Путь, по которому идёшь, не ведая конца.
Путь, ведущий к концу.
Мир Франца не был широк. Калиан, разумеется, об этом знал, но на сей раз и сам Франц осознал это как никогда отчётливо. Он прожил столько лет, не зная даже, как выглядят семена, из которых вырастает банановое дерево, или какой шум волн таится внутри морской раковины. Мир Франца и впрямь оказался до смешного тесен.
Вот почему он не знал и ещё кое-чего.
Он полагал, будто все вокруг бредут по жизни, не ведая её предела. Думал, что и сам проживёт так же — словно конца не существует вовсе, словно Силика, о которой лишь изредка вспоминаешь мимоходом.
А потом он встретил одного безумца.
Если спросить, отчего он зовёт этого безумца безумцем, ответить тут особенно нечего. Сумасшедших магов называют безумными за то, что те давно отреклись от всего человеческого, но этот сумасшедший был совершенно иного толка — по-настоящему безумным, не чета никаким магам.
Этот безумец шёл навстречу концу.
В тесном мирке Франца никто так не жил. Пусть его кругозор с тех пор немного расширился, единственным человеком, живущим подобным образом, по-прежнему оставался всё тот же безумец.
«… Если бы я избавлялся от сожалений по одному, смог бы я протянуть ещё хотя бы день?»
Раннее утро на каменистой горе незадолго до прибытия сюда.
Королевский экипаж стоял между местом, где улёгся Рэйвен, и остальным отрядом. Находившийся внутри Франц урывками расслышал слова, которые этот безумец говорил Кирие. Поскольку Франц был из тех, кто всё равно невольно улавливает чужие разговоры, он попросту притворился, будто ничего не слышит, и дослушал до конца.
«Будь у меня хотя бы один лишний день, всё изменилось бы хоть на самую малость».
Как бы то ни было, этим безумцем был Калиан.
Парень, который жил лишь затем, чтобы выгадать себе ещё один день. Он трудился упорнее и отчаяннее кого бы то ни было, проживая каждый день так, словно тот — последний. Жил, готовясь к финалу, чтобы даже в свой смертный час ему не о чем было сожалеть.
Вот почему Франц считал, что в этом мире существуют лишь те, кто идёт, не ведая конца, и те, кто шагает прямо к нему.
Но он встретил ещё одного человека.
Того, кто не ведает конца, но и не готовится к нему. Человека, который шагает вперёд лишь затем, чтобы от этого конца сбежать.
— Не знаю, случайность ли это или вы поджидали меня.
Прогуливаясь по территории, прилегающей к флигелю королевского дворца Секреции, Франц миновал поляну, усыпанную безымянными алыми цветами, и вышел в зелёный сад с незнакомыми кустарниками. Покончив с завтраком, на который его пригласил Чейз, он отправился сюда, чтобы немного развеять скуку. Он как раз оглядывался по сторонам, размышляя, что позже, кого бы ни встретил — брата или Чейза, — непременно расспросит о тех красных цветах и здешних кустах, как вдруг неподалёку неслышно прошёл человек.
Человек, поразительно похожий на Чейза.
Тот, про кого твердили, будто наследный принц — его точная копия. Однако сам Франц не находил между ними ни малейшего сходства.
— Полагаю, всё зависит от того, как на это смотреть.
Хотя Франц вовсе не горел желанием ни сталкиваться с ним, ни тем более ждать этой встречи, ответил он спокойно. Девлан, на холодном лице которого заиграла мягкая улыбка, кивнул.
— Недавно я виделся с твоим братом. Мы о многом побеседовали. Тебе что-нибудь об этом известно?
— Это не то, о чём мне следует беспокоиться.
До боли похоже на манеру речи Калиана.
Дело было даже не в тоне и не в голосе — сам строй фраз оказался удивительно схожим. Смысл сказанного заметно менялся в зависимости от того, как его истолковать. Точно так же вечно говорили и Девлан, и Чейз.
