Одно просчитал, а второе упустил из виду.

Принимая душ, Калиан предусмотрительно запер окно ванной. На всякий случай он даже мылся, не снимая кольца связи с пальца.

Окно было закрыто наглухо и защёлкнуто на задвижку именно потому, что он насквозь видел мысли этого незрелого киви, который во время спарринга безбожно пялился на артефакт вместо клинка противника.

«И чего ради его так распирает от любопытства?»

Франц своими глазами видел, как Кирие едва не пронзил ему сердце на тренировочном поединке, но вместо того чтобы впасть в ярость, лишь раздосадованно наблюдал за слугой брата, ни на секунду не задумавшись, какого чёрта тот вообще на него напал.

Сейчас дела обстояли получше, но в те дни Франц вообще не дорожил собственной жизнью, поэтому Калиан даже не надеялся увидеть с его стороны банальный гнев. Вместо этого он сам посоветовал брату: «Проявляй любопытство хоть к чему-нибудь, брат», — и тот с маниакальным упорством вцепился в самое неожиданное.

— Так что на самом деле означает моё имя?

Едва подлатав своё хрупкое сердце, Франц принялся донимать его этим вопросом с удвоенной силой.

Целых пять дней подряд стоило им пересечься взглядами, как Франц сверкал своими бледно-зелёными глазами и требовал ответа — Калиана от этого уже натурально мутило. В своей ослиной настойчивости брат мог легко дать фору кошке Люси, часами ловившей лапой дождевые капли за стеклом.

Вот только, пытаясь отшутиться или сменить тему, Калиан натыкался на собственное проклятие: его проклятый рот физически не умел лгать, и казалось, если так пойдёт и дальше, Франц просто приставит ножницы к его горлу. Калиан-то пытался привить ему тягу к жизни, но брат почему-то научился только редкостному упрямству.

«И где он только нахватался подобного в королевском дворце?»

В голове не укладывалось.

Пока он сокрушался о том, в каком таком углу этого унылого каменного мешка можно было научиться подобным выходкам, до него наконец дошло:

— … Должно быть, у меня. Кто же ещё? Разве есть кто-то кроме меня? Сам же его и научил… Да, это моих рук дело. Определённо моих.

Калиан, привычным мысленным усилием смахнувший влагу с иссиня-чёрных волос с помощью магии и накинувший приготовленную слугами одежду, тихо пробормотал эти слова себе под нос.

Взгляд его невольно упал на кольцо, которое едва не умыкнули прямо из-под носа.

И всё же принц покачал головой, не сдержав усмешки от мысли, как забавно и легко ему удалось раскусить этот детский трюк.

— Мысли моего брата шиты белыми нитками.

Проговорив это вслух, он тихо рассмеялся.

Поскольку пора юношеского бунтарства у самого Франца была ещё в самом разгаре, Калиан даже в страшном сне не мог вообразить, что этот буйный росток, свято блюдущий обет «ни за что не слушаться младшего брата», задумал провернуть завтра утром.

Калиан разгадал мелкую уловку Франца, но проморгал грандиозный замысел. И пока ещё пребывая в счастливом неведении, негромко бросил в сторону дверей:

— Проси её войти.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Снаружи тут же донёсся голос Яна, дежурившего в коридоре, и дверь с мягким шелестом отворилась. В покои шагнула Айла, одетая куда практичнее и удобнее, чем в их первую встречу.

— Добро пожаловать, Айла.

Наряд девушки был того оттенка, который она, вероятно, любила по той же причине, что и сам Калиан. Матовые чёрные кожаные штаны и такая же куртка — сочетание странное, но заставлявшее задуматься, существовал ли вообще в природе цвет, который подошёл бы ей лучше.

— Долго ждала?

— Немного.

— Прости. Пришлось задержаться в ванной: всё беспокоился из-за соседа сверху. Ты успела отдохнуть за эти дни?

Айла, вспомнив лобстера, утопающего в сливочном масле, невозмутимо отозвалась:

— Да. Давно мне не выпадало такой передышки.

— Вот и славно. Ты заслужила.

После короткого обмена любезностями в комнату неслышно скользнул Ян. Не выказав ни тени любопытства относительно личности гостьи, он опустил на столик две чашки с чаем и так же бесшумно удалился.

Оставшись наедине с принцем, Айла лишь молча разглядывала тёмную поверхность чёрного чая с ароматом цитрусовых, не проронив ни единого слова.

«Она всегда была такой».

Айла никогда не отличалась болтливостью. Прежняя общительность была лишь рабочей маской, продиктованной требованиями службы. Поэтому для Калиана её нынешнее молчание было настоящим бальзамом на душу.

— Похоже, тебе стало чуть спокойнее. Заметно притихла.

