Небольшой дворец на холме.

Белоснежный дворец, уступавший по размерам дворцу Чермиль, но превосходивший его своей красотой. Это была загородная вилла покойной королевы Дианны. Теперь поместье принадлежало Луизе, хотя в прошлом, вероятно, перешло бы во владение короля. Место, откуда вдалеке открывался вид на море, отражавшее лунный свет, а под ногами пышно цвели чистейшие белые цветы, посаженные в память о ком-то дорогом.

Чейз ли, вернувший воспоминания примерно в эту же пору в прошлом году, обустроил здесь всё, или же Луиза, утверждавшая, что вспомнила обо всём совсем недавно? Калиан, ненадолго задержавшийся в покоях, куда прежде ни разу не ступала его нога, не испытывал особого любопытства по поводу того, чьих рук это дело. Он просто отдыхал в полном умиротворении.

Франц, наблюдавший за Калианом — тот ненадолго очнулся, тихо усмехнулся, перемолвился парой слов и вновь провалился в сон, — отвернулся и замер у окна.

В далёком небе мерцала голубая звезда. И одна алая. Под небосводом, где бесчисленные звёзды распускались подобно белым цветам, безмолвный лазурный свет устремлялся ввысь, становясь новой звездой.

Ему доводилось видеть алое пламя, взмывающее к небесам, и синие огни, скользящие над морской гладью, но он и помыслить не мог, что однажды увидит, как белые цветы обращаются в звёзды. Ещё одно диковинное зрелище, с которым он столкнулся впервые в жизни. И где — в заброшенных покоях, в которых, по слухам, некогда останавливался сам король.

«Впрочем, забавно».

Забавно ли?

С одной стороны, Франц был искренне рад передышке, которую обеспечил им Арсен. Однако парень, что прежде неустанно приглядывал за Чейзом, теперь смог вздохнуть свободно благодаря Арсену и отдыхал в месте, с заботой подготовленном Чейзом. И ведь именно сам Франц послужил причиной того, что король Секреции никогда больше не сможет ступить сюда, как и причиной того, что этот юноша вернулся в этот мир совершенно другим человеком. Разве не точнее было бы назвать происходящее фарсом, нежели забавой? А если нет — не очередная ли это шутка Серенти?

В итоге уснуть ему так и не удалось.

Вместо того чтобы корить себя за то, чего он поклялся не делать, он просто погрузился в водоворот воспоминаний. Мыслей накопилось слишком много, поэтому он лишь неподвижно стоял, сжимая рукоять Синасты, и отрешённо смотрел в окно.

До тех пор, пока белые цветы не перестали обращаться в звёзды и взлетать ввысь, пока луна, озарявшая далёкое море, не скрылась за горизонтом, а последняя сияющая искра не растворилась в утреннем мареве. До тех самых пор, пока солнце не взошло вдалеке, ослепляя глаза.

— Вы всегда следовали пути принца, неужели теперь решили окончательно встать на стезю рыцарства?

Поскольку для него бессонные ночи с самого начала были привычным делом, безумный синеволосый маг — единственный, кто пребывал в превосходном расположении духа, — вошёл в комнату с требованием поскорее подать завтрак и с порога отпустил эту колкость. Он словно вопрошал: на что ты надеялся, проведя на ногах всю ночь с мечом в руках?

Франц не спал вовсе не ради показушного бдения, а потому, что его мысли были в полном смятении.

С приближением дня рождения на него обрушилась целая лавина неприятностей, и теперь его распирало от глухого раздражения: уснуть не удавалось, тело ныло от боли. Поэтому Франц лишь искривил губы в усмешке и парировал:

— Мой брат был бы крайне недоволен, узнай он, как усердно о нём хлопочет его назойливая «свекровь».

Если не было никого лучше Хины, чтобы привести в чувство Калиана, потерявшего самообладание, то чтобы заткнуть Арсена, не существовало никого лучше Калиана. По какой бы причине тот ни сообщил Алану обо всём происходящем здесь, Франц мгновенно закрыл его болтливый рот негласной угрозой донести на него принцу.

На лице Арсена читалось непреодолимое желание высказать всё, что он думает, однако он с трудом сдержался, не скрывая при этом выражения: «Но я взрослый человек, я стерплю».

— Что ж, соблаговолите поесть.

— Нет никакого желания.

— Если продолжите в том же духе, будете обречены вечно смотреть на меня снизу вверх. Вас это устраивает?

«А Чейз всё равно выше тебя».

Непонятно почему, но в голове Франца вдруг всплыли чьи-то недавние слова.

