Назад Том 1 · Глава 269

Едва слышно звякнула опущенная на блюдце чашка.

Привычки слуги, въевшиеся за долгие годы, Ян не мог отбросить даже наедине со своей единственной младшей сестрой.

— Цвет красивый. И пахнет приятно.

Причина, по которой он завёл такой разговор, едва пригубив чай, была очевидна. Либо чай и впрямь удался на славу, либо говорить было не о чем, либо затронуть нужную тему оказалось непросто.

— Это вечерняя примула.

Цветок, что днём бережно прячет лепестки и распускается лишь в лунном свете. Услышав, что напиток заварен из этих маленьких ярко-жёлтых соцветий, Ян просто кивнул.

На самом деле, он и так это знал.

Калиан пил чай с таким удовольствием, что Ян готовил его по нескольку раз на дню. После истории с отравленным чаем он всегда заваривал напиток для принца сам.

Ян не догадывался, что утончённую любовь к чаю Калиан приобрёл лишь потому, что был вынужден отказаться от своего любимого спиртного, но так или иначе, названия всех цветов и плодов, которые можно было засушить и залить кипятком, аккуратно хранились в памяти слуги.

— В любом случае, давно я не пробовал цветочного чая. Принц очень любит чай, но в последнее время сторонится цветочных настоев. А вот мяту он обожает.

Теперь Димирея не сомневалась.

Ян явно пришёл с разговором, который никак не решался начать.

— От принца Калиана ещё не было вестей? — решила она первой пойти навстречу.

Едва эти слова слетели с её губ, как в круглых серо-голубых глазах Яна заплескалась печаль.

— Рея. Кажется, принц обо мне забыл.

— По-моему, ты забываешь, сколько живут все эльфы, кроме твоего младшего брата.

— Принц Франц сказал, что всё объяснил Рерику, а наш принц просто сбежал. Я проверил — он даже деньги из сейфа забрал и ушёл, а мне ни слова не сказал!

Было ясно, что слова Димиреи он пропустил мимо ушей.

Её собственный жених сбежал из дома, но Димирея спокойно приняла это и невозмутимо пила чай, зато её старший брат, словно это был его жених, ночами не спал от тревоги.

Димирея взяла несколько карамелек, принесённых Яном, и отправила в рот.

Она терпеливо ждала, пока слонёнок, причитавший о том, что же будет, если его нежный, точно цветок, принц где-нибудь оцарапается или если его ранимую душу заденут чьи-то грубые слова, наконец угомонится.

— Он доберётся благополучно, так что не переживай так сильно.

Где бы он ни оцарапался и какие бы грубые слова ни услышал, Димирея не видела смысла объяснять брату, что для обидчика в таком случае останется лишь одно — загодя приготовить погребальную аннерусию. Поэтому она лишь слегка успокоила его и продолжила жевать карамель.

Хотелось занять хотя бы рот, чтобы меньше нагружать уши.

Впрочем, если оглянуться назад, Калиан действительно уходил вот так, а возвращался то с разодранным боком, то с дырой в животе, так что тревоги Яна нельзя было назвать совсем уж беспочвенными.

— Но после разговора с тобой мне и правда стало легче, — наконец выговорившись, подытожил Ян.

— А ты разве не жаловался на это сэру Берну или слуге Второго принца?

— Они больше не хотят меня слушать.

— … А-а.

Димирея тихо усмехнулась, представив, как беднягам пришлось натерпеться от причитаний Яна.

— Ах да, Рея. Вообще-то я пришёл не только о принце поговорить.

При этих словах Димирея посмотрела на брата, а Ян достал из-за пазухи письмо и протянул ей. Развернув лист, она увидела почерк, настолько изящный, что по нему с трудом угадывался человек, державший перо.

«Нашей дорогой герцогине».

Это было письмо от Слеймана.

Едва взглянув на первую строчку, Димирея тут же сложила письмо обратно и заговорила:

— Это прислали во дворец?

— Не в королевский дворец, а в особняк маркиза Манасила. Просили передать ответ.

— Если он спрашивает, с чего это я вдруг переменила свои взгляды, я отвечу ему.

Димирея тяжело вздохнула.

— О том, почему я решила помочь принцу Калиану, он не задал ни единого вопроса, зато любопытствует о совершенно других вещах, так что мне и сказать нечего.

Слейман и впрямь ни словом не обмолвился о деле с Эваном. В тот миг, как он поручил ей столичные дела, он целиком передал ей всё, что требовалось сделать в Кайрисисе, а поскольку Димирея пока не заняла официальной позиции в поддержку Калиана, оставил всё как есть.

«Говорят, в нашей семье появилась дочка, но я никак не могу припомнить».

Вместо этого герцог настойчиво выспрашивал о Лири.

