«Хм. Значит, вот оно что».

— Похоже, я только что услышал нечто вроде тайны своего рождения, — пробормотал Калиан, словно обращаясь к самому себе, и на мгновение покосился на Франца.

Увидев на лице младшего брата немой вопрос «Брат, а ты что-нибудь об этом знал?», Франц покачал головой. Впрочем, если бы Франц действительно что-то знал, то знал бы и Калиан. Но сколько он ни рылся в собственных воспоминаниях, ничего подобного в них не находилось — лишь смутный образ того дня, когда он, ещё будучи Берном и помня слова Кирие, заглянул в лес, но ушёл из эльфийской деревни, так и не встретив ни единого эльфа.

— Впервые о таком слышу. Моя мать была полуэльфийкой?

— Не полуэльфийкой. Королева Фрея родилась от эльфа и эльфийки.

— Странно слышать подобное. Если она родилась от двух эльфов, к чему объяснять, что она сама была эльфийкой…

Тук, тук, тук.

Калиан замолчал, легонько постукивая кончиками пальцев по столу. Он заметил, как пристально Нарзан вглядывается в него — слишком уж осмысленным был этот взгляд. А если точнее, Великий старейшина смотрел прямо в его алые глаза, точь-в-точь такие же, какие были у Фреи.

На мгновение вспомнив портрет матери, Калиан снова посмотрел на Нарзана.

Каким бы ни был Румейн, он всё же не настолько слеп, чтобы не заметить, обрезаны ли у женщины уши. Даже если бы сама Фрея изо всех сил пыталась это скрыть, в тесных дворцовых покоях подобное не утаить. Это попросту невозможно. А значит…

— Не может быть…

— У неё не было ни единого внешнего признака, свойственного эльфам, да и росла она с такой же скоростью, что и люди.

Фрея родилась у пары чистокровных эльфов, но появилась на свет без заострённых ушей и взрослела, как обычный человек. И вдобавок обладала алыми глазами, каких не бывало ни у кого, кроме потомков Сиспаниан. Вот почему…

— Поэтому её и изгнали. Потому что она родилась эльфом-мутантом с человеческим телом и глазами дракона.

— Ну и мерзко же вы поступили.

Раздался голос Франца, и пальцы Калиана замерли на столешнице.

«Ого, братец. Не забуду, что ты сейчас сказал, до самой смерти». Калиан одарил Франца взглядом, в котором явно читалось: «С чего это ты вдруг принялся их ругать?», и вновь повернулся к Нарзану.

— Если уж пытаться оправдаться, то виной всему был тогдашний глава её клана. Ни прежде, ни сейчас мы не изгоняем своих сородичей по такой причине.

— И где же сейчас тот эльф?

— За это и за другие проступки он понёс самое суровое наказание.

Даже среди эльфов существуют свои законы.

И высшая кара у них, разумеется, казнь. Казнённый эльф больше не может вернуться к Материнскому Древу. Поэтому Калиан прекрасно понимал: для народа, чьим источником жизни является Древо, казнь — наказание совершенно иного порядка, нежели смертная казнь для людей.

— Вы знаете что-нибудь ещё о моей матери?

— Это всё, что мне известно.

Приводя мысли в порядок, Калиан рассеянно повозил ложкой в нетронутом шелковичном джеме, затем отложил приборы и посмотрел на Нарзана.

— Что ж, ясно.

Когда Калиан так спокойно закрыл эту тему, Нарзан взглянул на него с неприкрытым удивлением. Франц же, словно заранее предвидел подобную реакцию, невозмутимо сделал глоток чая.

— Я думал, вы вновь разгневаетесь или скажете что-нибудь резкое.

— Я уже устал винить тех, кто давным-давно понёс наказание. Да и не думаю, что моя мать непременно была несчастна лишь оттого, что её изгнали отсюда.

Разве не Силика сама о том говорила? Она ведь утверждала, что Фрея по-настоящему любила Румейна и была счастлива после рождения сына. Трудно сказать, что именно держало её на этом свете — материнская любовь, или же привязанность к Румейну, в отличие от жажды власти Силики, или что-то ещё, — но Фрея сама говорила, что любила эту жизнь.

— Если честно, гадать о том, как сложилась бы её судьба, останься она здесь, — бессмысленная фантазия. Так что этого достаточно.

Всё, что случилось потом, было уже не на совести эльфов. А те, кто действительно причинил Фрее зло, уже пали от руки самого Калиана.

— Продолжайте, о чём вы там говорили.

Подведя черту под разговором о матери, Калиан отпил немного виноградного сока, поставил бокал на стол и продолжил:

— В Секреции выяснили, что в лесу Бриджит живут изгнанники, и потребовали предоставить им целителей в качестве платы. У меня вопрос: почему вы сами не заплатили Секреции нужную «цену»?

