Возможно, не так уж их и много, как кажется.

Особого любопытства Франц уже не испытывал, но такая мысль сама собой пришла в голову. Он и прежде догадывался о многом, глядя на поступки брата, а теперь лишь сильнее в этом уверился.

Вероятно, тот вовсе не настолько стар, как могло показаться.

Франц не знал, как далеко назад во времени тот вернулся и какая разница в возрасте была у него с Чейзом, поэтому лишь приблизительно прикинул про себя, отвернул голову и стал смотреть на залитое лунным светом море.

Что делал, о чём думал, от чего мучился в такие дни принц соседнего королевства? Франц ограничился сдержанными догадками и просто смотрел на воду.

Глядя на море, он слушал плач.

Слушал до тех пор, пока запах соли не перестал казаться чужим. Морская вода, прежде смачивавшая лишь ступни, поднялась до самых щиколоток. Словно желая, чтобы мерцающий лунный свет навсегда врезался в память, Франц просто слушал плач шестнадцатилетнего юноши — вот и всё.

Слушал довольно долго.

— Калиан.

— Да.

Хорошо.

В конце концов он пришёл к морю и услышал крик кита.

— Отпусти.

— Да.

И в конце концов у него появился младший брат.

«Поистине прекрасная Секреция».

Именно так Калиан описал Секрецию.

— О Кайрисе я знаю немного, ведь почти нигде там не бывал, но в Секреции, куда бы я ни отправился, всюду было прекрасно.

Только что.

Едва Калиан без единого слова разжал пальцы и убрал руку от воротника, запах крови тотчас исчез. Прежде он склонял голову, опираясь на руку, державшую ворот, и его чёрный затылок заслонял грудь Франца, но теперь брат отстранился, и взгляду открылась лишь чистая белая одежда.

Раз уж его щиколотки всё равно были в воде, можно было просто смыть кровь там, но, увидев, как Калиан, уже убрав следы крови, выбрался на берег и уселся на песок, Франц подумал про себя:

«Должно быть, ему сейчас ужасно неловко».

Поэтому Франц просто подошёл и сел рядом, не говоря ни слова. А затем, вспомнив, что в одежде, которую до сих пор носил Калиан, ничего с собой нет, достал носовой платок и протянул брату.

После этого он принялся молча слушать Калиана, который взял платок, сжал его в кулаке и заговорил о чём-то совсем постороннем. Франц решил, что подождёт, пока эти покрасневшие глаза не обретут свой прежний алый оттенок.

— Конечно, больше всего я люблю море.

— Похоже на то.

— Ох, если подумать, я ведь лишь во второй раз зашёл в море. Думал, второго раза уже не будет.

— … А казалось, ты так по нему скучал.

Раз уж он лишь во второй раз намочил щиколотки, неужели раньше даже близко к волнам не подходил? Франц вдруг вспомнил, что и здесь Калиан всё время держался поодаль и ни разу не подступал к самому прибою.

— Почему?

— Я задыхаюсь.

Франц недоумённо посмотрел на Калиана.

Тот поднял руку и указал на горизонт, за которым убывала луна.

— Однажды я плыл на корабле вон там, вдали, и меня выбросили за борт — никак не мог этого забыть. Принц Чейз тогда прыгнул следом, и нам обоим пришлось несладко, но то воспоминание так и не стёрлось, потому я и не мог войти в воду.

— Хочешь сказать, тебя чуть не убили?

— Нет.

Калиан покачал головой и сжал кулаки.

— Не знаю, можно ли назвать это своеобразной проверкой, но так они всё и подтвердили.

Франц на мгновение замер, вглядываясь в берег и осмысливая смысл его слов, а потом издал поражённый смешок:

— … Забудь. Скоро этого уже не будет.

— Да. Нужно о нём забыть. Он скоро исчезнет.

— Говори попроще.

— Ты ведь раньше не возражал.

— Ну вот опять.

— Мы ведь всё ещё ровесники, брат.

— Потявкай мне тут ещё.

Калиан тихо рассмеялся.

Он несколько раз толкнул носком песок и продолжил:

— Как бы то ни было. За тот год, что я провёл вдали от Секреты, я бывал только в самых отдалённых местах, куда не смог бы вернуться во второй раз, и все они были хороши.

В Секреции для королевской семьи не существовало поры, когда приходилось бы покидать дворец. Обрядов совершеннолетия вроде Розелиты там не проводили — такие были только в Кайрисе, — так что для членов правящей династии, проводивших всю жизнь во дворце, не бывало особого повода выезжать за пределы столицы, Секреты.

