Назад Том 1 · Глава 263

Стучать не пришлось.

Едва Хина прошла по коридору и приблизилась к кабинету, дверь распахнулась, и кто-то тепло её поприветствовал:

— Добро пожаловать, леди Берн.

Гостьей была Хина, а встречал её Алан. Прижимая что-то к груди и выглядывая из-за ноши одними глазами, Хина склонила голову в знак приветствия. Неизвестный предмет казался весьма тяжёлым, поэтому Алан поспешно перехватил его из рук девушки и поставил на стол.

Тем временем шедшая следом Айла учтиво поклонилась и прикрыла дверь снаружи. Мельком взглянув на неё, Алан перевёл глаза на принесённую Хиной ношу и спросил:

— Неужели кабания? Должно быть, стоит целое состояние.

— Да, всё верно.

От алых цветов исходил сладкий аромат, совсем не похожий на обычный цветочный запах.

На первый взгляд они напоминали пионы, но были куда мельче, а форма лепестков отличалась удивительным своеобразием. Хина обратилась жестами к Алану, разглядывавшему цветочный горшок, полный загадочных цветов:

— Я с большим трудом раздобыла его, решив, что это лекарственное растение, но Вероника сказала, что искала не его. Тогда я попробовала вырастить цветок у себя в кабинете. А когда увидела, как он распустился, подумала, что командующему он может понравиться, вот и принесла.

Прозрачные, словно драгоценные камни, алые лепестки.

Глядя на них, Алан вдруг вспомнил прекрасные глаза своего ученика, и на лице его появилась улыбка, столь же приятная, как этот сладковатый аромат. Он уже довольно давно не видел Калиана, и оттого цветок сиял перед глазами особенно ярко.

— Благодарю за заботу. Буду бережно ухаживать за ним от всего сердца.

Хина с улыбкой кивнула и поднялась.

Особого дела у неё не было — она зашла лишь передать горшок с цветком, потому и собралась уже уходить. Однако Алан проворно поднялся и принялся заваривать чай.

Похоже, он хотел ещё о чём-то поговорить, поэтому Хина молча подождала, не задавая лишних вопросов вроде того, можно ли Айле войти с ней.

Вскоре на столе появились две чашки мятного чая с освежающим ароматом. Снова усевшись напротив Хины, Алан бросил взгляд на дверь и заговорил:

— Я слышал о том случае в Павильоне Вильгельма. Говорят, у той, что стоит сейчас за дверью, рука оказалась тяжелее, чем можно было ожидать. Как тебе с ней живётся? Нет ли каких-нибудь неудобств?

— Вы о моей телохранительнице? Да, всё хорошо. Мы с ней заметно сблизились.

— Если во время пребывания здесь возникнут хоть какие-то трудности, обязательно скажи мне. Принц мне уже все уши прожужжал, требуя как следует о тебе заботиться.

Хина кивнула и отпила только что поданный ей чай. Затем поставила чашку и показала:

— Освежает. Вроде бы те же самые листья, а и вкус другой, и аромат иной.

Мятный чай, заваренный Аланом, оказался вкуснее любого другого чая, который Хине доводилось пробовать. Пахло от него прохладой, но на вкус он согревал.

— И всё равно этот чай мне всегда даётся с трудом. Кофе нужно просто сделать покрепче, клубничный чай — заварить полегче, а вот с этим вечно морока, разве нет?

Кофе, который пьют Алан и Арсен, всегда должен быть крепким, а клубничный чай для Франца — лёгким. Мятный же чай, который пьёт Калиан, просто обязан быть безупречно вкусным. Оттого заваривать чай для Калиана труднее всего.

Прекрасно поняв, о чём именно говорит Алан, Хина снова кивнула и спросила:

— Кстати, Айла ведь из Секреции?

Алан и сам усадил Хину затем, чтобы расспросить, ладит ли она с Айлой, но, когда эти слова сорвались с кончиков её пальцев, на лице архимага отразилось удивление.

