… Словно пыль.

Будто шерсть Энн, что вечно липла к кардигану этого типа.

Он вовсе не ворона в стае белых лебедей, но здесь лишь он один — в чёрном. Совсем один. От этого становилось одиноко и тоскливо, словно он — преступник, пойманный с поличным. Но что это вообще такое? Как такое могло произойти?

И этот парень, и тот парень, и все вокруг были в белом, и лишь один гордый и одинокий Калиан стоял с ног до головы в чёрном. Он медленно опустил ладонь, которой прикрывал лицо. Заметив это, Рерик бросил взгляд на другого слугу, стоявшего поодаль, и тот, осторожно подойдя с чем-то на вытянутых руках, негромко проговорил:

— Это парадный мундир, принц Калиан.

Мундир принца.

Калиан взглянул на чёрный костюм — похожий на тот, что сейчас был на нём под плащом, только сшитый по всем правилам парадной формы, — опустил голову и усмехнулся.

«Вот уж действительно подготовился, Франц».

Смеясь и сдерживая слова, которые здесь нельзя было произносить вслух, Калиан принял мундир и снова расхохотался. Он так опешил, что долго не мог унять смех, а потом, когда на глазах даже выступили слёзы, открыл чёрную кожаную сумку, притороченную к седлу Рэйвена, и убрал туда вручённую одежду.

Кроме вещей, одолженных у Алана, громоздкий мундир и алый плащ аккуратно легли в сумку Рэйвена, соединённую с пространственным карманом Калиана.

— Брат.

Застегнув сумку, Калиан окликнул Франца, который растерянно смотрел на него, и неспешно тронулся с места. Тихий перестук копыт ещё пару раз донёсся до ушей Рерика, а затем разом стих.

Сработало заклинание «Тишина».

— Не соизволишь объяснить, что здесь происходит?

— Вообще-то это мой мундир, но, думаю, младшему брату он тоже будет к лицу.

Разумеется, сейчас Калиана волновал вовсе не такой пустяк, и Франц не мог этого не понимать, но говорил лишь то, что считал нужным. Потеряв терпение, Калиан отрезал:

— Я не об этом.

— Я уже объяснил, почему хочу пойти с тобой. Есть ещё какие-то проблемы?

— Ты прекрасно знаешь, что тебе не следует этого делать, и знаешь почему, так зачем ты это устроил? Если уж так хочешь помочь, я просто возьму с собой отряд. Для переговоров этого хватит с лихвой.

— От человека, который взял себе лишь силу, отбросив власть, подобное звучит даже логично.

Услышав намёк на то, что нет никакого смысла вести с собой только подчинённых, без того, кто действительно вправе распоряжаться «Валканом», Калиан усмехнулся:

— Я с самого начала собирался идти, опираясь лишь на собственную силу. Без всякой власти — только сила. Я оставил бы позади регалии мага, рыцаря, принца, да и брата тоже, и пошёл бы один. Даже так всё закончилось бы вполне благополучно.

— Разве не очевидно, что лучше иметь перевес, чтобы наверняка всё закончить благополучно?

— То, что условия невыгодны, ещё не делает дело невозможным.

— Зачем выбирать лёгкий путь и идти в одиночку?

— Если я пойду один, всё решится без лишних последствий.

— Не тявкай.

Губы Франца скривились в усмешке.

— По-моему, у тебя просто нет желания пускать в ход своё положение ради поимки змея. Ты не хочешь использовать то, чем обладает Третий принц Кайриса, для дел, связанных с королём Секреции.

— Что ты несёшь?

— Тебе это противно? Или совестно?

Лишь услышав эти слова, Калиан наконец понял, в чём дело. Он понял, почему Франц преградил ему дорогу, едва не крича о «своём единственном брате».

Франц решил, что Калиан гнушается пользоваться властью «Калиана» в деле против Девлана, а потому сбежал из дворца в одиночку и затеял всю эту суматоху.

