Осеннее небо было необычайно ясным.
Если в летнем ветерке чувствовался запах колышущейся озёрной воды, то осенний дышал опавшей листвой.
В его слабом, шуршащем аромате таились бесчисленные воспоминания: о том, как листва распускалась, росла, вбирала влагу, боролась за жизнь и, наконец, опадала на закате своего века. И всё же дерево, за которым Калиан ухаживал, источало лёгкое, трепетное благоухание, словно знало, что переживёт зиму и благополучно встретит следующий год.
Листья ещё не успели сменить свой цвет, но Калиан тихо улыбнулся запаху палой листвы, шелестящей на ветру, дующем над озером.
— Должно быть, дело в том, что мы похожи.
Прежний Калиан и Берн — в точности как эти опавшие листья.
Он сам уподобился такому листу, зная, что Калиан, преодолевший похожее на зиму лето со всеми его воспоминаниями, продолжит жить дальше.
— Ветер пахнет приятно, и со мной всё хорошо.
Калиан обронил эти тёплые слова, сам не зная, к кому именно обращается. Когда-то в прошлом, когда ему приходилось проживать один день за нескольких людей разом, на душе у него было вовсе не спокойно; но сегодня, проведя день в роли сыновей сразу нескольких матерей, он чувствовал неподдельный покой.
Казалось, он стал слишком часто разговаривать сам с собой, но какая разница? Кто-нибудь да услышит.
И был ещё один человек.
Разве нет того, кто готов выслушать его в любое время и о чём угодно?
Ожидая ответа от этого человека и подставив лицо чистому осеннему ветру, напоённому запахом увядающей листвы, Калиан молча закрыл глаза.
[… Принц Калиан?]
Ветер, веявший над гладью озера, был необычайно чист.
Настолько чист, что не шёл ни в какое сравнение с тем, что дул в день, когда они ожидали приезда Димиреи.
И лишь ощутив это прозрачное дуновение, он наконец решился. Наконец-то.
[Да. Всё верно.]
Они наконец вышли на связь.
День выдался прекрасным, потому он и связался с ним.
[Что-то случилось?]
Пусть Чейз и ждал весточки от Калиана, он предпочёл бы оставаться без связи из страха, что с принцем что-то стряслось. В его голосе тоже чудилась свежесть ясного ветра.
Вместо радости от столь долгожданного разговора первой реакцией Чейза стало беспокойство. Калиан тепло улыбнулся, подумав, насколько же это в его духе, и ответил:
[Ничего не случилось. Просто… да. Связался без всякой причины.]
Калиан сидел на камне у озера в церемониальном облачении — столь же тяжёлом и сдержанном, сколь и неудобном. Узнай Шаттен, что с одеждой, сшитой с таким трудом, обращаются подобным образом, он наверняка бы огорчился, но сейчас это не имело никакого значения.
Что бы ты ни делал, эта осень была просто прекрасна.
[Могу ли я поздравить вас, принц Калиан?]
[Вы уже знаете?]
[Даже если моим птицам всё труднее летать, узнать об этом я всё ещё способен.]
Хотя Калиан и уверял, что ему вовсе не холодно, Ян всё равно заботливо укутал его тёплым пледом. Перебирая пальцами мягкую ткань, Калиан улыбнулся ещё светлее:
[Да. Пожалуйста, поздравьте меня. Я с радостью приму ваши поздравления.]
[Поздравляю. От всего сердца.]
Даже в день рождения Чейза Калиан так и не решился произнести поздравления вслух, но теперь услышал эти заветные слова сам. Поздравления с тем, что он избавился от чуждых пут, которых никогда не ведал в прошлой жизни, и вновь стал полноправным сыном королевы.
[Спасибо. Благодарю за поздравление.]
[К счастью… кажется, всё наконец возвращается на круги своя.]
Всего несколько коротких фраз.
Как же Чейз понял, что лето подошло к концу и наступила осень?
Калиан, испытывая одновременно изумление и глубокую признательность, машинально кивнул, но тут же спохватился и ответил:
[Да. Благодаря вам.]
[Я помню лишь то, как сбил принца Калиана с пути, так что вряд ли в этом есть моя заслуга. Кому же вы обязаны на самом деле?]
[Вовсе нет. Разве такое возможно?]
[Звучит как ложь.]
[Я не умею лгать. И вы знаете это лучше, чем кто-либо другой.]
В ответ послышался тихий смех Чейза.
[И всё же мне трудно в это поверить. Даже если вы не считаете меня виноватым, я больше не стану извиняться.]
Так сказал Чейз, выбрав нечто среднее между упрямством и согласием.
Он понимал: то, что Калиан сумел совладать со своими чувствами — не вина Чейза, но он больше не собирался просить прощения за то, что внезапно появился перед Калианом и поколебал саму почву под его ногами, за то, что не сумел скрыть вмешательство Серенти, и за бесчисленные ошибки прошлого. Калиан высказал своё самое сокровенное желание:
[Надеюсь, это не пустые слова.]
[Разве стал бы я говорить подобное, зная лучше других, насколько непрост мой характер?]
[Что ж, тут вы правы.]
[Это не ложь, не беспокойтесь, принц Калиан.]
Девлан, мысли о котором тяжёлым грузом давили на них обоих, был временно забыт. Они связались просто так, без особой цели, и потому без всякой причины обменивались лёгкими шутками. Калиан дал понять это и Чейзу: теперь со мной всё хорошо, так пусть и вам станет легче.
[Спасибо, что дали знать. Правда.]
Чейз всё понял без лишних слов.
[Да.]
Калиан ответил коротко, вложив в это простое слово искреннюю надежду на то, что осень вскоре придёт и в Секрецию.