Айла молча смотрела на Калиана, затем тихо вздохнула:

— Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что вы знаете обо мне слишком много, и перестать шарахаться от каждого слова. Прошу прощения, если порой смотрю на вас волком.

— Прекрасно понимаю. Слишком много времени прошло.

Если называть вещи своими именами, Калиан тоже был «пойман с поличным» Айлой.

Из-за этого он на секунду вспомнил о Димирее, которой совсем недавно дал слово больше ничего не скрывать, и внутренне уколол себя за нарушение обещания, но быстро отогнал чувство вины.

Если рассудить строго, разве Айла не раскусила его ещё год назад? Справедливости ради, это случилось сразу после того, как до правды докопался Франц, задолго до каких-либо клятв перед Димиреей.

Так что Калиан с лёгким сердцем отбросил угрызения совести ещё пять дней назад. К счастью, он не страдал самоедством в отличие от типа, обитавшего этажом выше.

— Мне самому потребовалось немало времени, чтобы свыкнуться со всем этим, так что твои перемены меня не удивляют. Всё в порядке.

На самом деле Калиану было трудно сказать, примирился ли он со своей новой сущностью до конца, но прогресс по сравнению с прошлым был налицо. В конце концов, если даже ему потребовалось столько сил на адаптацию, чего ждать от остальных? Тот же Кирие, например, держался с Калианом так, будто знал абсолютно всё наперёд, попросту игнорируя любые странности.

— Зачем вы меня вызвали?

— Хотел кое-что тебе передать. Прости, что вышло дольше, чем планировалось.

Калиан указал подбородком на край стола.

Там лежали два документа: лист пергамента и обычный лист плотной бумаги.

Айла первым делом взяла в руки бумагу, бегло скользнула взглядом по нескольким строчкам и коротко усмехнулась:

— Вы и впрямь знаете обо мне всё.

«Погибшая опознана как Айла Верданди».

Калиан кивнул, слушая скупую реакцию девушки, державшей в руках свидетельство о смерти с её подлинным именем и фамилией:

— Я же говорил, что не умею лгать.

— Немного противно числиться убитой руками Эвана.

— Бумага составлялась не для поднятия настроения, так что не привередничай.

Это было официальное свидетельство о смерти.

Документ, удостоверявший, что тело Айлы якобы было обнаружено среди трупов сообщников Эвана Бриссена.

— Судя по тому, с какой лёгкостью вы фабрикуете фальшивки… Я-то считала вас кристально честным принцем, но, видимо, ошиблась.

— То, что я не умею лгать сам, не означает, что я не умею пользоваться чужой ложью.

— Тот человек даже не взглянул на меня, когда отправлял на плаху.

— Потому что я не привык собирать вокруг себя бесполезные карты.

— В таком случае не понимаю, на каком основании вы доверяете мне сейчас и считаете картой полезной.

— Я не настолько бессердечен, чтобы разбрасываться теми, кого признал своими людьми.

Айла прикусила язык и слегка нахмурилась.

Было очевидно, что Калиан отлично помнит её слова, сказанные Веронике: «Я принадлежу Третьему принцу». Калиан довольно улыбнулся и пояснил:

— Не вини Веронику. У моего клинка, который пошёл за тобой, слишком чуткие уши — он просто шёл следом и невольно услышал.

Айла вспомнила высокого рыцаря, появившегося в комнате спустя порядочно времени после того разговора, и плотно сжала губы. Мысленно она дала себе зарок впредь держать рот на замке.

— У меня нет дурной привычки совать нос в чужую личную жизнь, так что не переживай и взгляни на второй документ.

Калиан, чей круг представлений о «личной жизни подчинённых» был весьма избирательным, с неизменной улыбкой указал на пергамент.

Айла, на миг опешив, развернула второй лист.

«Айла Бриджит».

Увидев прежнее имя, но с совершенно новой фамилией, девушка вскинула бровь:

— Могли бы просто написать «Синий Соловей».

Калиан негромко, бархатно рассмеялся, находя её реплику забавной.

Айла намекала на то, как можно было прикрыть её прошлое обычной грамотой, гласившей, что она — двадцатиоднолетняя уроженка поместья Уитлин, принадлежащего лично принцу.

— Даже если ты числишься мёртвой, король Секреции не поверит в это до конца. Он не поверит ни единому слуху, пока к его ногам не бросят твой остывший труп. Раз уж так, куда разумнее заявить во всеуслышание: ты — моя собственность. Чтобы он даже не смел тянуть к тебе лапы.

— Если вы исходили из этого, то к чему новая фамилия… Впрочем, неважно.

Айла осеклась на полуслове.

— Незачем продолжать носить фамилию, которую нам навязал король Секреции.

— Вот именно. Ты всё правильно поняла.

Айла едва слышно выдохнула, глядя на Третьего принца, который знал куда больше, чем положено смертному.