Калиан покачал головой и заговорил, желая развеять это недоразумение:

— Мне ничуть не противно и вовсе не совестно. Это уже совсем не то, кем я решил жить дальше. Я об этом даже не думаю.

— Тогда в чём дело?

— Я поступаю так не из-за чувства вины перед этим именем, а потому что осознаю ответственность. Если я введу войска в дела другого государства и что-то пойдёт не так — начнётся война. Как ты знаешь, развязывать войну я не намерен.

— Полагаю, проблем не будет, раз вместо синеволосого мага пошёл я. Если что-то пойдёт не по плану, мы всегда сможем выставить дело так, будто это Второй принц взял солдат «Валкана» в качестве личного эскорта, а не вице-командующий привёл сюда армию. Так сойдёт?

— Как легко у тебя всё на словах. Ты хоть понимаешь, что это затронет и королевскую семью?

Франц посмотрел на Калиана с таким видом, словно речь шла о сущем пустяке:

— Я всё объяснил Его Величеству, получил у командующего Манасила разрешение на набор бойцов и обсудил это с синеволосым магом.

— Брат.

— Я заручился согласием бойцов «Валкана», включая того розоволосого мага, который обожает соль, так что всё в порядке.

— Брат.

— Маркиз Бриссен всё ещё не пришёл в себя, поэтому отъезд двух принцев никак не подтолкнёт его к новым интригам. А сердце брата Рэнделла всё так же связано, так что он вряд ли задумает запереть дворец, даже если оба младших брата исчезнут.

— Брат, пожалуйста.

— Разве тут есть из-за чего ещё переживать?

— Франц.

— … Чего тебе? — раздражённо зыркнул Франц на того, кто посмел его перебить.

— Ты сам прекрасно знаешь, что тебе вовсе не обязательно соваться туда, но упрямо ищешь любой предлог, чтобы увязаться за мной…

— Не смей обращаться со мной, как с Чейзом. Меня это бесит.

Франц точно так же оборвал его на полуслове.

— По-моему, мы уже всё это обсудили. Я не намерен отступать и сваливать всё на тебя.

Франц пристально посмотрел в пламенеющие алые глаза. Слова медленно слетели с его губ:

— Раз уж спас мне жизнь и многому научил, так пользуйся этим как следует. Не смей снова подставляться под удар, надеясь отделаться малой кровью.

— … А ты отлично научился говорить.

— Спасибо младшему брату за хороший пример.

Калиан нахмурился, и из его груди вырвался тяжёлый вздох. Ему же самому велят пользоваться тем, чему он сам научил — что тут вообще ещё можно возразить? В итоге он снова сам же себя и подставил.

— Было бы славно, если бы ты в обычное время говорил так же много.

Но недовольство всё равно не унималось, и Калиан, пробурчав себе под нос — впрочем, так, чтобы брат услышал, — снова заговорил:

— Я всего лишь собираюсь припугнуть одно дерево. Уж не знаю, стоит ли это дело такого размаха, но… ладно, в конечном счёте всё это затеял я сам. Делай как знаешь, можешь ехать со мной.

Непонятно, было ли это разрешением или простым согласием, но Франц кивнул, давая понять, что больше не возражает и отправляется следом.

— Вот только, брат…

Но Калиан ещё не закончил.

— Что ещё?

Калиан протянул палец и указал на Франца. Вернее сказать, не на самого Франца, а на его безупречно белоснежный мундир, и продолжил:

— Ты у нас такой умный, так что наверняка уже догадался, но перемещаться мы будем с помощью магического круга, поэтому поклажа у нас самая скудная, и повара с нами, само собой, нет.

Калиан заговорил голосом, полным предвкушения, делая вид, будто не замечает выражения лица Франца — того самого Франца, который не мог есть даже слегка недожаренный стейк, не говоря уже о жареной треске, и за всю свою жизнь садился на голый пол от силы трижды.

— Мой драгоценный старший брат, выросший в холе и неге… Должно быть, вместо того чтобы пытаться перехитрить меня, ты заодно приготовился спать прямо на земле.