На самом деле в том, что заметила Хина, не было ничего особенного. Хотя раньше, во время обряда Розелиты, она не встречалась с Айлой лично, ей было известно, что та числилась родом из владений Уитлин и сопровождала Калиана.

— Теперь уже нет. Тебя это как-то беспокоит?

— Нет. Просто фамилия моей телохранительницы… Я знаю, где находится это место. Вот и стало любопытно: она и впрямь родом оттуда, или эту фамилию ей придумал принц.

— Насколько я знаю, её придумал принц. В Секреции действительно есть такое место?

— Да, есть. Слышала, это небольшой лес.

Стараясь, чтобы Хина не заметила, Алан озадаченно скривился.

«Надо же, наш славный ученик снова оставил зацепку, на которой может попасться. Пожалуй, стоит как-нибудь связаться с Чейзом и попросить переименовать это место под названием Бриджит. Мой прекрасный, как цветок, ученик ненароком использовал секретианский топоним, придумывая фамилию. Что ж поделать? Придётся менять название тех земель».

Пока Алан строил в голове планы, грозящие вылиться в целую историю, Хина продолжила:

— Об этом говорилось в письме, которое оставила моя покойная мама. Она писала, что именно там они с отцом впервые встретились.

Мать Хины.

Неужели она была эльфийкой, которую изгнали за какой-то проступок? И потому скрывалась в лесу Секреции, а не в Кайрисе?

— Мама думала, что если родит брата в этой стране, то мы все вместе сможем вернуться в эльфийский лес, но не вышло. Поэтому мама, папа, братик и я — все мы мечтали вернуться и жить в том лесу, но так и не смогли. Мама заболела. Подожди она ещё немного, я бы смогла её вылечить.

Хина на мгновение опустила взгляд в чашку и снова задвигала руками:

— Я не помнила ни мамы, ни папы, поэтому всегда говорила брату: «Давай потом уедем жить туда». Сейчас я уже не думаю о том лесе, но до встречи с добрым принцем повторяла это почти каждый день. Даже не зная, где это место, я воображала, что там непременно ждёт счастье. Поэтому я очень обрадовалась, когда услышала фамилию Айлы.

«Пожалуй, связываться с Чейзом нет нужды».

Алан покачал головой, смутно догадываясь, почему Калиан выбрал именно это имя. Теперь, даже если Чейз сам вздумает сменить название леса, придётся вмешаться и остановить его. Так что, передумав, Алан решил попросту избавляться от каждого, кто проявит ненужную подозрительность, услышав фамилию Айлы.

Теперь стало ясно, почему Кирие, потерявший Хину в прошлой линии времени, отправился именно в Секрецию. Так он попал туда, и так Берн встретил Кирие. Иначе Калиан прожил бы жизнь, даже не подозревая о существовании Кирие.

Не дай Алан тогда самовольно Хине и Кирие фамилию «Берн», их фамилией наверняка стала бы «Бриджит». Возможно, у Калиана имелась и какая-то другая, известная лишь ему причина дать это имя Айле, но хорошо уже то, что он сделал это не бездумно.

Вновь разгадав истинные помыслы своего названого сына, Алан посмотрел на Хину и спросил:

— Вот как. Значит, теперь ты думаешь, что здесь тебе живётся лучше, чем там?

Хина подняла голову и посмотрела на Алана. А затем, кивнув с безмятежным выражением лица, ответила:

— Командующий. Это и правда очень странное место.

Здесь живут две кошки с длинными-предлинными именами на шнурках ошейников; почтовый голубь, который у кого угодно выпрашивает несолёную курятину и хвастается перед стаей сородичей, каково это — ощутить золотой свет целительницы; и вице-командующий, который приносит шипучую воду утёнку. Такое странное место, где все вечно собираются вокруг еды — просто удивительное место.

Жившая среди всего этого Хина тепло улыбнулась и кивнула:

— Наверное, это потому, что сам добрый принц, создавший это место, — самый странный человек. Мне здесь, среди множества странностей, нравится куда больше, чем в том счастливом месте, которое я только воображала.

