«Ни за что не поймёт».

Калиан был в этом уверен:

Девлан ни за что не разгадает нынешних намерений Франца.

Девлан походил на Бриссена — и в то же время отличался от него.

Бриссен видел в своих братьях и детях соперников. Девлан же был иного склада. Он видел в них врагов. Он верил, что нет врага опаснее тех, в ком течёт одна с тобой кровь и кто разделяет твои мысли. Он перебил собственных братьев и держал в ежовых рукавицах своих детей.

Поэтому Калиан не сомневался: помыслы Рэнделла Девлан прочёл бы с лёгкостью, но вот мыслей Франца ему не постичь.

«Я позвал леди Грейс, решив, что она может пригодиться».

«Нам нужно её ждать?»

«Нет. Говорят, они выехали позже нас, но к завтрашнему дню, когда мы доберёмся до границы, она уже сможет к нам присоединиться. Вы, должно быть, не знаете, раз никогда с ней не встречались, но леди Грейс невероятно быстра».

Поскольку выступили они внезапно, Рейчел не смогла отправиться с ними сразу. Калиан связался с Аланом и попросил, чтобы она догнала их отдельно.

Мастер магии перемещения, чьё имя оставалось почти неизвестным даже в самом Кайрисе, ведь после того, как она вошла в семью Алана Манасила, она постоянно разъезжала по разным уголкам страны, возводя сеть кругов телепортации.

«Даже Девлан не знает, кто такая леди Грейс».

Всеми «птицами» в Кайрисе заправлял Чейз, а не Девлан.

Ещё до того, как жрецам Тенсила перекрыли въезд, Чейз был верным сыном Девлана. Поэтому Девлан держал при себе птиц, связанных с Тенсилом, — таких как Синий Соловей, — а кайрисских птиц передал Чейзу. И так Чейз начал свою собственную слежку.

«К тому же Девлана, возможно, и занимала моя личность, но о брате он наверняка всерьёз не задумывался. Даже я, ведавший всеми сведениями о Кайрисе, не проявлял особого интереса к брату, пока тот не взошёл на престол».

«… Понятно».

Конечно, в Кайрисе оставались и птицы, подчинённые лично Девлану.

Однако через них Девлан пристально следил прежде всего за Румейном и «Валканом» и остерегался именно их. Поступки троих принцев, ещё не унаследовавших корону, не стоили его внимания. Как-никак со временем из них всё равно останется лишь один.

Вероятно, Калиан.

«Так что Девлан не поймёт ни зачем брат сюда приехал, ни на что он полагается».

Человек, считающий родного брата врагом.

Человек, почти ничего не знающий о принцах Кайриса.

Тот, кто даже не догадается, ради кого именно преградили путь Силике, ни за что не сможет понять Франца.

«Хочешь сказать, ты позвал эту волшебницу, чтобы не дать ему времени на раздумья?»

«Да. Перевалив через горы, я хочу добраться до столицы как можно быстрее с помощью леди Грейс. Раз уж мы всё равно собираемся ударить Девлану в спину, лучше не оставлять ему времени осмыслить происходящее, пока не окажемся на месте. Он наверняка станет остерегаться меня куда больше, чем тебя, и задумает пустить в ход другую уловку».

День рождения Франца стал удачным предлогом не только для Калиана, но и для Девлана. Девлан непременно попытается так или иначе использовать нежданных гостей. То, что он мыслит иначе и располагает меньшими сведениями, вовсе не значит, что у него короткий ум.

Поэтому Калиан и спешил.

«А твоему старшему брату разве не нужно сообщить?»

«Да. Я уже предупредил Чейза. Он сказал, что всё подготовит».

«Ясно».

Вот так они и добрались сюда.

И лишь оказавшись на месте, Калиан по-настоящему осознал то, о чём на какое-то время позабыл из-за мыслей о Девлане.

Лишь увидев далёкое море, залитое лунным светом, он понял это со всей ясностью. Просидев за этим зрелищем всю ночь, он всем сердцем ощутил то, что успел вытеснить из памяти.

Где он сейчас находится?

— Ах…

Внешние крепостные ворота, которые в его памяти были наглухо закрыты, оказались распахнуты настежь.

Вихри пламени ещё не взметнулись к небу, а вместо удушливого солоноватого запаха тёмно-алой крови, пропитавшей землю, веял холодный, чистый ветер. Под небом, усыпанным белоснежными облаками, где ещё не обрушился дождь из угольно-чёрных стрел, он не смел ступить даже на единый камешек под ногами.

Шаг.

Он с трудом спешился с Рэйвена.

С трудом сделал шаг. И пошёл вперёд.

«Здравствуй, прекрасная Секреция».

