Занимался рассвет.

В карете, превосходившей своим убранством покои для особо почётных гостей в замке иного лорда, спал принц; утёнок, которого на время выпроводили, пока принц отдыхал, дремал на руках у своей синеволосой «мамаши», а фиолетововолосая волшебница, всю дорогу без умолку нёсшая вздор напротив, тоже спала. Бывшая лазутчица, не сводившая подозрительного взгляда с фиолетововолосой волшебницы весь путь до гор, уже давно провалилась в сон.

— Я слышал, в прошлую поездку вы совсем не спали. Не лучше ли вам немного отдохнуть?

— А сам ты почему не спишь?

— Да нет, я просто рано проснулся.

— Не замёрз?

— Нет. Благодаря стараниям председателя Сейрен и лорда Герца было вполне терпимо.

— Вот как.

Рассветное небо.

Утренний туман, пропитанный ранней влагой, тяжёлой пеленой окутал склон горы.

Калиан, попросивший спутников беречься и не простудиться во время ночёвки на вершине, но сам проведший всю ночь за пределами согревающего барьера, вгляделся вдаль и заговорил:

— Вчера отсюда было видно и долину внизу, и море. А сейчас почти ничего не разглядеть.

— Когда взойдёт солнце, всё откроется. Вы этого ждали?

— Нет, дело не совсем в этом…

Калиан, сидевший на спине у Рэйвена, который, как и в один из прошлых дней, спал, поджав под себя ноги, чуть улыбнулся. Затем принял чашку чая, протянутую Кирие. Приятный аромат мяты, как и всегда, был на месте.

— Когда сидишь вот так, то при каждом вдохе Рэйвена покачиваешься вверх и вниз вместе с ним. Мне это нравится, вот я и сижу.

Кирие кивнул и перевёл взгляд туда же, куда смотрел Калиан.

Тихий голос Калиана лёг на скалистую гряду, утопавшую в предрассветных сумерках, бледном свете солнца и утреннем тумане.

— Тэйлан Кастрин. Он был моим учителем фехтования. Я ведь упоминал о нём раньше?

— Да. Однажды вы рассказывали.

— Верно. Он тогда говорил, что хочет выстроить здесь ещё одну стену, но я посчитал её излишней и отложил это дело. На самом проходе уже стояло укрепление, а других забот было невпроворот, так что я решил повременить — и в итоге мы так её и не построили.

Глядя на клубы тумана, плывшие в тихом ветре, казалось, будто стоишь прямо посреди воды.

— А вон там начинаются владения маркграфа Хейсарда. Маркграф просил выделить ему средства.

Калиан продолжил рассказ, мельком подумав про себя, что в этой временной линии земли могут принадлежать уже другому маркграфу.

— В общем, мнения насчёт усиления маркграфа разошлись. Я выступал против, а Арианна — за. Ах да, Арианна — талантливая дочь маркиза, она была мне близкой подругой и невестой Чейза, поэтому мы втроём часто обсуждали подобные вопросы. Как бы то ни было, брат Чейз поддержал моё мнение. Я опасался, что, окрепнув, маркграф поднимет мятеж.

— Вот как?

— Именно. Но стоило лишь прийти вести, что на этой дороге показалась армия Кайриса, как они первыми бросились перекрывать перевал. Хотя прекрасно знали, что даже мощный барьер на границе пробивается слишком легко, они вывели отряд рыцарей без единого мага, пытаясь удержать подступы вон там, внизу. И что ж… были сметены без остатка. Как и сам барьер — в одно мгновение.

В воздухе на миг прозвучал короткий смешок Калиана.

Усмехнувшись невесёлой шутке, Калиан продолжил уже с лёгкой, почти шутливой интонацией:

— Обидно тогда вышло. Надо было возвести стену. Надо было оказать маркграфу поддержку.

Кирие молча вдохнул аромат чая из своей чашки. Приятный мятный вкус правильно заваренного напитка на этот раз отдавал лёгкой горечью.

— Устрани я тогда все эти оплошности одну за другой — интересно, продержался бы я хоть на день дольше? Выиграй я всего один лишний день, всё повернулось бы хоть немного иначе.

Один день.

Всего один день.

Даже будь это лишь одни сутки — разве мир не изменился бы, появись у него этот лишний день? Всю ночь напролёт он тонул в этих обрывках мыслей. Пока в небе не взошла поздняя луна и не пролился первый рассветный свет.

— … Вы провели всю ночь в этих воспоминаниях?