— Раз уж ты такое говоришь, похоже, ты и сама та ещё чудачка.

Должно быть, всё потому, что здесь обитает принц, который, вернувшись назад во времени, сам отправляется во враждебную страну, чтобы раскрыть все тайны, какие прежде клялся унести с собой в могилу. Или потому, что вместо неминуемой мести здесь стараются спасти каждого.

Подумав так, Алан улыбнулся.


Ноги увязали в вымытом волнами песке.

Ступни незаметно, мало-помалу уходили вглубь, и вот уже накатившая к самым пальцам волна смочила подъём стопы.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал?

Волны с шумом разбивались о берег, но сквозь сжатые губы Калиана вырвался лишь ровный, лишённый всякой интонации голос. Хоть Франц и давно не видел у брата такого выражения лица, он ответил всё тем же спокойным, негромким тоном, что и всегда:

— Ты сам велел мне быть жадным и жить своей жизнью, а сам, похоже, так не делаешь.

— Ты ведь не знаешь, почему я так поступаю, правда?

— Не сумев выбрать ни одну из сторон, в итоге лишь отстирал крахмал со своей одежды — словно поверил, что тогда выйдет, будто моей вины никогда и не было. Решил, что все твои проступки уже стёрлись, а если сделать вид, будто и моих не существовало, то мы окажемся на одном уровне? Вот об этом я и хотел спросить.

Не обращая ни малейшего внимания на стиснутый в кулаке воротник, Франц продолжил, глядя прямо в глаза Калиана:

— Похоже, все твои ошибки стёрлись вместе с тем королём. Если снова надеть белоснежную одежду без единого пятнышка, вот так насильно опуститься со мной на один уровень и попытаться всё похоронить, не прощая и не порицая… наверное, так и случится.

Пальцы, сжимавшие воротник, напряглись ещё сильнее.

— Нельзя так.

«— Сколько их?»

«— О чём ты вдруг заговорила?»

«— О жизнях, которые принц тайком стирает с лица земли. Я спрашиваю, сколько этих людей.»

Неправильно. Непоправимо.

Всё равно что уже пролитый чай — он обжигает, оставляет волдыри и рубцы.

«— … Откуда ты узнала?»

«— Вчера я случайно увидела, как принц входил в дом графа Тиона. А сегодня утром услышала, что весь этот род исчез. Когда я задумалась, то поняла: то же самое случалось каждый раз, когда от принца пахло кровью.»

«— Забудь.»

«— Думаю, должна быть какая-то причина, почему стольких людей пришлось убить и уничтожить. Не велите мне забыть — просто расскажите. Я постараюсь понять.»

«— От разговоров ничего не изменится. Так будет и впредь. Так что остановись на этом. Тебя это не касается.»

Сожаление. Напрасное.

Словно дождь, хлещущий сквозь разбитое окно: как ни пытайся заслониться, он всё равно ворвётся внутрь и проберёт холодом до костей.

«— Недавно меня вызывал Его Величество. Когда он спросил, не хочу ли я заняться чем-то другим вместо того, чтобы быть рыцарем, я ответила, что не желаю жить безымянной птицей. Сказала, что хочу жить с гордостью и умереть с честью. Сказала, что буду жить и умру как рыцарь — так же, как принц. Но…»

«— Айла.»

«— Мне кажется, вам не обязательно так поступать.»

Прощение. Недостижимое.

Точно река, уносящая множество несказанных слов. Что бы ты ни делал, уже ничего не показать и не услышать — остаётся лишь молчать.

«— Ваше Величество. Синий Соловей… сложила крылья.»

«— … Тело.»

«— Постараемся решить всё через птиц, отправленных в Тенсил.»

«— Найди её. Привези сюда.»

И в конце концов его загнали в глубокую, тёмную воду, и он пошёл ко дну в одиночестве.

Крик кита.