Поэтому Франц, сочтя услышанное неожиданным, покосился на брата. Вместо вопроса раздался лишь плеск волн и порыв ветра.

— Меня выгнали. Из дворца. Вот я и отправился в путешествие.

Почувствовав взгляд Франца, Калиан пожал плечами и усмехнулся — вспомнил, какую обиду, печаль и нелепость ощутил в тот день, когда его выставили за ворота дворца.

— Кто?

— Принц Чейз выгнал меня и велел не появляться во дворце.

— Почему?

Из уст Калиана вырвался короткий вздох:

— Став из принца королём, он совсем потерял сон. Должно быть, то было самое напряжённое время в его жизни. Пожалуй, даже тяжелее, чем прежде.

Франц, на миг прислушавшийся к шуму волн, кивнул.

Причину он вполне мог себе представить.

— Потому что у него не было кошки.

— Да.

Пусть причины у него с Францем были совершенно разные, Калиан его понимал.

Скорее всего, Чейзу чудилось, будто Девлан ещё вернётся живым. Тень человека, который при жизни превратил существование короля в ад, не могла исчезнуть даже после его смерти. Чейз, не ведавший, чем на самом деле занимался его младший брат, взойдя на трон, непременно сошёл бы с ума — не будь там ни белой кошки, ни чёрного кота, запросто крушащего пятисотлетние здания. Должно быть, он сломался. Не в силах вырваться из ада, сотворённого тем, кто уже мёртв.

— Спустя три таких года принц Чейз и изгнал меня из дворца.

Калиан пропустил мимо ушей взгляд Франца — тот смотрел на него так, словно, если уж Чейзу приходилось жить подобным образом, сам Калиан просуществовал эти годы будто осколок разбитого стекла, — и продолжил:

— Податься мне было некуда, так что я просто пил несколько дней подряд, а потом уехал из Секреты и около года слонялся куда глаза глядят. Побывал во множестве мест. И по мере того как внутри копились новые впечатления, то, что я видел прежде, понемногу отступало назад.

Калиан разжал руку и отпустил платок.

— Просто подумал, что и тебе бы так не помешало.

На ладони виднелась уже не кровоточившая рана. Мельком взглянув на всё ещё заметный длинный шрам, Калиан ненадолго замолчал и посмотрел на Франца.

Вовсе не потому Франц так не делал, что ему было лень разговаривать.

Одно время Калиан думал, что брат вообще не ругается, но, поразмыслив, понял: ругается, да ещё как. Похоже, он знает всего два-три крепких словца, но при необходимости пускает их в ход очень умело. И всё же учить его новым ругательствам не стоит. Научи — и выслушивать всю эту брань придётся одному лишь Калиану.

Как бы то ни было.

Калиан, слышавший и видевший всё то, чего не стал произносить вслух этот человек — ленившийся лишний раз открыть рот, но не боявшийся сказать правду, — заговорил вновь:

— Вместо того чтобы высматривать в углях костра пламя озера, слушай, как трещат дрова. Вместо того чтобы с облегчением убеждаться, что радуга тебя не окрашивает, ощути, как прохладна водяная пыль на кончиках пальцев. Вместо того чтобы стоять у кромки волн и думать о звуках, которых не можешь услышать, попробуй добраться до самого Чермиля — просто броди вот так, вдыхая запах моря.

Ш-ш-ш…

Прохладный ветер полнился шумом прибоя.

— Знаю, ты из тех, кто ничего не забывает, так что просто отложи всё это немного на потом и живи своей жизнью.

Франц, которому лень было говорить, сидел молча, не произнося ни слова. Было видно, как луна медленно опускается за горизонт, точно тонет в море.

— Я так надеялся. В тот день, когда очнулся на пристани и снова уснул.

Светло-зелёные глаза наконец закрылись.

Потому что он понял: это была последняя история одного человека.

На круглом столе красовались самые разные оттенки.

Со стороны Калиана и Франца стояли хлеб, замешанный на яйцах и молоке, и две аккуратно прожаренные яичницы — тоже лишь перед ними двумя. Такая вот особая любезность к гостям из внешнего мира.

И на этом любезность заканчивалась.

Хорошо прожаренные болгарские перцы и спаржа, жареные грибы разных видов, сэндвич с инжиром и авокадо, запечённый банан, салат, без которого вполне можно было обойтись, и фиолетовый виноградный сок.

Мяса не было.