Что же это значило: он встретил Девлана случайно или тот его караулил? Девлан намеренно пытается показать, будто не придаёт значения разговору с Калианом, или ему и впрямь нет до этого дела?
— Вы с братом кажетесь совсем разными, однако и общего у вас немало.
— Впервые слышу, что мы похожи.
— Удивительно. На мой взгляд, вы очень похожи. По правде говоря, все твердят, будто братья не похожи друг на друга ни в чём, оттого я и недоумевал, как же вы действуете заодно, но теперь кое-что проясняется.
— Дело не в сходстве, а в науке.
— Значит, ты этому научился?
— Первое, что я усвоил: в зависимости от обстоятельств нужно либо взяться за руки, либо прикрыть спину.
Франц, понятия не имевший о том, что Калиан искренне верил, будто «королевская семья Кайриса столь скупа на слова лишь из-за сходства с Сиспаниан», на миг задумался о другом. Поговаривали, будто привычка Калиана болтать без умолку — отличительная черта королевского рода Секреции.
— И ты просто поступаешь так, как тебя научили?
— Я лишь применяю усвоенное по мере необходимости.
— Любопытно, чему именно ты научился, у кого и каким образом.
Иначе с чего бы не только Калиан, трещащий без остановки, но и Чейз отличались такой словоохотливостью? Не похоже, чтобы здешняя обстановка располагала всю семью к душевным беседам за общим столом, так что оставалось лишь списать всё на наследственную черту королевского рода.
— Я многому научился у брата.
От этого разговора Франц уже успел изрядно утомиться и ответил с откровенной досадой на лице.
— Ты только и делал, что перенимал всё у брата, а он даже не позаботился толком тебя наставить?
— Я недостаточно хорош, чтобы кого-то поучать.
— Стало быть, у твоего брата поистине широкая душа.
— Просто он любит совать нос куда не просят.
Похоже, Девлан наконец заметил раздражение на лице собеседника.
Король расхохотался от последних слов, столь неподобающих для уст принца. Но под конец смех оборвался глухим кашлем.
— Полагаю, вам нужен покой, так что я, пожалуй, пойду к себе.
Франц, секунду понаблюдавший за приступом кашля, твёрдо произнёс это.
Калиан на протяжении всей беседы говорил с королём дерзко, но в конце неизменно испрашивал дозволения удалиться. Франц же, напротив, держался с правителем чужой страны учтиво, зато сам, никого не спрашивая, решил оборвать разговор и уйти. По меркам придворного этикета неверны были оба варианта.
— Поистине весёлый выдался денёк. Утром меня позабавил твой брат, а теперь вот и ты решил меня развлечь.
Может, вам и весело, а мне — нисколько.
Такое ощущение, будто за эти минуты я наговорил на десять дней вперёд.
Если подумать, в последнее время ему всё чаще приходилось болтать сверх меры. И львиная доля этих разговоров касалась дел, так или иначе связанных с этим самым Девланом.
— Не думаю, что мы с вами в тех отношениях, чтобы вести беседы ради праздного удовольствия, Ваше Величество.
— Неужели?
Когда Франц ответил, даже не пытаясь скрыть неприязнь, Девлан снова рассмеялся.
— Или же ты что-то поставил на кон? Что именно ты рискнул поставить на кон, чтобы получить желаемое от собеседника? Вот что мне хотелось бы здесь услышать.
И вновь он заговорил.
Девлан.
До чего же раздражает.
Ещё противнее оттого, что, хочешь не хочешь, а сразу становится ясно, в кого этот сумасшедший пошёл своей привычкой молоть языком без умолку.
— Я никогда ничего не ставил на кон, — с явным раздражением в голосе отозвался Франц.
— Почему же ты никогда не рисковал?
— Всё, ради чего стоило бы рисковать, уже было при мне.