Он развернулся с раздражённым видом, но боль в ране тут же вспыхнула с новой силой. Скривившись ещё заметнее, Франц подошёл к дивану и рухнул на него. Есть ему и вправду совершенно не хотелось: он был готов наотрез отказаться от попыток притворяться, будто ест ради того, чтобы подрасти.

Заметив это, Арсен вновь открыл рот, собираясь что-то добавить.

Дзынь!

Браслет на запястье Франца внезапно засиял.

Лицо принца окаменело, а Арсен торопливо полез за пазуху и выудил из кармана хрустальную табличку связи. Взгляд Франца невольно метнулся к Калиану. Точно такое же сияние вспыхнуло на браслете спящего юноши.

[Все солдаты Секреции, направленные в лес Бриджит, погибли. Принц Франц.]

Это был вызов Чейза, адресованный Францу.

[Поступило срочное донесение: маг из Риверна бесследно исчез.]

А это было послание от Алана, который отчаянно пытался связаться с Калианом и Арсеном.

Пока они оба ошеломлённо пытались сообразить, как на это реагировать, произошло нечто такое, чего не сумел предугадать даже проницательный ум Франца.

— Приятно снова встретиться в столь необычном месте всего день спустя. Вы сильно ранены?

Перед Францем предстала та, кто некогда была старой подругой его младшего брата и невестой его прежнего брата; та, кто ничего не помнила, как не помнил и он сам, но с кем их связывали глубочайшие узы прошлого. И эта девушка бесцеремонно ворвалась внутрь без стука, невозмутимо осведомившись о его самочувствии. Франц медленно закрыл и открыл глаза.

Затем, не проронив ни единого слова, он поднялся и, преодолевая боль в израненном теле, направился к кровати, где спал Калиан.

Сейчас присутствие Калиана было необходимо им как никогда прежде.

Никаких проблем быть не должно было.

В отличие от Арсена, который сперва оценивает обстановку, прежде чем хватать людей за шкирку, Эврия привыкла сначала бить, не разбираясь, но здравый смысл никогда ей не изменял. Будь Эврия настолько безрассудной, чтобы своевольно перебить солдат, посланных чужим государством на чужую землю, она никогда не достигла бы своего нынешнего положения.

То же самое касалось и Рейчел. Она как раз принадлежала к тем магам, которые руководствовались не только благоразумием, но и доскональным анализом ситуации. К тому же её чары изначально не предназначались для прямого нападения, и она слишком хорошо понимала, какой невосполнимой утратой становится чья-то гибель.

«Он просил остановить солдат Секреции, если те нападут на лес Бриджит. И предупредил, что никто не должен умереть».

Поэтому два мага строго следовали наказу Калиана, и здесь не должно было возникнуть никаких трудностей.

Треск! Тр-реск!

Глубокая ночь в лесу Бриджит, незадолго до того, как Франц без колебаний отправился будить Калиана.

— И что же вы забыли здесь в столь поздний час?

Эврия, сжимая в руке потрескивающую молнию, посмотрела себе под ноги и задала вопрос. Он предназначался рыцарю, казавшемуся самым сильным среди тех, кто плотным кольцом окружал лес, держа в руках зажжённые факелы.

Разве трудно было догадаться о намерениях солдат, сжимавших пылающие факелы, притом что магические фонари были куда эффективнее, удобнее, общедоступнее и даже дешевле? И всё же Эврия сперва поинтересовалась целью их визита. Несмотря на то что в ладони она держала фиолетовую сферу, извергавшую смертоносные искры, подобный поступок можно было назвать верхом учтивости для мага, привыкшего атаковать без предупреждения.

Она стояла на ветви высокого дерева.

Хотя опоры под ногами почти не было, солдаты, медленно приближавшиеся к опушке, замерли при виде женщины, балансировавшей на ветке с такой невозмутимостью, будто ей ничто не угрожало, и с вызовом требовавшей ответа. Вскоре по рядам с обеих сторон пронеслась команда: «Всем стоять на месте».

Уголки губ Эврии поползли вверх, когда она увидела, что отряд, двигавшийся в слепой зоне, послушно остановился.

— Кто ты такая?

Поскольку она стояла спиной к яркой луне, разглядеть лицо чародейки было невозможно — виден был лишь её силуэт. Рыцарь, возглавлявший отряд, нахмурился и повторил вопрос. Эврия, прекрасно понимая, что может явить себя, но не должна называть своё имя первой, легкомысленно бросила:

— Папа Коко.

