маг наконец соизволил явиться.