Он не знал, память ли это, воспоминание или сон, но оно до краёв заполняло голову, и вокруг не было ни единого места, на котором не задерживался бы взгляд — на этой прекрасной земле, что больше не принадлежала ему. Не было здесь уголка, который не был бы ему дорог, отчего в те бесчисленные, полные слёз дни даже слова «я пытался защитить этот край» казались непосильной ношей. И вот наконец он ступил на эту землю.

Только сейчас он осознал это до конца.

Один шаг, два шага от того места, где в тот день стояли маги. Ещё шаг или два оттуда, где в тот день стоял Франц. Не проронив ни слова, он шёл дальше, отступив на полшага от места, где в тот день находился Арсен. Туда, где в тот день…

Тихий выдох.

Шпиль, который ему так хотелось увидеть.

Последний образ, который он мечтал запечатлеть в глазах, но так и не получил на то позволения.

Алые глаза, неотрывно глядевшие ввысь, медленно сомкнулись.

Кирие, который некоторое время прикрывал глаза и вслушивался в дыхание принца, вздымавшееся и опадавшее тише, чем у кого бы то ни было, негромко заговорил. В эту минуту единственным, кто мог обратиться к Калиану, был Кирие.

— Прибыл человек, чтобы проводить вас во внутренний замок. А ещё передали, что перед дворцом вас выйдет встретить наложница Секреции.

— Хорошо.

— Принц Франц сказал, что возьмёт приветствие на себя…

— Нет. Я сам.

— Слушаюсь. Я передам ему.

Откуда же конь знал, что идти дальше будет так тяжело?

Рэйвен сам подошёл сбоку, опустил голову и легонько толкнул Калиана в плечо.

— Всё в порядке. Сейчас опираться на тебя не нужно.

Успокоив крупного, дружелюбного вороного скакуна, Калиан в последний раз взглянул вниз, на воспоминание, покоившееся у его ног.

Он уже однажды отпустил его в своём сердце, уже однажды отправил плыть по синему пламени моря — но сердце глупца так живуче, что даже нелепо.

Закрыв глаза лишь на одно мгновение, он снова отпустил прошлое. После этого Калиан без малейших колебаний вскочил в седло Рэйвена и направился прямо ко дворцу.

— Это второй принц Кайриса, Франц Рун Кайрис, и третий принц, Калиан Рейн Кайрис.

— Рада знакомству. Я наложница Луиза Нелла. Я многое слышала о вас от наследного принца Чейза.

Даже во время короткого представления между Луизой и Кирие ни один мускул на лице Калиана не дрогнул. Он бережно унял трепетное сердце сына, которому не суждено было прожить долгую жизнь.

— Я очень хотел встретиться с вами. Правда.

Он поприветствовал Луизу с сияющим от радости лицом и даже улыбнулся.

Всё в порядке. И вправду всё было в порядке.

Пока он держал себя в узде и усмирял собственные чувства, всё было хорошо.

Всё было в порядке.

… Да как он смеет.

Улыбка, какой никогда прежде не видели.

Голос, какого никогда прежде не слышали.

[Не обязательно так себя принуждать.]

Чейз сразу заметил, а Кирие всё понял.

И Франц тоже понял.

«Калиан».

Он в ярости.

Нет, если быть точнее…

«Не сдерживайся».

Он сорвался.

Алый плащ.

Парадное облачение принца, которое Калиан даже не стал собирать в дорогу, полагая, что ему ни за что не придётся его надевать.

«Принц Франц просил, чтобы сегодня вы надели именно это».

Алый плащ, который Франц тем утром передал через Кирие, взметнулся на ветру.

Брат оказался до того безрассуден, что, собравшись привезти сюда не чью-нибудь, а кайрисскую одежду, заранее получил её через Яна и уложил в дорожный багаж.

Даже здесь он пытался запечатлеть его в глазах окружающих именно как принца Кайриса — уж не отчитать ли его за такую братскую опеку, а может, просто рассмеяться, видя, как он старается не дать забыть, что Калиан — принц Кайриса? Не понимая этого до конца, Калиан тогда лишь сказал, что понял, и молча облачился в полный парадный мундир.

Алый плащ, накинутый поверх тёмно-синего камзола,

укрыл плечи Чейза.

Франц, заботливо нарядивший младшего брата с мыслью, что тому предстоит многое стерпеть, теперь сам велел ему не сдерживаться — и Калиан действительно не стал терпеть.

Шаг.

Увидев вышитый на плаще герб Кайриса, Чейз скрыл изумление и поднял взгляд. И увидел пса с алыми глазами, спущенного с поводка и устремившего взор на затаившую яд змею, — а следом и зелёные глаза того, кто без колебаний этот поводок разжал. И от этого удивился во второй раз.

На губах Франца играла улыбка, до жути похожая на улыбку Калиана.

«Смотри внимательно. Как славно лает мой братец».

Казалось, она говорила именно это.

Пусть Чейз и понимал, в сколь скверной ситуации оказался, в его глазах мелькнуло глубокое облегчение.