— Просто вспомнилось к слову. Не то чтобы я сейчас о чём-то жалею.

Кирие понимающе кивнул.

— Хотя, если подумать, свой день я уже отыграл.

Калиан обхватил чашку обеими руками и, вопреки своей привычке, остудив чай, с тихим прихлёбыванием сделал глоток. После чего взглянул на медленно редеющую пелену тумана и продолжил:

— После большого наводнения из Тенсила хлынули толпы беженцев. Принять всех разом мы не могли, поэтому задерживали каждого, кто перебирался через крутые горы. Я отправился туда, чтобы оценить обстановку и найти решение, и многое там бросилось мне в глаза. Но один парень особенно выделялся. Высокий, тощий, с таким взглядом, словно готов перерезать всех до единого, дай ему только шанс. Так что я забрал его с собой и вернулся во дворец.

На губах Кирие промелькнула едва заметная улыбка.

Он ровным счётом ничего об этом не знал, но отчего-то ему казалось, будто он слушает историю из собственного прошлого.

— Пока я забирал того парня, брат Чейз решил впустить всех беженцев, а король Секреции одобрил его решение.

— Я думал, вы скажете, что их не приняли из-за дурных отношений с Тенсилом.

— Нет. Король Секреции всегда был щедр к брату Чейзу. Раз уж Чейз так распорядился, мы все поддержали его. Вот только спустя какое-то время в лагере, где временно разместили беженцев, вспыхнул огромный пожар и, как ни странно, все они погибли. Не спасся ни один человек.

По мере того как продолжалась эта история, слишком причудливая для простых воспоминаний, Кирие медленно повернул голову к Калиану.

Отпив ещё немного мятного чая, Калиан продолжил с таким видом, словно в очередной раз отпускал на волю пустяковое прошлое:

— В ту самую ночь, когда весть достигла дворца, подобранный мною парень прокрался ко мне в покои с ножом. Я знал, что у него отменный слух, но не ожидал, что он воспользуется им, чтобы выследить мою спальню.

Сказав это, Калиан слабо улыбнулся.

История была совсем не смешной, но улыбку вызывало то, что в этот раз беженцы из Тенсила в Секрецию не хлынули. Кайрис своевременно оказал поддержку, а тех, кто всё же добрался до Кайриса, приняли без остатка. В отличие от прошлого, их не ждала гибель.

Он улыбался потому, что теперь всё это осталось лишь далёким воспоминанием.

— В общем, я спросил, о чём он вообще думает, раз явился сюда, а он спросил, моих ли это рук дело. Я ответил, что да. Даже тогда я не умел складно врать, так что сказал правду и собрался прикончить его. Что я, что он — оба тогда обезумели. Но то, что этот парень выдал в ответ на моё признание, не укладывалось ни в какие рамки.

— И что же он спросил?

— Он спросил, где находится спальня твоего отца.

На этот раз Кирие не удержался и рассмеялся.

— И вправду. Вёл он себя так, будто сейчас же схватит этот нож и пойдёт её искать. Я с трудом остановил его и усадил перед собой, а он заявил: отныне я могу рассказывать ему всё, что только заблагорассудится. В обмен на обучение владению клинком он пообещал выслушать всё без остатка. Слушать он умел хорошо. Вот и вся история.

Рэйвен на мгновение пошевелился во сне. Чуть не придавленный огромной головой коня, Калиан похлопал его по холке, убаюкивая обратно, и договорил:

— Я выжил благодаря тебе, Кирие. За то, что ты выслушал всё до конца.

Благодаря парню, который молча слушал, не задавая лишних вопросов, даже когда сам он сходил с ума, ему удалось кое-как удержаться на краю пропасти.

Он не стал добавлять вслух, что именно Кирие тогда подарил ему тот самый последний день. Казалось, они оба понимали это и без лишних слов.

— В этот раз вы скажете мне, где она?

— Спальня короля Секреции?

— Да.

— Не потому ли ты сам пошёл к моему брату и вызвался ехать с нами?

Кирие, который сам вызвался сопровождать Франца, поджидавшего Калиана за пределами дворца, ничего не ответил. Калиан же, на миг бросивший взгляд в ту сторону, где лежала Секрета, проговорил сонным, шелестящим голосом:

— Сам завёл разговор о прошлом, а теперь ужасно хочется спать.

— Поспите. Я побуду рядом.