— Хочешь сказать, у тебя уже всё есть и тебе незачем что-либо отбирать. Тогда…
— Если вам нужна собственная жизнь…
Франц оборвал Девлана на полуслове. И прежде чем тот успел вновь заговорить, высказал всё, что хотел:
— Предложите взамен достойную цену. И я расскажу, как её сохранить.
Во взгляде Девлана промелькнуло странное выражение.
Наконец-то вокруг стало немного тише.
Четверо.
Четверо воинов Великой Пустыни набросились разом. Все четыре клинка сияли одинаковым багровым светом. Раз уж эти люди вызнали о фехтовании Калиана, лёгкой добычей они не станут.
Калиан бросил быстрый взгляд через плечо и пробормотал, чуть беспомощно усмехнувшись:
— Стал старше на год — и сразу возмужал. Так хорошо меня слушаешься.
Как он и сказал, сегодня Франц и впрямь проявлял поразительное послушание. А именно — не обращал ни малейшего внимания на происходящую здесь резню и самозабвенно разглядывал кошек.
— Ну да, конечно. Это у него безразличие или слепая вера… или кошки действительно настолько изумительны?
Калиану отчего-то показалось, будто удар по затылку пришёлся именно сейчас, а не чуть раньше, поэтому он перестал бормотать себе под нос и стремительно сдвинулся с места.
Если отбросить мысль о том, что до младшего брата тому попросту нет дела, оставалось гадать, то ли у Франца безграничная вера, то ли кошки и впрямь творят чудеса, — и Калиан решил, что дело всё-таки в чрезмерной вере. Обидно было думать, что ему приходится так надрываться из-за старшего брата, которому плевать, погибнет ли младший, пока сам он любуется двумя кошками.
Окликнув пятнадцать рыцарей Секреции, державшихся поодаль, Калиан велел им смотреть на его братца и учиться у него выдержке. Вместо того чтобы зря лезть в драку и лишиться головы, пусть лучше постоят и посмотрят на кошек рядом с этой практичной и достойной всяческого уважения особой, вздумавшей превратить день рождения брата в день его поминок.
Сказал он так потому, что знал: даже если рыцари передумают и бросятся в атаку, Франц сумеет продержаться, пока Калиан не подоспеет. И всё же на всякий случай добавил, чтобы те из них, кто на деле не является рыцарем, сидели тихо и не дёргались, ибо простой обидой дело для них не ограничится.
Лязг!
Калиан, не зная, смеяться ему или плакать, наспех оценил обстановку, отбил один за другим два клинка, метнувшихся с обеих сторон с небольшой разницей во времени, и тут же повёл руками в стороны.
Противники отразили его меч, мелькнувший из тени.
Парировав удары сверху и сбоку, Калиан вновь скрылся из виду. Он вступил в бой с четвёркой врагов, не подпуская их ни к пропитанной солью кромке воды, ни туда, откуда особенно отчётливо тянуло запахом зелени.
«Стоило брату встретиться с Девланом и выйти из дворца, как тут же явился „Зион“».
Франц использовал Калиана как приманку.
Ну разве в такой-то час Франц и вправду потащился бы сюда просто поглядеть на море? Едва он успел заикнуться о каком-то плане, как нагрянули бойцы «Зиона» — стало быть, именно Франц выманил их наружу. Беда лишь в том, что о своей уловке он даже самому Калиану словом не обмолвился.
Калиан усмехнулся и вновь выбросил клинок вперёд, гадая, неужели братец всерьёз задумал сделать сегодняшний день датой его смерти.
«Кто же это провернул? На Девлана не похоже».
Если воины нападают, стоит лишь переступить порог дворца, всё выглядит так, будто Девлан сговорился с «Зионом».
Уловка, чтобы заставить так думать…
Разумеется, связь между ними вполне могла существовать. Калиан и сам склонялся к этой версии. Однако Девлан не из тех, кто решился бы на поступок, до которого не опустился бы даже Эван. Будь он настолько глуп, не стал бы до сих пор осторожно прощупывать Калиана и Франца. Захоти он прикончить всю делегацию, куда проще было бы пустить в ход яд. Подсыпь они отраву в еду или воду — и все, кроме Калиана, сгинули бы без лишнего шума, так зачем затевать подобную возню?
