Тук-тук-тук.
«Искренне прискорбно, что события развивались столь стремительно, а власти даже не успели уведомить вас о сложившемся положении дел. Посему они стремятся с великодушным сердцем отнестись к тем возмутительным деяниям, которые ваша страна совершила некоторое время назад…»
Он перечитывал эти строки снова и снова.
Стоило пробежать текст глазами пару раз, как каждое слово уже накрепко врезалось в память, но он всё равно продолжал читать послание по кругу.
— Письмо с самой занятной историей на свете. Сколько ни читай, не надоедает.
Послание было составлено столь откровенно, что его можно было счесть прямым пренебрежением к Секреции. Удивительно интересная выходка — и не подумаешь, что её автором выступил Румейн, снискавший славу отъявленного тугодума.
И ещё одна новость.
— Айла Верданди. Нет, теперь её фамилия сменилась. Всё-таки это та самая Бриджит.
Проговорив это вслух для самого себя, он на миг рассмеялся.
Синий Соловей, гордо сопровождающая гостей. Эврия Сейрен, от одного имени которой, говорят, иные поспешно прикусывают языки. Арсен Герц, «отстранённый от должности» и увязавшийся следом, даже не пытаясь скрыть, что всё это — дешёвая уловка.
И ещё одно имя в довесок.
— … Калиан.
То, как он отверг предложение прислать целителя, до жути походило на его собственные приёмы.
— Я был занят другими делами и попытался умерить интерес к твоей персоне, но ты сам так упорно привлекаешь моё внимание. Что ж…
Гонец прибыл с вестью о пташке, которую он ничуть не пожалел бы вздёрнуть прямо на городской площади. Привезут ли с собой её или даже второго по значимости командира той самой армии, в которой Кайрис так уверен…
— Разве посмею я преградить путь принцам столь великой державы?
Неизвестно, как им удалось уломать Второго принца, известного своим буйным нравом, но предлог вышел на редкость удачным. Раз уж ему самому стало любопытно, зачем им понадобилось тащиться в такую даль, не стоит им мешать, если тем так не терпится взглянуть на его гордое лицо.
— Открыть врата. Передайте, пусть ведут с собой кого угодно.
До него дошёл слух, что явиться изволит сам Калиан.
Калиан говаривал:
денег, власти и красоты много не бывает.
Наделённый красотой от рождения и уже скопивший слишком много золота, Калиан призвал к себе Арсена, чтобы укрепить третью опору. Случилось это за день до того, как он получил неожиданный удар в спину от своего слабого старшего брата, которого до последнего ни в чём не подозревал.
— Мне нужно кое-что вам передать.
— Да, мой принц.
Калиан лучезарно улыбнулся, протягивая приказ об отстранении от должности предвкушающему награду Арсену, а Арсен, которого сейчас «подставит» Калиан — которому самому уже завтра нанесёт удар в спину Горошек, — радостно ухмыльнулся.
— Вы и впрямь на этот раз дарите мне аннерусию?
Внезапно спросил он.
Арсен никак не походил на человека, который при жизни добровольно покинет «Валкан». И вот тот, кто вёл себя так, словно велит похоронить себя прямо на ступенях павильона Вильгельма даже после смерти, внезапно получил извещение об отставке.
— А, это позже. Сначала я всё-таки прочту ваши покаянные записки, так что не обольщайтесь раньше времени.
— Тогда что это?
— Злоупотребление властью в личных целях.
Разумеется, Калиан, сначала выдавший нечто с трудом поддающееся пониманию, продолжил объяснение:
— Вообще-то я не собирался требовать себе полномочий в «Валкане». Мы с учителем создали его вместе, но если присмотреться, он ничем не отличается от той армии, которую я видел до возвращения во времени.
Он говорил совершенно искренне. Конечно, поначалу он формировал корпус, чтобы обрести собственную силу, но никогда не лелеял жажды стать единоличным хозяином «Валкана».
— Однако я полагаю, что в вопросах, касающихся вас, сэр, могу слегка злоупотребить своей властью.
В конце концов, распорядиться хотя бы частью собственных полномочий было вполне допустимо.
— Я бы хотел, чтобы вы, лорд Герц, отправились со мной в Секрецию.