— Каковы мои дальнейшие распоряжения?

— Меня некоторое время не будет в столице. Я предупредил Учителя, так что можешь спокойно оставаться во дворце. На этот срок тебе поручено сопровождать одного человека. Прежде её охраняли другие люди, но сейчас они слишком загружены работой.

Калиан тепло улыбнулся, вспомнив немое лицо, некогда с безграничным восхищением разглядывавшее белую электрогитару Айлы.

— Когда я вернусь, ты сменишь роль телохранителя и займёшься тем, что умеешь лучше всего. Я как раз обдумываю, что нам потребуется для создания базы.

— Речь идёт о сети лазутчиков?

— Не просто о лазутчиках, а об информации в чистом виде. Вместо того чтобы собирать пустые слухи и бездарно расходовать ценные кадры, нам нужны достоверные сведения, добытые максимально эффективным путём.

Айла, поняв, что на время отсутствия принца ей поручена охрана, а по его возвращении предстоит заняться разведкой, слегка прищурилась:

— Позвольте задать один вопрос.

Калиан кивнул.

— Вы ни словом не обмолвились о том, что творится в Секреции, какие приказы отдавал мне король Девлан и какими ещё тайнами я владею. Почему вы даже не поинтересовались?

— Птица короля Секреции мертва. О чём мне тебя спрашивать? Я и так всё знаю.

— … То есть вы безоговорочно верите мне и держите при себе, даже не допросив?

— Если бы я тебе не верил, ты бы рассталась с жизнью в то самое мгновение, когда твоя нога коснулась перил моей террасы. Туда ступают далеко не все.

Калиан протянул руку и указал куда-то в сторону окна:

— И в отличие от правящей верхушки Секреции, у меня нет хобби подозревать каждого встречного и поперечного.

Айла, которую до печёнок замучили вечные подозрения соотечественников, коротко усмехнулась. Пожалуй, это были самые приятные слова, которые ей доводилось слышать за долгие годы.

— Слушаюсь. Кого именно мне предстоит охранять?

Стоило ей задать этот вопрос, как на лице Калиана расцвела мягкая, искренняя улыбка, которой Айле прежде видеть не доводилось.

Принц опустил глаза на чашку с чаем и тихо, почти благоговейно произнёс:

— Человека, который стал смыслом моей жизни.

Этот человек был для него тем самым маяком, зажжённым во тьме, чтобы никогда не забывать: он обязан продолжать жить.

Калиан думал о Хине.

Разговор подошёл к концу, и Айла покинула покои.

Луна скрылась за горизонтом, уступив место утреннему солнцу.

Наступил новый день.

— Ваше высочество! Вы что, опять не сомкнули глаз всю ночь?! Почему окно нараспашку?!

Ян, обнаруживший принца сидящим на диване в комнате, выстуженной ледяным утренним сквозняком, тут же принялся привычно причитать.

Калиан благоразумно промолчал о том, что для его тела даже зимние бури Великой Пустыни были нипочём. И уж тем более не стал говорить, как приятно этот бодрящий ветер напоминал ему свежее дыхание морского прибоя.

— А если вы простудитесь?! Что тогда прикажете делать?!

— Виноват. Забыл закрыть створку.

— Да за вами же и на секунду нельзя глаз спустить, вы хоть понимаете?!

Калиан лишь кротко улыбался, глядя, как Ян, не прекращая отчитывать его, суетливо укутывает его плечи плотным тёплым пледом, приговаривая, что принца ни на миг нельзя оставлять без присмотра.

Хоть Калиан этого и не планировал, но Ян решительно перечеркнул весь его утренний распорядок.

— Дворянин, назначенный новым маркграфом на границу вместо маркиза Грея Бриссена, прибудет с визитом вежливости только после полудня. До тех пор извольте поспать! Ума не приложу, как можно так издеваться над собственным здоровьем…

Ворча, слуга вручил ему чашку с мёдом и лимоном — не просто тёплым, а обжигающе горячим, — и Калиан снова тихо рассмеялся.

— И нечего тут улыбаться, ничего хорошего в этом нет!

«Да как тут не улыбнуться, когда ты так печёшься обо мне», — подумал Калиан, но вслух ничего не сказал, лишь покорно кивнул. Затем он снизу вверх посмотрел на верного слугу и искренне произнёс:

— Прости меня, Ян.

Он извинился заранее, потому что уже этой ночью собирался ускользнуть от Яна, не спускавшего с него глаз, и снова сбежать из замка.

Так прошла первая половина дня. Немного вздремнув, принц впервые за долгое время пообедал в компании Румейна, после чего принял нового маркграфа. Затем встретился с Аланом, ещё раз уточнив список поручений на время своего отсутствия, и переговорил с Кирие, наказав тому приглядывать за тренировками Франца на мечах.