Он не стал тревожиться ни о том, как именно Калиан к нему обратился, ни о том, понял ли Девлан смысл этого поступка, ни о том, что подумают окружающие, ни о том, какой будет ответ Девлана. Ни о чём не стал беспокоиться.

Ни о чём не думая, Чейз на миг позволил себе укрыться в тепле этого плаща.

— Рад встрече.

Взгляд Девлана обратился к Калиану.

Глядя прямо в глаза человеку, искусно скрывавшему свои чувства, тот, кто и не желал ничего прятать, улыбнулся.

— И я. Рад встрече.

Девлан с глазами хищника, наткнувшегося на нечто до крайности любопытное, изобразил на лице самую мягкую улыбку.

А Калиан, всем своим видом заявивший, что укроет и защитит свергнутого им сына — пусть даже взвалив тому на спину само имя Кайриса, — улыбнулся Девлану, словно распустившийся цветок.

— Калиан. Это я.

Прощупывание почвы.

Девлан заговорил негромким голосом:

— Признаться, я несколько удивлён. Не знал, что принц Кайриса настолько близок с наследным принцем Секреции.

— Вот как.

Упрекать гостя в дерзости не имело никакого смысла.

Если взглянуть со стороны, тот всего лишь снял с себя плащ и накинул на другого. Но если раздуть из этого скандал, всем тут же станет известно, что наследного принца целый час продержали на ногах в саду, а иностранный принц счёл это зрелище «жалостливым». Тогда и без появления Чейза на совете знати станет доподлинно ясно, что на самом деле Девлан думает о собственном наследнике.

Поэтому Девлан пропустил дерзость Калиана мимо ушей.

— К тому же при вас и знакомое мне дитя, так что прямо и не знаю, что сказать.

Разумеется, это вовсе не означало, что дерзость забыта.

Не переставая улыбаться, Калиан на миг повернул голову и посмотрел на стоявшую позади Айлу. Задержав взгляд на жемчужных бусинах, словно капли воды свисавших с конца её шпильки, он разомкнул губы:

— Раз уж вы однажды переломили ей крылья и заперли в клетке, она и впрямь должна казаться вам знакомой. Но мне, право, нечего сказать человеку, который пытается предъявить права тому, кто подобрал птицу, сбежавшую по собственной воле.

— Пожалуй, ты прав. Птица, что сама покинула меня, улетела к тебе, так что мне и вправду нечего тебе сказать. В таком случае, быть может, мне поговорить с самой птицей?

— Лучше поговорите со своей рукой, сломавшей ей крыло. Птица всего лишь хотела жить. И ещё… я ведь сказал, что забрал её себе, но вы, похоже, пропустили это мимо ушей.

Произнеся это, Калиан вновь повернулся лицом к Девлану.

— Сбежала ли она, сама прилетела или я её подобрал — теперь она принадлежит мне, так что не думаю, что вы вправе с ней заговорить. А как считаете вы?

— Уж больно складно ты стелешь — и тянешься к тому, что принадлежит мне.

— А… вы о брате Чейзе? — мягким голосом продолжил Калиан. — Вы не слишком-то его держали, скорее норовили столкнуть на самое дно. Вот я и подхватил.

Девлан без лишних слов кивнул, и на его губах снова появилась улыбка.

Вскоре взгляд короля скользнул к свите позади Калиана.

Его глаза остановились на Франце, одетом в точно такой же парадный мундир принца. Кирие, внимательно следивший за разговором, дождался едва заметного кивка Калиана и произнёс:

— Это Франц Рун Кайрис, второй принц Кайриса.

Следом негромко заговорил сам Франц:

— Приветствую Его Величество короля Секреции.

Он чуть склонил голову и со всей безупречностью этикета поприветствовал хозяина дворца, не нуждавшегося в представлении. С совершенно бесстрастным лицом.

Один — с учтивым выражением лица, но дерзкий на язык.

Другой — учтив на словах, но с совершенно непроницаемым лицом.

Поистине любопытное сочетание.

— Хоть ваш визит и внезапен, я искренне рад видеть вас, посему надеюсь, что вы пробудете здесь с удобством и благополучно вернётесь домой.

— Благодарю за гостеприимство.

— Однако.

Девлан сделал паузу, скрыв лёгкий кашель, и продолжил:

— Меня беспокоит, как бы обратный путь для вас, явившихся сюда в столь малом сопровождении, не оказался тяжёлым.

— Благодарю за заботу. Всё в порядке.

Франц слегка опустил голову.

На глазах у Девлана кончик пальца Франца, опущенного вниз, плавно очертил в воздухе длинную дугу.

Раздался низкий голос:

— Если хочется получить желаемое… разве не моё следует сперва поставить на кон?

«Ты, погрязший в сомнениях насчёт меня и моего младшего брата.

Я сам столкну тебя в бездну».