— Вы уверены, что мне стоит ехать?
— … А почему нет? Боитесь, что я начну предаваться воспоминаниям о прошлом?
— Честно говоря, да.
— Если бы я опасался этого, я бы туда не поехал. У меня в конце имени стоит Кайрис, так какая разница, кого брать с собой?
Сделав тайком от Яна глоток охлаждённого мятного чая и поставив чашку, Калиан продолжил:
— В любом случае, пересечь границу в сопровождении солдат не выйдет, а при полном увольнении офицер, скорее всего, уже не сможет вернуться в «Валкан». Поэтому я ограничился лишь отстранением от должности. Всё равно в Секреции ни за что не поверят, уволены вы на самом деле или просто отстранены.
— Вы рассердитесь, если я скажу, что это меня огорчило?
— Ага.
— Отстранение от должности — это прекрасно, мой принц. Я так рад, что вы меня не уволили.
Как и было сказано, увольнением это не являлось. Гражданский служащий при корпусе «Валкан» — статус, накладывающий ограничения лишь на полномочия действующего военного. Чистая формальность.
— Я подумал, что если слух об этом успеет разойтись, вам проще будет сопровождать меня, поэтому принял меры заранее. Не знаю точно, когда мы выступим, но подготовьтесь заблаговременно. Скорее всего, это случится после банкета в честь дня рождения брата, так что пока передохните.
Благодаря этому Арсен, превратившийся в диковинного зверя под названием «гражданский чин Валкана», воспрял духом. Он так воодушевился обретённой — пускай и на миг — свободой, что едва сдержал порыв вновь пуститься в пляс перед кабинетом Алана.
Ликовал он ровно один день.
Ибо прежде чем весть о его отстранении от должности успела распространиться, и даже прежде чем об этом известили самого Франца или Нидлена, Франц уже засобирался выезжать за главные ворота дворца.
Когда Арсен явился во дворец Чермиль навестить Калиана, самого принца на месте не оказалось. Ян же как раз вышел во двор проследить, чтобы Рэйвен никого не лягнул. А покидая дворец, Арсен заметил королевскую карету, резко выделявшуюся среди прочих экипажей на стоянке.
При одном взгляде на эту карету его сердце едва не разорвалось. Это походило на чудо, выстраданное долгими, полными слёз днями, которые он провёл подле Франца.
Осознав, что именно задумал Франц, Арсен поспешил в Союз магов, дабы пристроить там утёнка Коко, где и узнал, что Калиан уже включил Эврию в число спутников для этой поездки.
Времени не оставалось, пристроить драгоценного Коко было негде — и что ему оставалось делать?
Пи-пи!
Пришлось брать его с собой.
— Удивительный малыш.
— Во мне столько достоинств, председатель Союза, что я даже не знаю, какое именно так вас впечатлило.
Этот на редкость сумасбродный маг, невероятно способный для своих лет, преданный Калиану всей душой и обожающий взрывы, услышал в ответ:
— Маг, выращивающий утку в роскошной карете. Вот уж поистине поразительно.
Внутри кареты, ничуть не трясшейся даже на крутом извилистом подъёме, то и дело раздавалось тихое попискивание. На всём пути, за исключением пересечения пограничных врат, экипаж безраздельно принадлежал Коко.
Арсен, взбиравшийся по горной тропе в арьергарде отряда, бросил взгляд на Эврию и ответил:
— Мне ещё повезло, что не приходится тащить его на себе всю дорогу. Правда, тревожно думать о том, что потом скажет по этому поводу принц Франц.
— Скажет: вот сумасшедший синеволосый маг, притащивший с собой утку в другую страну.
— Да. Полагаю, именно так он и скажет.
Сама мысль показалась Арсену столь нелепой, что он невольно рассмеялся и добавил голосом, в котором уже нельзя было разобрать, обращается он к Эврии или к самому себе:
— И всё же хорошо, что с нами утёнок, а не наши подчинённые.
— А что, изначально планировалось взять и солдат?
— Нет. Я и не собирался… Просто кое-что приключилось, председатель Союза.