Он прекрасно знал, из какой семьи Лири, но это его ничуть не смущало — ему просто до ужаса было интересно. Когда ты её привезёшь и покажешь? Она моя дочь или твоя? Если моя, то получится, что она на одном счету с псом Яном — как-то странно выходит, я в последнее время даже уснуть не могу, всё думаю, как быть. А вообще, вам что-нибудь нужно? Может, прислать платьев, печенья, учителей и всё такое?

— Рея.

— Да?

На этот раз Ян позвал Димирею, пробегавшую глазами всё то же послание, и перевёл взгляд с письма на её глаза.

Дворецкий особняка, рыцарь Юран, Ронансит и даже Арсен — все они донимали её заботой о Лири. Решив, что Ян собирается сказать то же самое, Димирея устало взглянула на брата.

— Спасибо тебе.

Но Ян произнёс совсем другое.

— Спасибо, что выросла человеком, который способен вот так, без лишних раздумий, позаботиться о ребёнке. А я всё это время просто оставался здесь, в стороне.

Отложив на миг свою верность Калиану, он сказал простое спасибо — как старший сын рода Зигфрид и как старший брат Димиреи, которая и сама когда-то была чьей-то младшей сестрёнкой.

Димирея тихо улыбнулась и кивнула.

И решила написать в ответе: «Лири станет не дочерью отца, а моей младшей сестрой, так что можете не волноваться. А ещё я люблю печенье с грецким орехом и миндалём, пришлите, пожалуйста, именно его».


Путь, по которому он шёл, не забывая ни единого мгновения.

[Теперь это лишь история из далёкого прошлого.]

Хотя он сам велел другим оставить прошлое позади и жить дальше, сам он не забывал о нём ни на миг.

Калиан поднял голову, вслушиваясь в голос Материнского Древа, которое воссоздало эту дорогу в первозданном виде и показало ему прямо перед глазами, добавив черту, прежде не виданную им.

Губ Калиана коснулась тихая улыбка. Пусть он понимал всё остальное, понять эльфов было выше его сил, оставалось лишь усмехнуться.

— Если уж собираетесь заставлять меня волноваться, хотя бы относитесь ко мне получше…

Красная алмазная пыль, парившая в воздухе, дрогнула.

Осколки вспыхнули алыми огнями, точно искры от костра, и начали гаснуть один за другим.

Искры взметнулись в конце долгого пути, который Калиан прошёл до сих пор. Словно всё вокруг выгорало дотла — издалека, неспешно, но непрерывно — и превращалось в маленькие огоньки, устремлявшиеся в небо.

Прежний Берн.

Прежний Калиан.

Всё болезненное, что он никак не мог забыть, всплывало в памяти одно за другим.

Он снова посмотрел на возвышавшийся вдали шпиль.

Хотел было подняться туда, но передумал и оставил его как есть.

Заглянул в светло-зелёные глаза человека, стоявшего перед ним.

Хотел было заговорить с ним на миг, но не стал трогать.

Они оба знали, что это история минувших дней, которую следует оставить нетронутой, а потому промолчали. Вместо этого он смотрел, как над шпилем и прямо у него перед глазами спокойно вздымается пламя, ярче и выше всего остального.

Калиан снова протянул руку.

Осторожно смахнул белые цветы синасты, положенные на уцелевшие воспоминания о том, кто должен быть забыт.

— Тяжело пришлось… очень тяжело.

Теперь он в последний раз погладил по щеке того, кто исчез.

— Ты молодец. Хорошо держался. Теперь всё в порядке.

Пусть то была трагедия.

Пусть это была последняя глава, которую так и не смогли дописать те, кто не сумел отпустить свои сожаления.

Но в конечном счёте он прожил достойную жизнь, ведь не был несчастен.

— Берн.

Он простился с ним, пожелав покоя.

Пламя превратилось в звезду.

И оставило после себя другую звезду.


Ни взрывов, ни поножовщины, которых все опасались, не случилось.

Вместо этого пришли неожиданные вести.

— Ушёл? Серьёзно?

— Говорят, вышел в лес за пределами города. Только что.

Франц слегка прикрыл глаза.

— Оставайтесь рядом с эльфийкой.

Услышав это, Нидлен чуть было не переспросил: «Господин вице-командующий, вы велите мне взять людей и развлекаться в компании госпожи Хилл, пока принц Калиан не вернётся?» — но Франц торопливо вышел прочь. Поэтому Нидлен рассудил, что понял приказ верно, и принялся слаженно руководить отрядом. Иначе говоря, они и впрямь принялись весело проводить время все вместе. Попивая газировку.

Так или иначе, отделавшись от Валкана, Франц вскочил на коня и направился к лесу, куда ушёл Калиан.

Отыскать его оказалось несложно.

Кр-р-рах!

Достаточно было просто поехать туда, откуда донёсся оглушительный грохот.

Едва миновав границу эльфийского города, Франц въехал в густую чащу и на мгновение замедлился, привыкая к чуть более прохладному воздуху. Он покрутил головой по сторонам, прикидывая, в какую сторону направился Калиан, как вдруг раздался громкий звук сокрушительного удара.