— Пожалуй…

Калиан, способный спокойно захмелеть только в присутствии своего учителя, закрыл глаза рядом с Кирие — единственным человеком, подле которого он мог спать без тревог.

— Я скажу тебе, где она. Теперь, когда у меня есть славный меч, мне тоже хочется видеть добрые сны.

Слова, сорвавшиеся с его губ за мгновение до сна.

Надёжный меч Калиана посмотрел на славный клинок, переданный ему принцем, и коротко кивнул.

Что наступит раньше?

Не успел он как следует задуматься об этом, застыв на месте, как до слуха донёсся негромкий кашель. Услышав этот звук, Чейз медленно прикрыл веки и снова открыл глаза.

Он уже не раз замечал, что кашель, прежде неуклонно усиливавшийся, с недавних пор замер на одном уровне. С тех пор как Луиза перестала делить с королём ложе, яд больше не поступал в его организм, а значит, развитие болезни замедлилось.

К тому же Девлан теперь боялся без оглядки пить даже обычную воду.

Он столь яростно подозревал всех в использовании яда, который сам же некогда приказал изготовить, что перестал прикасаться почти ко всему. Ничто из того, что он ел, пил, носил, трогал или даже вдыхал, не казалось Девлану безопасным.

Он даже перестал вызывать Чейза в рабочий кабинет — не доверял тому, кто мастерски владеет мечом, наедине в замкнутом пространстве.

Глядя на него, Чейз невольно задался вопросом:

что произойдёт прежде — ты умрёшь от недуга или сам заживо погребёшь себя в склепе собственной паранойи и сойдёшь с ума? А может, первым не выдержу я, и мой клинок обагрится твоей кровью?

— Я позвал тебя, потому что хочу кое-что сказать.

Целый час.

И в этот раз его заставили прождать ровно час.

Разница была лишь в том, что в первый день его держали молча сидящим в кабинете, а теперь он стоял посреди королевского сада.

Пускай в Секрете не шёл снег и не завывали пронизывающие ветра, зимняя стужа всё равно давала о себе знать. Тонкого камзола, надетого для встречи с Девланом в покоях, явно не хватало, чтобы защититься от промозглого ветра.

Закутанный в толстое пальто Девлан даже взглядом не удостоил Чейза, чьи кончики пальцев покраснели от холода, когда тот стоял в одиночестве в окружении королевской стражи, не смевшей никому ни о чём проболтаться.

— Да, Ваше Величество.

Насколько далеко ты ещё собираешься зайти, чтобы принизить меня? Невольно возникала мысль — не проглядел ли он когда-то в прошлом подобную же мелочную злобу, позволившую отцу растоптать младшего брата?

— Прошу, говорите.

Девлан продолжил речь, обращаясь к Чейзу, который сохранял невозмутимое спокойствие даже после часового ожидания на морозе:

— Осмотреть море нашей страны на свой день рождения пожелал Второй принц, однако я задумался: отчего же все, кто прибыл вместе с ним, — люди Третьего принца?

О том, что оба принца бок о бок посетили старейшину эльфов Нарзана, он уже знал. Туда их сопровождала добрая половина корпуса «Валкан», да и сам эльфийский город был союзником Кайриса.

Но здесь была Секреция.

— Оба принца уже не раз объединяли усилия, стремясь удержать знать в узде ради взаимной выгоды. Но в данном случае никакой выгоды не просматривается, не так ли?

То, что каприз в честь дня рождения был лишь предлогом, он понял давным-давно. Учитывая, что они двинулись в путь сразу по возвращении из эльфийского города, эта ширма выглядела столь грубой, что только слепой не разглядел бы в ней дешёвую отговорку, чтобы бесцеремонно явиться в Секрецию. Впрочем, поскольку речь шла лишь о формальном поводе, Калиана вряд ли заботило, раскусит ли Девлан этот умысел.

— Что получит от этого Второй принц? На что он рассчитывал, пускаясь в столь опасное путешествие без единого преданного ему человека, и почему согласился подыграть Третьему принцу?

Главная загвоздка крылась в составе свиты.

Разве не идеальная это возможность для Калиана прямо сейчас снести голову Францу и свалить всю вину на Секрецию — мол, взбешённый оскорбительными речами Румейна Девлан не нашёл что возразить и напал на делегацию, убив Второго принца?

Для Калиана это был самый надёжный и блестящий ход. Он мог бы подставить сомневающегося во всём Девлана под меч Румейна и чужими руками устранить одного из главных соперников в борьбе за престол.