С этими словами Арсен улыбнулся и огляделся по сторонам. Эврия, проследив за его взглядом, глубоко вдохнула и заговорила:
— Каждый раз, бывая здесь, ловлю себя на мысли, как же легко перекрыть врата в Секрецию. Горный хребет между Кайрисом и Секрецией настолько суров, что, заблокируй эту дорогу — и придётся идти в обход.
Эти горы были неприступнее хребтов Кайриса, но всё же положе скал Великой Пустыни. Вместо густых лесов здесь тянулась извилистая тропа сквозь нагромождение острых, высоких утёсов. Что скрывается за этой горной дорогой, уходящей неведомо как далеко, разглядеть было невозможно.
— Из-за этих каменных громад мало кто знает, сколь прекрасна земля по ту сторону.
— Вы тоже бывали в Секреции, председатель Союза?
— Угу. Ещё до того, как впервые встретила тебя, я несла службу близ границы. Дважды забиралась сюда, преследуя дикарей. Это уже третий раз.
— Не знал, что они забирались так далеко. Должно быть, те враги были весьма сильны, раз в Секреции вам позволили пересечь границу.
— Разумеется, я прокралась тайком. С чего бы им давать мне разрешение?
— Ах…
Вскоре лицо Эврии приняло мечтательное выражение, будто она погрузилась в воспоминания далёкой юности.
— До чего же вкусной была базилика.
— … Вот как.
Арсен покачал головой, припомнив крепчайший напиток, ничуть не уступавший кайрисской химолике.
— Не смотри на меня так, а лучше сам поскорее добирайся до моего круга.
— Если бы всё решалось одними словами, я бы давно уже достиг восьмого.
— Хватит замахиваться так высоко. И что ты будешь делать с восьмым кругом? Он не появлялся уже почти триста лет со времён Ройгранда.
— Но ведь достигнув седьмого круга, вы снова молодеете и вовсе перестаёте стареть.
— А разве это хорошо?
— Жить так долго, что успеваешь пресытиться всем на свете — разве нет?
— Кому как. Одни считают благом, другие — нет.
— Будь это благом, Ройгранд до сих пор оставался бы в живых.
— К чему вы клоните?
— Не строй из себя трезвенника и хватит увиливать — просто бери поскорее шестой круг, чтобы мы могли как следует выпить вдвоём.
Эврия как ни в чём не бывало распустила длинные фиолетовые волосы и перевязала их поудобнее.
— Круг кругом, но раз уж я снова пересекла границу, то вдоволь напьюсь базилики, прежде чем уехать.
— Мы сюда не выпивать приехали, председатель Союза.
— Разве маг выбирает место для выпивки? Пей, да и всё тут.
— Не потому ли вы так рассуждаете, что являетесь председателем Союза, а не простым магом?
— Похоже, свою осторожность я оставила в Кайрисе.
— А вот я свою прихватил с собой, председатель Союза.
На находчивый ответ Арсена Эврия лишь коротко хохотнула.
Оба умели чётко разграничивать службу и отдых, поэтому перепалка двух магов продолжилась в том же духе, делая любые пустые препирательства бессмысленными.
Ночь, в которой вместо ещё не взошедшей луны мерцали одни лишь звёзды.
Между редкими обнажившимися уступами скал колыхались сухие травинки.
Пускай границу они пересекли уже давно, но лишь миновав этот каменистый перевал, понимаешь: настоящая Секреция начинается только отсюда. Стоит спуститься с этих скал — и ты наконец окажешься на месте.
Не там, где его братья занимали верхние этажи просторного дворца, а на той самой земле, которую он когда-то так отчаянно стремился защитить.
— Не обязательно смотреть на всё это с таким видом.
Тихий голос прозвучал подобно шелесту сухой травы.
Не понимая, отчего брат ведёт себя так — то ли столкнулся с тем, что успел забыть, то ли страшится грядущих кошмаров, — он не сводил с него взгляда, пока тот внезапно не рассмеялся.
— Просто многое всплыло в памяти, и я рад это видеть. Вот и всё.
Всякий раз, как они одолевали подъём на эту скалистую гору, опускалась ночь.
Шли они со стороны Секреции, из Кайриса или с обеих сторон сразу — каждый раз на вершине этих скал их встречала ночь.