Не могла же она допустить, чтобы у её драгоценного дитяти, которое она целый месяц вынашивала всем сердцем, матерью оказался синеволосый маг со слабой устойчивостью к выпивке и подозрительной тягой к цветам? Пришлось занять оставшуюся вакансию отца.

— Назовите себя. Ваше поведение непозволительно дерзко.

— Ой, прошу прощения. Я давным-давно растеряла все свои манеры, так что на вежливость к подозрительным типам, явившимся в эльфийский лес с факелами наперевес, рассчитывать не стоит. К тому же я первой задала вопрос. Зачем вы сюда пришли?

Вместо ответа рыцарь молча вперил в неё взгляд. Пауза затягивалась, и Эврия, оглядевшись по сторонам, небрежно протянула:

— Впрочем, тут и спрашивать нечего. Зима на носу, деревья сухие, листвы нападало полно — полыхнёт так, что мало не покажется. Верно говорю?

Длинные фиолетовые волосы, серебрящиеся в лунном свете. Женщина-маг. И смертоносная молния в её ладони. Сопоставив увиденное с донесениями, рыцарь глухо произнёс:

— Эврия Сейрен?

— О, именно так. Всё верно, так что тушите свои факелы и проваливайте по-хорошему.

— … Почему люди принца Кайриса вмешиваются в дела чужого государства?

— А вы разве не знали? Это родина королевы Кайриса. Наш Третий принц собирается прибыть сюда в самое ближайшее время, и будет весьма прискорбно, если всё вокруг обратится в пепел.

Перед ними стояла та самая Эврия Сейрен, о которой шептались, будто она способна вызывать души умерших даже в сиянии полудня.

В отряде было всего несколько рыцарей и обычные солдаты. Даже состояй отряд сплошь из закалённых мечников, справиться с ней было бы непосильной задачей. Поэтому командир держал рот на замке, мучительно раздумывая: отступить или продолжить переговоры.

— Не упрямьтесь, просто уходите.

Проявил ли рыцарь толику учтивости или нет, раз уж они явились сюда с огнём, церемониться с ними не имело смысла. Стоило пламени коснуться ветвей, как сгорела бы не только родина Фреи — между Кайрисом и Секрецией вспыхнул бы жесточайший дипломатический конфликт из-за земель эльфов.

Несмотря на ожидание, рыцарь не спешил с ответом. Глядя на него, Эврия начала концентрировать в ладонях магию воды.

Гу-у-у-у-у…

Пульсирующая энергия мгновенно пробудила водные потоки, струящиеся глубоко под корнями леса. Почувствовав, как почва под ногами едва заметно дрогнула, рыцарь резко обернулся к подчиненным:

— Это вода! Всем укрыться за деревьями и приготовиться!

Солдаты слаженно пришли в движение, повинуясь приказу командира.

Это было разумное распоряжение и быстрая реакция: лучший способ не быть сметёнными бурным потоком из-под земли и одновременно укрыться за массивными стволами от возможного удара молнии с воздуха.

И этот план непременно сработал бы, если бы магия Эврии, нацеленная лишь на то, чтобы потушить факелы, пошла своим чередом.

— … Проклятье.

Внезапно ощутив поблизости чужую ману, Эврия коротко выругалась и развеяла готовящееся водное заклинание. В тот же миг она до предела взвинтила концентрацию сил для нового удара. Мана вокруг взбунтовалась от столь резкой смены потоков, но она не обратила на это внимания. Времени на раздумья не оставалось.

Рыцари и солдаты даже не заметили, что взгляд Эврии сместился в сторону, а дрожь под ногами утихла.

— Все ко мне! Немедленно, если хотите жить! — громко крикнула она рыцарю.

Фиолетовые всполохи, которые она не планировала пускать в ход, озарили далёкие небеса, собирая грозовые тучи.

Гро-о-ом…

Тревожный рокот заполнил мрак, закрывая луну.

Рыцарь, не разобравший предостережения Эврии сквозь шум, приказал солдатам отойти от деревьев и рассредоточиться.

Бабах! Грохот!

Небо раскололось от треска.

Солдат, получивший приказ, сделал шаг вперёд, чтобы передать команду товарищам…

Ква-а-а-анг!

В ту же секунду раздался оглушительный взрыв, и подземные воды вырвались на поверхность ревущим гейзером.

Водяной смерч насквозь прошил тело бегущего воина и, извиваясь подобно змее с оторванным хвостом, ринулся крушить ряды, пожирая стоявших рядом людей.

Это была не магия Эврии.