А Второй принц отправился в такое место без единого своего человека.

— Так неужели Второй принц столь безрассуден, что клюнул на коварное предложение просто съездить поглядеть на море? Или же Третий принц так глуп, что не осознаёт, сколь опасно отправляться в путь лишь со своими людьми? А может, он достаточно безмозгл, чтобы выдумать благовидный предлог для младшего брата, которого защищал ценой собственной жизни?

Второй принц отличался крутым нравом и вечно прикладывался к бутылке.

Этот же принц заслонил собой Калиана, когда на того покушалась Силика, и собственной рукой оттолкнул мать.

Какой же из этих двоих — настоящий? Или же…

— Если ни то и ни другое, тогда… всё это — сплошная ложь?

Девлан отвёл взгляд от ещё не распустившихся красных бегоний и продолжил:

— Тот, с кем ты на днях советовал мне встретиться лично. Теперь я наконец понял, к чему ты вёл. Даже его спутники скрывают столько тайн — что же тогда прячет сам Третий принц? Чем больше я об этом думаю, тем сильнее разгорается моё любопытство. Как же тут не радоваться?

Вскоре Девлан неторопливым движением достал из кармана часы. Сверил время, скользнул взглядом по кончикам пальцев Чейза, алевшим не хуже бегоний, и вновь заговорил:

— Раз уж их жест столь широк, я обязан ответить достойным приёмом. Посему отправляйся-ка ты сам. Встреть его со всем радушием и проводи сюда.

При этих словах пальцы Чейза невольно сжались.

Медленно моргнув, Чейз ответил:

— Дорога неблизкая, покидать столицу и встречать гостей лично затруднительно. Быть может, послать кого-нибудь…

— Лично. Съезди и вернись, Чейз.

Девлан вальяжно усмехнулся.

— На время позабыть обо всём, что ты оставил во дворце, и подышать свежим воздухом пойдёт тебе лишь на пользу.

Арианна, маркиза Лин и Луиза.

Всё дорогое ему он оставил в этом дворце, бывшем словно продолжением его собственных рук. И вот отец велел ему убраться с глаз долой, обещая в его отсутствие «присмотреть» за оставленными близкими, чтобы сын ни о чём не беспокоился.

Но прежде чем Чейз успел ответить, в разговор вмешался чужой голос — холодный и приглушённый:

— Можете не утруждаться.

Брови Девлана чуть шевельнулись, когда он обернулся на звук.

Благодаря магии Рейчел Грейс, чьё имя оставалось в тени славы Эврии и Арсена и потому не привлекло ничьего внимания, гости уже стояли прямо здесь.

Их передвижение оказалось слишком стремительным. Птицы с донесениями отчаянно рвались разнести весть о прибытии, а «птицы» Чейза столь же отчаянно их перехватывали. Разумеется, стрелками выступали люди, а пронзёнными мишенями — почтовые голуби.

Цок-цок.

Вслед за незнакомым голосом от зарослей красных бегоний раздался привычный, всегда тихий стук каблуков. В сад вошла наложница Луиза.

— Пока Его Величество отсутствовал, мне доложили, что прибыли высокие гости. Поэтому я поспешила их встретить.

Как только Луиза ровным голосом закончила короткое объяснение, к ним неторопливым шагом приблизились два принца.

Длинные алые плащи поверх чёрных камзолов.

На них были одинаковые парадные мундиры принцев Кайриса, однако их лица и выражения не имели ничего общего. И вскоре внимание всех приковало следующее:

— Почему вы так одеты в такую стужу? Словно вас кто-то поставил в наказание.

Слова Калиана, прозвучавшие так, словно были сотканы из аромата бегоний, заставили усомниться, действительно ли секунду назад именно он произнёс ту ледяную фразу.

— Что вы будете делать, если простудитесь?

Белые длинные пальцы пришли в движение.

Поведя одним плечом, Калиан скинул с себя плотный плащ — алее самых ярких бегоний и богато отороченный чёрным мехом, — обошёл Чейза со спины, собственными руками бережно укутал его и неспешно вернулся на прежнее место.

— … Братец Чейз.

Голос его звучал мягче, чем когда бы то ни было.

Услышав эти слова, Франц недовольно поморщился, проворчав, что запах красных бегоний действует ему на нервы, однако в уголках его губ залегла длинная усмешка.

Чётко вышитый на алом плаще герб королевского дома Кайрис на мгновение колыхнулся на ветру.