Да, всё понятно, но мяса не было. Разумеется, мяса не было. Он благодарен и за яйца с молоком, но мяса всё-таки нет.

— Позволь на секунду, брат.

Раз уж прислуги рядом нет, приходится двигаться самому.

Калиан, на мгновение помрачневший при взгляде на стол, потянулся за шелковичным джемом, стоявшим рядом с Францем. Рука Калиана промелькнула перед глазами Франца, который как раз смотрел на жёлтые и красные ароматные цветы, плававшие в прозрачной чаше с водой для омовения рук перед едой.

И тут Франц увидел, что цветок исчез.

Франц тихо усмехнулся, глядя, как его младший брат, Мастер меча, растрачивает своё мастерство на то, чтобы выудить плававшие в воде для мытья рук цветы и поставить их перед собой, прежде чем приняться за еду. Затем, сполоснув руки в уже очищенной от цветов чаше, Франц приступил к трапезе, которая была бы идеальной, если бы не зелёный перец.

— Мне искренне жаль, что так вышло со старейшиной Гером.

Под конец еды сидевший напротив Нарзан произнёс эти слова. Калиан, который ещё накануне, глядя на такую же улыбку Нарзана, гадал, не испытывает ли тот его нрав, кивнул без особого удивления.

— Надеюсь, вы пересмотрите решение о переезде в Секрецию.

И вот наконец начались собственные переговоры Калиана.

— Будь то виноград или пшеница, мы знаем, сколько благ приносит сила Материнского Древа. Так что без лишних обиняков просто скажите, что именно вас не устраивает.

Своего рода плата за то, что эльфам позволено обитать в обширных лесах большей части южных земель, а деревья в тех лесах остаются неприкосновенны. Такова была сила Материнского Древа.

Благодаря Материнскому Древу, обладавшему исключительной силой взращивать растения, даже в суровые засухи и наводнения почти не случалось урона, который можно было бы назвать неурожаем. Вред могли нанести разве что нашествия саранчи или затопление уже выращенных посевов, но сами культуры всегда росли прекрасно. К тому же в Кайрисе не бывало землетрясений, а хоть в стране и есть горячие источники, ни разу не извергались вулканы.

Пусть никакой видимой платы эльфы не приносили, исчезни Материнское Древо — и Кайрису пришлось бы совсем несладко, потому-то накануне Нарзан и обмолвился о том, что «по этой причине подумывает о переезде».

— Дело не столько в неудобствах, сколько в довольно щекотливом положении.

— Похоже, вы встречались с королём Секреции.

Нарзан кивнул.

Неизвестно почему, но юноша чем-то походил на короля Секреции и, судя по всему, терпеть не мог, когда ему говорили об этом сходстве. На мгновение Нарзан ощутил хлынувшую от Калиана жажду убийства. И заметил также, что второй принц остановил Калиана, пролив тому на колени чай.

Благодаря этому сегодня Нарзан отвечал куда более мягким голосом, чем вчера:

— Поступила просьба прислать эльфийского целителя, но, как вам известно, мы отказали, поскольку не лечим никого, кроме сородичей.

— У них и так нет никаких дел с эльфами, так что можно было просто отказать — не понимаю, что здесь такого затруднительного.

Услышав это, Нарзан на миг замялся, а Калиан молча ждал ответа. Тем временем Франц, закончивший есть, отпил чаю с сушёным розмарином и лимоном и поставил чашку.

— На самом деле на стороне Секреции есть лес, где живут эльфы. Но в Секреции об этом узнали и требуют прислать целителя в уплату за то, что эльфы так долго там живут, — оттого мы и оказались в затруднительном положении.

«Должно быть, это лес Бриджит».

Калиан слегка нахмурился — сдвинув брови, он вспомнил название леса, всплывшее в памяти совсем недавно.

— Это место, куда по разным причинам изгоняют эльфов и полуэльфов. Думаю, вы, должно быть, тоже о нём знаете.

— Откуда бы мне знать, что в Секреции есть эльфийский лес?

При этих словах на лице Нарзана проступило недоумение.

Нарзан перевёл взгляд на Франца и спросил:

— Вы с братом были тогда слишком малы. Неужели поэтому не слышали эту историю? Или же ни вы, ни ваш король действительно не знаете правды?

— Что?

Нарзан снова посмотрел на Калиана, услышав негромкий голос Франца — тот оставался по-прежнему спокоен, но, казалось, поспешно проглотил учтиво отпитый чай.

— Лес Бриджит. Королева Фрея родом оттуда.

Брови Калиана сдвинулись ещё сильнее.