День плавно угас, уступив место ночной тьме.

Калиан выставил Яна за дверь, заявив, что сегодня ляжет спать пораньше, отпер тайник, достал запас золотых монет и пересыпал их в бездонный мешочек размером с ладонь, одолженный у Алана. Спрятав кошель за пазуху, принц бесшумно распахнул окно и легко спрыгнул вниз.

Всё равно его путь лежал через замок Зигфридов, да и надолго задерживаться в походе он не планировал, так что обременять себя поклажей не имело смысла. Франц ещё за ужином объявил, что смертельно устал, и ушёл к себе, даже не притронувшись к еде; окна на четвёртом этаже Чермиля давно утонули в темноте.

— Видать, совсем вымотался бедняга…

Калиан с тихим смешком покачал головой и зашагал в сторону королевских конюшен.

Цок, цок!

Рэйвен нетерпеливо притопнул копытом, приветствуя хозяина.

После того как конь пострадал в недавней заварухе, Калиан навещал его несколько раз, но благородный жеребец всё никак не мог успокоиться: он уткнулся лбом в живот принца и тихо, утробно заурчал.

— Всё уже зажило. Всё в порядке.

Ласково потрепав вороного по шелковистой гриве, Калиан легко взлетел в седло. Рэйвен сорвался с места, стрелой устремляясь к главным воротам дворца. Умный зверь уже прекрасно знал: пока они не покинули дворцовую территорию, нужно мчать во весь опор, чтобы королевские рыцари не успели броситься в погоню.

Цок-цок-цок!

Миновав ворота в вихре ночного ветра, они вылетели на площадь. Когда стражники у входа наконец спохватились и побежали следом, Рэйвен внезапно затормозил. Причём не просто сбавил ход, а вкопался в брусчатку как вкопанный.

— … Э-э… Хм.

Калиан, натолкнувшись на абсолютно непредвиденное зрелище, впервые за долгое время растерянно выронил невнятный звук.

У него действительно не было привычки подозревать каждого встречного. Он слишком сильно доверял окружающим.

Настолько сильно, что начисто лишился бдительности.

Перед ним стоял маг с волосами розовато-лилового оттенка в белоснежной мантии. За его спиной застыли ровно десять боевых магов в точно таких же белых облачениях. Рядом выстроились тридцать рыцарей «Валкана» в парадной белой форме.

А чуть в сторонке скромно переминался слуга с волосами цвета спелого винограда.

— Мяу!

— Мяу!

Две кошки, с комфортом устроившиеся на руках у слуги, тоненько и слаженно подали голос.

— Мы пришли вас проводить, принц Калиан. Люси и Энн тоже захотели попрощаться, так что не извольте беспокоиться.

В красных глазах Рерика плескалась робкая, услужливая улыбка: он вежливо ответил на вопрос, который Калиан даже не успел задать.

И следом за этим…

— Кажется, мой младший брат напрочь забыл о правильном порядке вещей.

— О каком ещё порядке? Ты о чём?

— Сначала идут переговоры. И только потом — угрозы.

— … Брат.

«Не пристало Третьему принцу в одиночку заявляться к эльфам и начинать знакомство с угроз. Пусть лучше Третий принц ведёт переговоры, а сопровождать его будет вице-командующий корпуса "Валкан"».

Ослепительный в лунном сиянии.

Франц, облачённый в безупречно подогнанную белоснежную форму вице-командующего, восседал верхом на серебристо-белой кобыле, ещё не получившей официального имени. Полы его белого плаща величественно развевались под порывами прохладного осеннего ветра.

— У моего единственного брата нет за душой ни крупицы официальной власти, поэтому я поеду с тобой.

Зелёный росток, самовольно вызвавшийся составить компанию младшему брату, который намылился в одиночку запугивать древних эльфов, победно искривил уголок рта. Его низкий, насмешливый голос отчётливо полоснул по ушам Калиана:

— В конце концов, разве звание вице-командующего «Валкана» дано мне не для таких случаев?

С какой стати старший брат, облечённый реальной военной мощью, должен спокойно смотреть, как сопливый младший, не имеющий ни капли официального веса, снова втихаря сбегает навстречу смертельным неприятностям? Разумеется, старший обязан вмешаться.

— А-а…

Калиан, онемев, долго смотрел на Франца, а затем медленно поднял руку к лицу.

Алые губы, скрытые под ладонью и сенью глубокого чёрного капюшона, дрогнули, выпустив едва слышный шёпот:

— И где он только… нахватался подобного?…

Должно быть, у меня.

Определённо у меня. А у кого ещё? Разве есть кто-то кроме меня? Сам же его и выдрессировал… Да, это моих рук дело.

«Ах…»

Калиан был искренне, неописуемо потрясён.