Ярко-алые губы Калиана растянулись в долгой усмешке.

Толщиной примерно с книгу.

Размером — примерно с три ладони Алана, сложенные вместе.

«Сейчас не время слать подарки, но это я передала отдельно, маркиз».

Алан получил эту вещь через Эврию. Ранее по просьбе Калиана он отправил в Риверн задание — выяснить, где находятся двое других магов седьмого круга и чем они занимаются. Раз уж этот предмет пришёл чуть позже, он наверняка служил ответом на вопрос Алана.

— К чему такие пышности, если можно было обойтись обычными птицами? — пробормотал Алан, разглядывая прозрачную хрустальную табличку, и на мгновение прикрыл глаза. Спрятав в глубине острого взгляда множество старых воспоминаний, он влил ману в кристалл.

У-у-у…

Вместе с лёгкой вибрацией по хрустальной табличке разлился свет.

Он видел такую вещицу впервые, но Алан не был настолько бестолковым, чтобы не разобраться, как ею пользоваться.

Сколько же прошло времени?

Когда нос, привыкший к крепкому аромату кофе, уже перестал его улавливать, на поставленной перед ним хрустальной табличке, словно нарисованное, проступило лицо, знакомое так же хорошо, как и этот кофейный запах.

Некоторое время никто не проронил ни слова.

— Ты всё такой же несносный, — наконец раздался шутливый голос.

Алан приподнял бровь, глядя на ярко-светлые волосы без малейшего оттенка каштанового и тёмно-розовые глаза.

— По мере того как растёт мастерство и прибавляются годы, пора бы уже избавиться от части старых привычек.

— Но здороваться я всё-таки научилась.

— Не думал, что подобные вещи вообще стоит обсуждать.

Лицо внутри хрустальной таблички светло улыбнулось:

— Давно не виделись.

— Давно не виделись, королева Риверна.

Убедившись, что Алан совсем не изменился, если не считать волос, ставших чуть длиннее, чем при прошлой встрече, Элайн спросила:

— Выглядишь немного уставшим?

— В последнее время плохо сплю. Не бери в голову.

Элайн слегка кивнула на эти слова и снова открыла рот:

— Хорошо. Так о чём нам теперь поговорить? Слишком сухо заканчивать беседу, едва ответив на твой вопрос. Может, похвастаться новой магией связи, которую я создала в Риверне? Или спросить, не следует ли тебе и дальше докучать вашему неразговорчивому королю?

— Насколько хороша новая магия связи, я уже увидел, так что хватит. А говорить о человеке, который упрям, как бык, мне и вовсе надоело, так что и это оставим.

— Хм. О чём же тогда поболтать?

Некоторое время Элайн подбирала тему для разговора, но так ничего и не найдя, перешла к главной новости, которую приберегала напоследок:

— Оба мага сейчас находятся в Башне магии. Я за ними приглядываю, но пока ничего подозрительного не заметила.

— Как я и говорил, если их сила дойдёт до уровня архимага, остановить их будет крайне трудно. Внимательно следи, чтобы этот магический заряд не воспламенился. Разумеется, то же касается и остальных магов высоких кругов.

— Трудно даже представить, насколько опасно позволить простому человеку пользоваться силой Мастера меча. Мы будем следить с величайшей осторожностью, так что не тревожься понапрасну.

— Хорошо. Если возникнут какие-то проблемы — сразу свяжись со мной.

Сказав это, Алан легонько постучал пальцем по табличке и добавил:

— Буду держать её при себе и не спускать с неё глаз.

— Штука дорогая. Дороже твоей кареты, так что не сломай, тыча в неё вот так.

Алан улыбнулся и кивнул.

И на этом разговор оборвался. Суть они уже обсудили, и говорить больше было не о чем.

Быть может, ей было немного жаль прощаться или оставались другие вопросы, но Элайн не стала прерывать связь и просто молча смотрела на Алана. Поэтому в итоге первым заговорил он сам:

— Как там твой сын?

Элайн сжала губы.