Дзинь! Клац! Лязг!
В таком случае за этим стоит не Девлан, а какой-то сановник, осведомлённый о внезапном отъезде принцев.
«Либо же сам Девлан — в расчёте именно на то, что я не поверю в его причастность».
Вполне возможно, он пошёл на это в открытую, играя на уверенности в том, что на столь безрассудный шаг Девлан никогда не решится.
— Умираю от любопытства.
Как бы то ни было, ответы он получит позже. Сперва нужно было унять раздражение от такого удара в спину.
Свист!
Лязг! Дзинь!
Выпустив четыре кинжала из ауры, Калиан оттолкнулся ногой от песка.
Его тонкие пальцы метнулись в сторону одного из четверых воинов — обладателя огненно-рыжих волос. Прозрачно-синее сияние рассекло воздух, сопровождаемое резким свистом чего-то острого и тонкого.
Рыжеволосый отбил летевший спереди кинжал.
Но не заметил длинный, тонкий снаряд, мчавшийся следом.
Вжик!
Осознание того, что Калиан ещё и маг, пришло слишком поздно.
Хрясь!
Цена этого прозрения оказалась весьма болезненной.
Ветряное копьё пронзило его тело. Сила ветра разворотила и разорвала рану изнутри.
Поскольку боец успел рвануться в сторону, сердце осталось цело, но в боку зияла рваная рана размером с кулак. Пошатнувшийся воин опёрся мечом о землю и поднялся. Багровая энергия заструилась к ране, начиная её затягивать.
Калиан ринулся на него.
Выжить. Прозябать зверем, стоящим ниже человека, или возвыситься, словно абсолютное существо, превосходящее людей. Подобная жажда жизни натянула нервы рыжеволосого до предела.
Он вскинул меч навстречу ярко-алым глазам, возникшим прямо перед ним.
Дзинь!
Стиснув зубы, боец отбил клинок Калиана и заставил непослушное тело податься вперёд, опуская меч для удара.
В тот же миг ветряное копьё, сотворённое за спиной Калиана, сорвалось с места. Магический сгусток, в котором с невероятной скоростью вращалась сила ветра, устремился к цели.
Вжух!
Лязг!
Воин сумел отбить копьё. И с великим трудом парировал следом обрушившийся на него меч Калиана.
Силуэт Калиана исчез.
Боец напрягся, озираясь по сторонам.
Тем временем Калиан, сдержавший натиск троих остальных градом кинжалов и копий, появился прямо за спиной рыжеволосого.
Свист!
Почувствовав клинок, летящий с неуловимой скоростью, рыжеволосый воин поспешно пригнулся. Из вновь раскрывшейся раны хлынула кровь, мгновенно пропитывая белый песок.
Вжик!
Натиск Калиана не ослабевал.
За пару вдохов они обменялись шестью выпадами и блоками. Что-то удавалось отвести, что-то — отразить грубой силой. Боец отступил на несколько шагов, уходя от очередного удара. Он прекрасно знал: пропусти он хоть один выпад — и жизнь оборвётся мгновенно, а потому, стиснув зубы, уклонялся из последних сил.
Клац! Лязг!
Калиан вновь притопнул ногой о землю. В тот же миг в противника полетели новые копья ветра. Воин стремительно провернул меч и отбил их.
Затягивавшаяся рана вновь раскрылась. Остальные бойцы ринулись на выручку, но Калиан, отбросив разом три меча, упрямо пошёл на сближение с рыжим.
Рыжеволосый нахмурился: из-за необходимости постоянно двигаться лечение шло из рук вон плохо. Калиан бросил короткий взгляд на капающую кровь врага и бесстрастно произнёс:
— Похоже, остальные действительно не способны тебя исцелить. Видимо, потому что вы не целители.