Сама чародейка избежала первого удара лишь потому, что находилась на вершине самого мощного и высокого дерева. Она стремительно вскинула вторую руку. Не обращая внимания на уже сплетавшееся колоссальное заклинание, она вновь воззвала к мане, подчиняя себе грунтовую воду.

Гул-л-л…

Земля содрогалась, небо грохотало.

Ещё один водный поток, подчинённый воле Эврии, вздыбил лесную почву. Сухие молнии — зрелище немыслимое для столь ясной ночи — вспарывали небосвод ослепительными вспышками.

Ба-бах!

Вода пробила толщу земли и разделилась на два широких потока, раскинувшихся в стороны. Поскольку солдаты в центре уже погибли, широкая водяная стена встала непреодолимым заслоном перед выжившими на флангах.

У неё не было времени беспокоиться о Рейчел, ушедшей в глубь леса. Сначала нужно было позаботиться о тех, кто был куда слабее.

— Тьфу ты.

Она ведь шла сюда не для того, чтобы спасать их, а лишь затем, чтобы прогнать восвояси, никого не убивая. Кто бы мог подумать, что ей придётся защищать секретианских солдат от нападения неизвестного врага?

Вж-ж-жух!

Ква-а-анг!

Исполинский водяной змей бросился на преграду Эврии, стремясь смять её. Огромный столб воды, ударившись о барьер, распался на несколько рукавов и начал остервенело хлестать со всех сторон.

Грохот! Бам!

Ужасающий гул, трудно сопоставимый с обычной силой сталкивающихся водных масс, разносился эхом по лесу.

Эврия резко повернула голову, укрепляя щит в той стороне, откуда наступал вражеский вал. Она была готова обрушить молнию, но затаившийся маг не показывался. Если бы она сгоряча пустила электрический разряд прямо по воде, это убило бы всех, кого она только что ценой колоссальных усилий спасла. Сначала требовалось выследить противника.

Поэтому Эврия одной частью сознания готовила сокрушительное заклинание, другой удерживала защиту над солдатами, а остатками тончайших нитей маны прощупывала окрестности в поисках следов чужого присутствия.

Гр-ра-а-ах! Бум!

Длинные водяные щупальца по обе стороны взмыли вверх, словно ядовитые гадюки, вытянулись и перехлестнули через барьер. Эврия отреагировала мгновенно: водяной купол сомкнулся над головами солдат, закрывая их сверху.

Но в тот же миг раздался резкий, раздирающий уши скрежет.

Хруст-т-т!

Это не было громом Эврии, которому оставалось лишь найти цель и испепелить её.

Этот звук рождался от стремительного замерзания. Водяной столб, бившийся о купол, в долю секунды остекленел.

Его изогнутый гребень вытянулся наконечником копья и мгновенно рассыпался на десятки острейших ледяных пик. И без малейшего промедления они обрушились вниз, пробивая водяной заслон.

Чавк! Хруст! Пронзительный крик!

Леденящие кровь вопли резанули по ушам.

Эврия прикусила губу.

Магия льда.

Ни один маг стихии воды не был способен манипулировать водной массой до такой степени, чтобы превратить её в ледяные копья.

«Врагов двое? Или… передо мной кто-то вроде меня?»

Маг с двойным атрибутом, как у самой Эврии.

Разве существовал на свете такой человек? Нахмурившись, Эврия вновь высвободила резервы маны.

Хрясь! Трес-ск!

Эврия закрутила водяной купол яростным вихрем, вдребезги разбивая падающие ледяные пики, и её взгляд тотчас впился в одну конкретную точку.

Она ощутила колебание водной энергии, исходившее из чащи.

Гул…

Тр-реск! Вспышка!

Нашла.

Ух!

Развеяв остатки водяного купола, Эврия воздвигла огромный магический щит, прикрывая заметно поредевший отряд.

В ситуации, когда маг Кайриса и солдаты Секреции сошлись лицом к лицу, какую ещё цель мог преследовать тот, кто хладнокровно истреблял этих солдат? Его замысел был столь же прозрачен, как и мотивы секретианцев, шедших с факелами.

Сила мага несопоставима с возможностями простого смертного.

Для чародея солдат ничем не отличается от обычного человека. Маги безгранично сильны, а воины перед ними слабы и беззащитны. И маг, который безжалостно режет слабых без всякой причины — настоящее чудовище.

Тем более этот подлый ублюдок явно явился сюда с намерением преподнести Кайрису отвратительный «подарок».

Ба-бах! Грохот! Ква-а-анг!

При таких обстоятельствах оставлять его в живых не было ни малейшей нужды.