Пока Нарзан обдумывал ответ, Калиан засыпал его новыми доводами:

— Эльфы никогда не принимают помощь безвозмездно. Но я не понимаю, почему вы ничего не заплатили Секреции за то, что эти люди жили в её лесу, а не в Кайрисе. Раз вы знаете, что моя мать родом оттуда, значит, знали и о существовании того поселения. Не может быть, чтобы не знали.

— Это те, кого мы не признаём своими сородичами. Причина их изгнания совершенно иная, нежели в случае с королевой Фреей.

— То есть вы хотите сказать, что раз они совершили преступления и были изгнаны, то, даже зная, где живут эти эльфы и полуэльфы, вы не присматривали за ними и не оказывали никакой поддержки?

— Верно.

Калиан коротко постучал пальцем по краю стола. В этом жесте читалась не задумчивость, а глухое раздражение.

— Не скажу, что подобное отношение к полуэльфам мне по вкусу.

— Это необходимо для сохранения нашего и без того немногочисленного народа. Даже будучи старейшиной, я не могу всегда поступать так, как мне заблагорассудится.

— Если вы всё равно от них отвернулись, так и не нужно никому ничего платить.

— Они заявили, что если дело примет дурной оборот, то казнят всех тамошних эльфов. Я хочу этого не допустить.

— Значит, пока они не были вам ровней, вы закрывали глаза на то, где и как они живут, но казнить их вы всё-таки не позволите.

Нарзан кивнул.

Как ни крути, понять образ мыслей эльфов было решительно невозможно. Что за речи, право слово — прямо как у Румейна два года назад.

Повернув голову, Калиан заметил, как дрогнул в кривой усмешке уголок губ Франца. Уж не знаю, о чём он там думал, но наверняка о том же самом, что и Калиан.

Внезапно вспомнилось, как однажды давным-давно Франц точно так же усмехнулся на совете знати. Пока Калиан на миг задумался, делал ли он тогда брату замечание на этот счёт или нет, вновь зазвучал голос Нарзана:

— Как Великий старейшина я не могу позволить им жить здесь, но как эльф Нарзан не могу допустить их казни.

Калиан усмехнулся:

— Наконец-то вы сказали хоть что-то стоящее.

— Поэтому я сам отправился к их королю и предложил иную плату, но это не сработало.

«Разумеется».

Должно быть, это была лишь жалкая зацепка, которую король с трудом отыскал, чтобы затребовать себе целителя, так что, какую бы плату эльфы ни предлагали, ничего бы не вышло.

По столу снова застучали пальцы — Калиан погрузился в раздумья. Помолчав немного, он остановил руку. Решение было принято.

— Вы говорили, это ничейная земля.

— Да.

— Хорошо. Я всё обдумаю, и завтра мы поговорим снова.

Однако вместо того чтобы озвучить свой замысел сразу, Калиан ограничился лишь этими словами. Франц, всё это время сидевший тихо и не проронивший ни единого лишнего слова, повернул голову к брату.

Арианна, открывшая дверь своего кабинета, замерла на пороге.

— … Какая неожиданность.

В комнате находился человек, которого в этот час здесь просто не могло быть.

Положив на стол стопку документов, которую несла в обеих руках, Арианна опустилась на диван и сняла очки.

— Что привело тебя сюда? Ты ведь всё время не выходил из дворца.

— Просто заскучал.

— Странно. Чтобы мой жених заскучал — да ни за что не поверю.

— Правда. Впервые за долгое время выдалась свободная минутка. Захотелось просто отдохнуть, не думая о делах.

Арианна улыбнулась, не в силах скрыть радости оттого, что наконец-то встретилась взглядом с фиалковыми глазами Чейза.

— Что ж, отдыхай и можешь идти.

Вскоре на столике перед ней появились кокосовое печенье, стакан прохладного мятного чая и чашка кофе со сливками. Размешивая сливки ложечкой, Арианна спросила:

— Смерть кайрисского маркиза — дело нешуточное.

И добавила взглядом: «Это ведь тоже не по работе?» — чем вызвала у Чейза лёгкую усмешку.

— Сделаем вид, что не по работе. Это и не про наших шпионов.

Когда лазутчиков Секреции поймали на покушении на Второго принца Кайриса, от их рук погиб маркиз Эван Бриссен, а Третий принц был тяжело ранен. Такова была официальная версия Кайриса, и теперь их король требовал от Девлана объяснений и извинений за случившееся.

Прошло уже довольно много времени, но Чейз и Арианна почти не виделись. Приходилось избегать глаз Девлана, да и оба были завалены делами, так что спросить об этом представился случай только сейчас.

— Речь ведь о принце Калиане. Он не настолько слаб, чтобы пострадать от каких-то пташек.