Будь у остальной троицы способность лечить других, рана рыжего давно бы затянулась. Это подтверждало: не будучи целителем, чужие раны не залечишь. Ну конечно, именно поэтому Девлан и искал целителя, а не «Зион».
— И это хорошо.
Сгустившаяся жажда крови закружилась вокруг, словно сковывая ноги воина.
— … Значит, достаточно просто с вами покончить.
Тихий, подобный шёпоту голос донёсся до ушей рыжеволосого.
Калиан неожиданно возник прямо перед ним и взмахнул алым мечом. Ощутив за спиной холодное дуновение, воин резко обернулся.
Магия спереди и меч за спиной. Что отразить первым? Раздумья длились недолго.
Вжух!
Тра-та-та-та! Дзинь!
Вывернув корпус, боец сбил несколько ветряных пик размером с предплечье, а затем с разворота вновь встретил клинок Калиана.
В ту же секунду меч в руке Калиана исчез.
Лишившись опоры, на которую рассчитывал принять силу удара, рыжеволосый воин потерял равновесие. И в этот мимолетный миг открывшейся бреши…
Хлест!
Калиан не промахнулся.
Алый свет рассек темноту короткой вспышкой. На шее бойца проступила длинная багровая черта.
Словно и незачем было дожидаться очевидной развязки, Калиан тут же сорвался с места, не удостаивая падающее тело больше ни единым взглядом.
— Один.
Едва один из товарищей пал под градом атак, трое оставшихся единым порывом бросились на Калиана.
С лёгкостью увернувшись от одного выпада и отразив два других, Калиан устремился ко второму воину — тому, чьи длинные тёмно-каштановые волосы были заплетены в косу.
Смерть просочилась в саму тень.
Франц не сводил глаз с экрана в своих руках.
Две кошки, которым быстро наскучило лицо Франца, молча уставившегося на них, давно ушли куда-то за пределы обзора. Франц же продолжал глядеть в табличку, вполуха слушая Рерика.
— Как они вдруг появились? Зачем там принц Франц?
— Потому что причина не важна.
От браслета на левой руке исходило слабое свечение. Франц повернул голову, бросил короткий взгляд на Калиана, а затем тихо прикрыл глаза.
На белый песок пляжа покатилась отрубленная голова. Даже в темноте огненно-рыжие волосы были отчётливо видны.
Проводив её спокойным взглядом, Франц высвободил магию, которую до того удерживал в хрустальной табличке.
— Сюда. Быстрее. И прихвати с собой того смазливого рыцаря.
— … Хорошо.
Как бы то ни было, Франц вовсе не собирался оставлять Калиана сражаться в одиночку, а потому положил хрустальную табличку на землю и тихо шагнул вперёд.
С мелодичным звоном из необычных ножен выскользнул ещё более необычный клинок. Когда рыцари Секреции настороженно шевельнулись, один уголок губ Франца чуть приподнялся.
— Лучше не суйтесь.
Не мешайте, но и не помогайте — для них же самих лучше сейчас вообще ничего не делать. И когда Франц шагнул мимо рыцарей, хранивших молчание, ибо отлично это понимали…
— Если оставишь хрустальную табличку на песке, она поцарапается.
Голос прозвучал из пустоты.
И, как всегда некстати, где бы и когда бы это ни случилось, появилось донельзя нежеланное лицо.
Не успев сделать и второго шага, Франц снова замер и нахмурился.
— … Чего?
Как говаривал Калиан, испокон веков бить по затылку лучше всего вовремя, не так ли?
— Сказали мне, что совершенно непослушный и до жути слабый второй старший брат, он же вице-командующий, принц Франц, наверняка вот-вот соберётся ударить в спину, так что велели глаз с вас не спускать и остановить, если вздумаете выкинуть какую-нибудь странность.
Матушка утёнка вновь вступила в должность.