— Ты вернулся в прошлое. Все, у кого тебе следовало просить прощения, забыли тебя, а ты выжил. Погиб ты от чужой руки или нет — на твоих руках больше нет крови. Стало быть, теперь, когда не перед кем искупать вину, на душе у тебя, должно быть, спокойно. Будь даже юный клинок такого цвета — что ж, пусть так. Но я не стану жить как неразумный мальчишка лишь оттого, что я старший брат.

В воздухе витал солоноватый, резкий запах.

Казалось, этот солёный дух моря ему странно знаком — словно он снова стоит посреди морской пучины.

— Тот ублюдок, что сошёл с ума, зарывшись в запах крови, о котором никто не знает; тот, кто не заботится, жив проливший эту кровь или мёртв, и всю жизнь проводит в искуплении. Вот твоя ноша. Не выбирайся из этой воды, чтобы умереть — просто задыхайся в ней и живи дальше.

Жизнь Берна.

— Ты… Не смей думать, будто не заслуживаешь этого только потому, что не был прежним Калианом. Даже если не можешь простить меня за то, что я сделал с Калианом — можешь и простить. Ничего страшного. И не пытайся насильно от него отмахнуться, считая подделкой, хоть у тебя и есть все его воспоминания. Что тогда станет с Чейзом? Не превращай своего прежнего брата в человека, который попросту исчез.

И жизнь прежнего Калиана.

— Если уж решил взвалить на себя всё, бери и ответственность, и права. Не забирай одну лишь ответственность — бери всё целиком. Если что-то кажется естественным — принимай как должное. Если покажется жадностью — будь жадным. Ты имеешь на это право.

«— Брат, вот калейдоскоп. Ты вчера оставил его в саду. Ой, красный… Я не знал, что ты его ненавидишь. Тогда можно мне забрать его себе? Буду считать, что это подарок на день рождения.»

«— Брат, ты когда-нибудь заглядывал внутрь? Кажется, будто там мерцает алая звезда.»

«— Брат, а ты знаешь? В Секреции, как и у нас, на похоронах используют цветы… Хотелось бы, чтобы и цветы на моих похоронах обратились в алые звёзды и улетели в небо.»

«— Нет, брат. Я просто так вслух сказал. Ничего не случилось. Это всё из-за самоцветов в калейдоскопе — мне показалось, будто внутри звёзды, вот и подумал так. Ничего не произошло. Нет. Он не приходил. Да. Правда ничего не было. Я и вправду просто так сказал.»

«— Брат…»

Под натиском нахлынувших воспоминаний голова Калиана поникла.

Сквозь солёный морской дух пробился другой, терпкий и солоноватый запах.

— Не надо так…

Вырвалось у него с тихим упрёком. Он выпустил воздух, который больше не в силах был сдерживать, и судорожно вздохнул.

— Не делай так вдруг из-за одних только моих слов.

Белая рука, вцепившаяся в ткань, слегка задрожала.

Поверх старого длинного шрама на ладони проступила свежая рана. По белоснежному воротнику, который он так крепко сжимал, расплылось пятно крови.

— Откуда мне знать, если ты не говоришь?! Как мне понять… Если ты молчишь, как я должен понять?! Надо было мне всё объяснить… Мне следовало всё тебе рассказать!

Потому что как прежний Калиан он не мог простить, а как Берн — не смел просить прощения ни у кого, ведь не сумел никого спасти. Потому что так и не смог до конца упрекнуть брата, которому никогда не будет прощения.

— Почему ты так на меня похож? Почему ты так сильно на меня похож? Почему же ты настолько похож на меня?…

Он наконец понял.

Ведь таков уж нынешний Калиан. И в конце концов нельзя было этого не понять.

— Брат…

Калиан поддался жадности.

Незаметно для него самого прозрачные чувства, которые больше невозможно было прятать, сорвались и одна за другой упали к самым ногам, погружённым в море — закапали в воду, пахнущую всё той же солью.

Волны тихо накатили на берег и так же тихо отступили назад.