Всё то прошлое, которое Алан загнал глубоко внутрь, на миг проступило на лице Элайн и тут же исчезло.

Королева, прекрасно знавшая, что именно она отняла у архимага сына, но при этом вынужденная помешать ему даже отомстить за эту утрату, беззвучно выдохнула. На лице её мелькнуло сожаление человека, несущего долг, который не искупить никакими сокровищами мира и придётся отдавать до самой смерти.

— Я возложила на него маленькую корону.

Правительница, не имевшая права отмалчиваться, тихо произнесла:

— Суёт нос буквально во всё. Хлопот от него хватает, но справляемся без особых проблем.

— Вот как. Хорошо уже то, что он, похоже, больше не сбивается с пути.

— Да.

— А обо мне не волнуйся. У меня всё хорошо.

Сказав наконец то, что сильнее всего мучило Элайн, Алан легко покачал головой.

На секунду опустив взгляд и приняв эти слова, Элайн снова посмотрела на Алана и улыбнулась:

— Буду ли я плохим человеком, если скажу спасибо за то, что рассказал?

— Разве это важно, если ты не хочешь, чтобы стало хуже?

— Разумеется, важно. Хуже уже не будет.

Элайн медленно кивнула, отвечая так, и тогда Алан добавил кое-что ещё:

— У меня появился новый сын.

Элайн молча посмотрела на него.

— У меня от него уже всё внутри изболелось. Такой славный мальчишка, что вечно заставляет отца мучиться от переживаний. Глубокий ребёнок — он даже не пытается заполнить пустое место, а создаёт своё собственное.

Маг, который шаг за шагом прощал мир, не отвергая и принимая всё то драгоценное, что в нём оставалось, завершил мысль мягкой улыбкой:

— Так что в следующий раз, когда увидимся, будь осторожнее. Не лучше ли тебе самой первой спросить меня о нём?

Губы Элайн на мгновение дрогнули, а затем сложились в некое подобие улыбки.

— … Да. В следующий раз так и сделаю.

В этих словах звучали одновременно благодарность и извинение.

Алан, понявший всё без лишних слов, кивнул.

Они скакали целый день.

Спешки не было, но и неторопливой прогулкой это назвать не получилось бы.

Во дворце они задержались довольно надолго. Были причины, по которым его нельзя было оставлять без присмотра, но нашлась и другая загвоздка.

— Значит, насчёт еды…

Из предосторожности в обед съели припасы, которые заботливо собрал Рерик — на них маги заранее наложили заклинание сохранения. Но Калиан был не из тех, кто возит за собой обоз с провизией, поэтому взял еды лишь на один раз.

Спасибо и на том.

— Уберите все цветочные украшения. Не нужно утруждаться и как-то специально всё наряжать. Мясо прожарьте полностью, специй — как можно меньше. Морепродуктов не подавать. Овощей лучше побольше, сладкий перец тоже подойдёт. Лук тщательно потушить… нет, лук вообще уберите. Хлеб желательно не ржаной, сойдёт обычный белый, без всяких добавок. Ах да, у вас есть зелёный горошек? Было бы неплохо добавить горошка. Много горошка. Очень много.

Едва они добрались до Цитрена во владениях Зигфридов, у Калиана сразу прибавилось хлопот.

«Так я и знал, что этим кончится».

Надо было брать с собой Рерика.

Двое самых младших по званию рыцарей заранее предупредили мэра о прибытии двух принцев и велели подготовить ночлег и ужин. С этим-то всё было просто, но бедой оказался разборчивый вкус этого холёного господина. Не станешь же в подробностях рассказывать обо всём рыцарю, чтобы тот передавал капризы повару на рынке.

— Вообще-то я не раз бывал среди простых наёмников и рыцарей: и пил с ними, и плясал, и даже в кулачные драки ввязывался. И ночевать где придётся тоже доводилось частенько.

Калиан, сидевший напротив Франца, заговорил, глядя на расставленные перед ними блюда. Увидев ухмылку на лице младшего брата, который заранее наложил заклинание «Тишина», Франц негромко отозвался:

— Братец. По-моему, ты снова собираешься затявкать.