— Но я слышала, его ранили весьма серьёзно?

— Да, так говорили. Впрочем, полагаю, сейчас он уже полностью поправился.

Чейз, понятия не имевший, что Калиан не только совершенно здоров, но и, не вынеся назойливости этих «птичек», сбежал из дома жить в дерево своей матери, ответил именно так.

— Должно быть, ты волновался.

— Волновался, но всё же испытал облегчение, ведь о том, что ему нездоровится, он сказал мне впервые. А ты, Арианна?

Та на несколько мгновений задержала на нём взгляд, затем кивнула и указала на мятный чай перед Чейзом:

— Твой младший брат уже делает такие шаги, пора и тебе последовать его примеру. Ты ведь старший. Так что не юли и говори начистоту. Зачем ты пришёл?

Чейз промолчал, лишь тихо рассмеялся.

Смех этот показался Арианне настолько двусмысленным, что она уже собралась переспросить, но Чейз заговорил сам:

— Твоя мать, маркиза Лин.

— Да.

— Сегодня её арестуют.

Рука Арианны, уже потянувшаяся к чашке кофе, на мгновение замерла в воздухе. Но тут же девушка спокойно взяла чашку и сделала глоток.

— Ты не смог помешать этому или не стал?

— Не стал.

— Понятно.

С самым невозмутимым видом она отпила ещё немного кофе и поставила чашку на блюдце. Затем подняла глаза на Чейза и произнесла:

— Говори. Что с завтрашнего дня предстоит делать исполняющей обязанности маркиза?

Чейз знал: за этим спокойствием кроется твёрдая уверенность в том, что он так или иначе спасёт её мать, даже если ту бросят за решётку. Поэтому он молча кивнул и перешёл к делу.

Высоту эльфийского Материнского Древа было трудно даже вообразить.

Сам факт того, что эльфы живут ярусами внутри полого прозрачного ствола, поражал воображение, но если вдуматься — зрелище это было весьма причудливым. Для человека это всё равно что поселиться внутри тела самой Серенти.

Калиан находился в саду на среднем ярусе Древа, со всех сторон словно бы окружённом хрустальными стенами. С одной стороны буйно разрослись всевозможные диковинные растения, а сквозь стену, которую нельзя было назвать ни окном, ни наружной корой Древа, открывался вид на бескрайнее море.

Плюх!…

Сидевший на скамье у фонтана Калиан бросил маленький сгусток ауры прямо в статую русалки посреди воды.

— Неважно. Даже если ты полуэльф.

Стоявший рядом со скамьёй Франц наконец заговорил. Должно быть, решил, что брат мается от сложных чувств.

— А, да. На этот счёт я решил особо не переживать — в конце концов, я ведь такой же, как все обычные люди. Но меня беспокоит кое-что другое. Как это человек из Секреции умудрился перебраться в Кайрис и связаться с таким, как Ваше Высочество?

Услышав это, Франц повернул голову и уставился на Калиана.

Вид у него был точно такой же, как у самого Калиана в тот день, когда Арсен, выслушав признание о сокрытой тайне, заявил: «Трудно поверить не в то, что вы вернулись во времени, а в то, что вы работали на собственного брата».

— … Понятно.

Однако Франц, как никто другой понимавший, почему Калиан задаётся таким вопросом, испытал лишь странное чувство братского родства и кивнул.

Вскоре он протянул Калиану то, что держал в руке.

Калиан безмолвно уставился на внезапно возникший перед ним предмет, затем всё же взял его. Заглянув внутрь свёртка, он невольно рассмеялся.

Там оказалось вяленое мясо.

— Я вам не Люси.

— Тогда хотя бы не лай, а жуй молча.

Это было вяленое мясо из сухого пайка, выданного им людьми Зигфридов. Как и следовало ожидать, его даже не тронули — оно лежало нераспечатанным, точь-в-точь в том виде, как его сложили на рынке.

— Поступай как задумал. И ни о чём не тревожься.

Калиан поднял голову и посмотрел на стоявшего перед ним Франца.

— Не забивай себе голову тем, что происходит в Секреции, просто следуй своему плану.

— А ты знаешь, что я задумал?

— Ты ведь хочешь выманить сюда этого змея. Соврал, что его здесь исцелят, лишь бы приехал. Это ничейная земля, так что, какую бы дичь ты здесь ни подстрелил, Кайрис останется ни при чём.

— … Ну и проницательный же у меня братец.

Франц, кое-как унявший ворчание Калиана, указал взглядом на вяленое мясо в его руках:

— Ешь, какое мясо больше по вкусу. Об остальном я позабочусь.

Глядя на кусочки мяса в руке, Калиан тихо хмыкнул.

Ему и впрямь на мгновение показалось, что с ним обращаются точно так же, как с кошкой Люси.