Калиан, некоторое время молча вглядывавшийся вдаль с гребня горы, повернулся было к Францу, но первым заговорил сам Франц:
— Не холодно.
— Ага.
Он заранее знал, о чём тот собирается спросить.
Франц, взглянувший на то, что держал в руках безмятежно улыбающийся Калиан, поинтересовался:
— Что это?
— То самое вино, которое я тогда купил. Сизилину.
— Говори проще.
— Сизилину. Учитель положил мне бутылку в сумку к Рэйвену. Не годится, чтобы ты здесь напился, ведь за нами наблюдает слишком много глаз.
Под глазами имелись в виду рыцари Секреции на сторожевой башне, возвышавшейся на вершине скалистого перевала. Иначе говоря, он припас сизилину специально для «брата, который так любит выпить».
— А сам ты? От стакана химолики…
— Нет.
Калиан поспешно оборвал Франца и слегка встряхнул бутылку. На его лице читалось красноречивое: «Я пить буду, а ты как — составишь компанию?»
— Давай. Я не настолько глуп, чтобы упиваться в подобном месте, так что можешь не волноваться, что я напьюсь и не смогу защитить своего хилого младшего брата.
— Опять за своё.
Похоже, не одному Калиану было не по себе.
Впервые оказавшись в этих краях, Франц невольно гадал, что бы он сам сказал здесь когда-то. Как бы пошёл в атаку? Какое выражение застыло бы на его лице?
Стоило ли отказываться от предложения просто выпить, отбросив расчёты о выгоде и потерях? Вот и Франц коротко кивнул, принимая протянутый Калианом бокал.
— Я тоже впервые пробую это вино. Выпьем.
— Я уже пробовал.
— Я слышал, ты не пьёшь.
— И не пил. По-настоящему.
«Неужели он пьянеет от одного лишь запаха моего вина?»
Франц усмехнулся, глядя на Калиана с таким выражением лица, и опустил взгляд на вино в своей руке — во второй раз за всю жизнь.
Давным-давно. Однажды, много лет назад.
— … В тот день, когда я впервые преградил путь матушке.
В день, когда Калиан, принимавший чай от Силики, заблокировал силу её «благословения». В день, когда Калиан впервые встал на пути королевы. То же самое сделал и Франц.
В первый раз он остановил руку Силики собственной ладонью. А затем допил вино, предназначавшееся Рэнделлу. Он подумал, что в бокале может оказаться та самая отрава, что выжгла внутренности Калиана — а значит, для Франца это питьё не было просто вином.
— Сегодня ты сможешь впервые выпить по-настоящему.
Калиан, которому уже давно рассказали во всех подробностях о событиях того дня, прервал Франца и указал на бокал.
— Оно покажется вкусным.
Ведь в нём нет яда.
— Да.
Заботливый учитель с глубоким сердцем переживал о том, как пройдёт этот миг. Два заранее припасённых бокала издали чистый, освежающий звон.
Разные, но одинаково сильные воспоминания сплелись воедино и рассеялись под шелест ветра, напоминавший пение сухих травинок. Так один бокал сменился вторым. Стекло то и дело наполнялось и пустело.
Глядя на Горошка, который на удивление оказался крепче него самого, Калиан изо всех сил пытался отогнать хмель при помощи ауры, раз за разом стирая с лица сложные чувства.
Вдалеке поднялось чистое белое сияние. Взошла запоздавшая луна.
Лунный свет расчертил спиралью далёкое небо и заиграл на прозрачной, мерцающей водной глади у самого горизонта.
Тихо наблюдавший за этим Франц вдруг нарушил молчание:
— Теперь я понимаю, почему брат был так спокоен перед этим морем.
— Неужели?
Пейзаж в лучах восходящей луны. Бескрайний простор, открывающий взору весь мир. Место, по которому начинаешь тосковать, едва достигнув края земли.
Да, это было море.
— Надеюсь, в этот раз, брат, у тебя останутся только хорошие воспоминания.
Калиан тихонько рассмеялся, вглядываясь в очертания земли, не скрытые даже густым мраком ночи.
— Поистине прекрасная Секреция… Она и впрямь прекрасна.