— Но я ведь впервые исполняю роль чьего-то слуги. Благодаря тебе мне довелось попробовать кое-что новенькое. Брат.

— Помолчи.

— Набираюсь опыта, а в груди всё закипает. До чего же славно.

— Я тебя об этом не просил.

Да, не просил.

Сказал, что будет есть всё, что дадут, и жить, как придётся.

И что же он натворил в итоге?

Едва голодный Калиан перед самым закатом радостно поймал дикую курицу, поднял голову — и встретился взглядом с Францем, который молча кивал, побледнев как мел. Что прикажете с таким делать?

Из-за него пришлось отпустить пойманную курицу и поспешить прямо во владения Зигфридов. Позабыв о том, как сам же смеялся и спрашивал, готов ли брат ночевать на улице, Калиан рванул вперёд и притащил их сюда.

— Брат, может, просто останешься здесь? Мне кажется, один я справлюсь быстрее.

— Не хочу.

Улыбающийся Калиан кивнул и продолжил:

— Что ж. Тогда поешь. Конечно, это не королевская кухня, но всё лучше той курицы. Начиная с завтрашнего дня такого ужина у тебя ещё долго не будет, так что ешь побольше.

Франц, даже не собиравшийся отвечать, нахмурился, глядя на целую гору салата с зелёным горошком. Не то чтобы он не догадывался, чьих это рук дело, но препираться из-за подобной мелочи уже надоело.

— Горох. Его здесь слишком много.

— Хватит тявкать.

— Я не тявкал. Просто гороха действительно чересчур много. И к тому же не понимаю, зачем его так разварили. Превратился в какую-то кашу.

С виду вроде и не при делах, как тогда с дикой курицей, а сам всё равно ворчит.

— Послушай…

— Да.

Калиана так и подмывало сорваться, но, начни он злиться, Горошек мигом понял бы, в чём дело, поэтому оставалось молчать, а от этого вынужденного молчания злость брала ещё сильнее.

— … Просто прекрати уже.

«Никогда бы не подумал, что буду так скучать по Люси и Энн».

Внезапно накатившее ощущение, что он притащился сюда совершенно зря — чувство, которого Франц даже не заметил, когда смотрел на ту дикую курицу, — заставило его свести брови и раздражённо цокнуть языком.

Дверь обеденного зала, где принцы продолжали трапезу, распахнулась без спроса.

Калиан, ещё мгновение назад сидевший на месте и весело ухмылявшийся, повернул голову к входу. А Франц посмотрел на магический щит, мгновенно возникший прямо перед ним.

— Надо же, вы снова являетесь так внезапно. На этот раз вдвоём?

С этими словами внутрь шагнул крупный мужчина. Вряд ли нашёлся бы кто-то ещё, кто мог войти к принцам без разрешения.

Услышав знакомый голос, Калиан поднялся со счастливым лицом:

— Герцог Зигфрид.

Щит перед Францем растаял. Вместо него показалась широкая спина Калиана.

— Давно не виделись, но я очень рад встрече. Вы были где-то неподалёку?

— Да, ваше высочество. Выбрался по одному делу, вот и оказался поблизости.

— Вот как? Но почему вы, герцог, так…

Не стирая с лица приветливой улыбки, Калиан на секунду осёкся, а затем добавил:

— От вас сильно пахнет кровью?

Спросил Калиан, загораживая собой путь к Францу. Заглянувший ему за спину Слейман сразу понял, какое недоразумение вызвал, и расхохотался. Затем он протянул пустую ладонь и сказал:

— О нет, что вы. Гость заглянул совсем ненадолго, так что я и сам не понял, то ли встречать его пришёл, то ли провожать. Не поймите превратно.

— Гость?

Слейман на мгновение перевёл взгляд в сторону Франца и произнёс:

— Сиона Хилл. Знаете такую?

Сиона Хилл.

Услышав имя той, кого как раз разыскивал, Калиан прищурился.