Не вздрогнув от резкого шума, Франц навострил уши и двинулся на звук.

Там раскинулась долина с потоком, ведущим, похоже, к тому самому водопаду, где они в прошлый раз видели радугу, а на валуне у самой кромки воды сидел Калиан.

— Что опять?

Франц, который уже столько раз сидел на песке, что теперь огромные камни казались ему ничем не хуже кресел, присел чуть поодаль от Калиана и спросил.

— Пришёл?

Калиан ничуть не удивился.

Он наклонил голову и поздоровался так непринуждённо, словно точно знал, что брат придёт, или вовсе ждал его.

— Вышел кое-что проверить на минутку.

Франц покосился на разбросанные неподалёку осколки камня и нахмурился:

— Не похоже это на проверку. Больше смахивает на выплеск злости.

— У меня нет таких буйных привычек.

Ответив так, Калиан некоторое время смотрел на бегущую воду, а затем заговорил:

— Намерения Сиспаниан было трудно понять, но понять Материнское Древо ещё сложнее.

— И что оно на этот раз сказало?

— «Волнуешься?»

— Нет.

На мгновенный ответ Калиан кивнул и улыбнулся.

— Прежде всего, я закончил переговоры с Великим старейшиной. Он решил больше не упрямиться со словами, что отправится в Секрецию, и согласился послать Девлану письмо с предложением прибыть к Великому старейшине лично, если тот хочет получить лечение. Мне пообещали сообщить, как только придёт ответ, так что пока, думаю, можно спокойно возвращаться во дворец.

Франц на мгновение задержал взгляд на Калиане.

Он не знал, отчего вдруг переменилось именование короля Секреции, но Калиан просто сделал вид, будто ничего не заметил, и продолжил:

— Я слышал, Материнское Древо не открывает лесную тропу в сторону леса Бриджит, и, похоже, это из-за меня. Если тропу не откроют, Девлан попросит эльфов о переговорах по этому поводу, а в итоге здесь окажусь я. Мы толком не беседовали, так что я не знаю, действительно ли причина в этом или оно узрело какую-то иную причинно-следственную связь, но ощущение сложилось именно такое.

Плюх.

Небольшой сгусток ауры упал в воду долины.

Слова Калиана долетали до Франца, который не мог видеть его лица, так как смотрел в сторону.

— На тот маловероятный случай, если Девлан учинит там беспорядки, я попросил вовремя открыть тропу и вывести жителей леса Бриджит в безопасное место, и мне пообещали так и поступить. Тот лес немного меня беспокоил, вот я и поднял переполох.

— Понятно.

— И ещё…

Калиан, казалось, собирался добавить что-то ещё, но замолчал и протянул вперёд раскрытую ладонь.

У-у-унг…

С тихим гулом на его ладони материализовался небольшой клинок из ауры, и Франц, взглянув на него, тихо усмехнулся.

— Похоже, эльф, уплетавший курицу, не ошибся.

Должно быть, Материнское Древо, о котором говорили, что оно видит суть многих вещей, заглянуло и в душу Калиана.

Перед глазами парил клинок прозрачного алого света, навевавший мысли о чём-то ином, не о смерти — свет, который больше не вызывал тягостного чувства.

— Да.

Франц не стал спрашивать, что именно заставило Калиана стряхнуть старое бремя и снова обрести этот чистый цвет, а просто кивнул. Полюбовавшись свечением ещё мгновение, Калиан развеял клинок и вновь заговорил:

— Так значит, ты вышел сюда… — начал Франц, полагая, что тот хотел убедиться в перемене цвета ауры.

— Нет. Это я выяснил заодно. Проверить хотел кое-что другое.

— И что же?

Калиан широко ухмыльнулся.

А затем указал в ту сторону, где начинался эльфийский лес:

— Эльфы весьма скрупулёзно подсчитывают оказанную им помощь. Пусть со стороны это и выглядит странновато, они, видимо, решили, что и это пойдёт мне на пользу. Сказали, это награда.

Франц посмотрел на Калиана.

Тот на миг повернул корпус и опустил руку за валун, на котором сидел. А затем поднял что-то и протянул Францу.

— Там, где все исчезли, осталась одна звезда. Я решил забрать её.

В руке Калиана лежал холодный серебристый меч, отливавший голубоватым сиянием.

На мгновение задумавшись о Материнском Древе, вернувшем обгоревшим останкам звезды её первозданный облик, Калиан заговорил:

— Пользуйся, брат.

Он сказал, что дарит ему ещё один меч.

Приняв неожиданный подарок, Франц замер, приковав взгляд к одной точке.

Палец сам собой лёг на чёрные буквы, выгравированные на клинке Синасты, и долго не опускался.

— И куда же мне его деть… На этот раз не оставишь? — тихим голосом прозвучала просьба.