Небо стояло высокое, а ветер веял прохладой.
Поистине счастливая осень.
Тук, тук, тук.
Сам того не заметив, он пристрастился постукивать кончиками пальцев по краю ванны.
Чтобы продолжать жить, ему по-прежнему приходилось о многом размышлять, так что заботы не отпускали его даже в такие краткие минуты отдыха.
«Говорят, сегодня на рассвете барон Поллун прислал подарок для королевы, желая поздравить её с посмертным возведением в сан».
«Я взгляну, когда буду готов».
«Да. А ещё ночью пришла весточка от моей семьи. От отца».
Это произошло совсем недавно, на рассвете, когда Калиан только-только открыл глаза.
Пока ванна наполнялась водой, Ян — точнее, Сироян, — пришедший сменить Мэрилин, сообщил об этом и передал письмо.
«В поместье не обнаружено никаких подозрительных лиц или пропавших без вести. Подтверждено, что птицы, находившиеся на территории, уже улетели».
Поскольку все послания, адресованные принцу, сперва проверял старший слуга, лицо Яна слегка помрачнело, когда он прочёл донесение Слеймана раньше Калиана.
«Разве во время Розелиты возникли какие-то непредвиденные трудности?»
Ян тоже знал, что Калиан давно выслеживает напавшую на него группировку. Прочитав письмо и предав его огню, Калиан лишь слегка улыбнулся и покачал головой. Успокаивать слонёнка, который вечно за всё переживал и терзался сомнениями, всегда было обязанностью Калиана.
«Нет. Пишут, что всё в порядке. Не волнуйся».
«Если возникнут какие-либо неприятности, касающиеся вашего высочества и моей семьи, пожалуйста, дайте мне знать. Я обязательно помогу».
«Конечно, я непременно скажу тебе. Спасибо».
Для дома Зигфрид было удачей, что никаких проблем не вскрылось, пусть для Калиана это и обернулось лёгким разочарованием.
Тук, тук, тук.
Отослав Яна, Калиан погрузился всем телом в приятно согревающую воду и продолжил размышлять.
Человек, передавший Девлану сведения, позволившие тому догадаться об истинной сущности Калиана… Человек, видевший его владение мечом. Калиан подозревал, что этот шпион мог скрываться среди рыцарей или слуг замка Зигфридов.
Но Слейман сообщил, что среди них никого подобного нет.
— Значит, раз расследование не было поверхностным, там действительно нет ничего подозрительного.
Каким бы Слейман ни казался на первый взгляд, он всё же был тем, кто ведёт за собой дом Зигфрид. И хотя его великодушия хватало на то, чтобы не трогать шпионов Секреции, пока те сидели тихо в укрытии, он не мог не заметить присутствия чужака. В этом он разительно отличался от Эвана.
— Где же он тогда?
Калиан понимал, что прямо сейчас ответа не найдёт, но мысли упорно возвращались к этой загадке. Вдруг он осознал, сколько времени уже прошло, услышав щелчок магического регулятора температуры воды. За окном заметно посветлело.
Наблюдая за лучом утреннего солнца, пробивающимся сквозь занавески, Калиан тихо усмехнулся:
— Снова я начинаю торопить события.
Разве у него нет времени?
Девлан и не рассчитывал, что Калиан тут же ответит через ловчего сокола. Он прекрасно понимал, что Калиану требуется время, чтобы привести мысли в порядок. Девлан мог день за днём сокрушаться о чужих смертях, но он не из тех людей, кто станет суетиться и всё разрушит из-за пустой спешки.
Загнанный в угол Калиан должен был всё обдумать и принять взвешенное решение. Время ещё оставалось: птица, к лапе которой привяжут ответное послание, подождёт, прежде чем полетит обратно.
— Всё по порядку. Сперва — Эван.
Нужно лишь разобраться с Эваном и встретиться с эльфийкой.
Изначально он собирался повременить с Эваном, чтобы тот служил щитом против «Зиона», но вмешался Девлан. Так что придётся сперва покончить с Эваном, а если возникнут трудности — ничего страшного. Нужно верить в Арсена. Раз уж тот с такой уверенностью заявлял, что со всем справится, остаётся лишь доверить дело ему. Что же касается наследного принца Тенсила — стоит устранить Эвана, и Горошек сам со всем разберётся.
Теперь придётся довериться и ему тоже.
Нет, ну правда.
О чём только думает этот человек?
Калиан закрыл лицо ладонями.
Стоило его плечам затрястись от беззвучного смеха, как Мэрилин и остальные стоявшие поблизости горничные тут же повернули головы в сторону Яна.
«Неужели принц разгневан?» — читался немой вопрос в их тревожных взглядах.
Поэтому Ян, оставив пока Калиана в покое, с безмятежным видом покачал головой. А затем окинул горничных слегка укоризненным взглядом.
«Наш прекрасный, словно цветок, принц — такой добрый и мягкий человек, а вы вечно спрашиваете, не сердится ли он. И как можно не отличать радость от гнева? Это же так очевидно».
Он искренне не понимал их недогадливости.
Не считая Кирие, который благодаря своему тонкому слуху научился угадывать настроение Калиана по малейшему изменению дыхания, с чего Ян вообще взял, будто он настолько особенный, что способен разгадать истинный смысл улыбки принца, которую даже сэр Алан не всегда может распознать? И почему ему невдомёк: если все вокруг кажутся тебе странными, возможно, странный здесь как раз ты сам?
Мэрилин, которой очень хотелось высказать всё это вслух, но статус не позволял, лишь с облегчением вздохнула, поняв по знаку Яна, что принц смеётся вовсе не от злости. Пусть Калиан никогда не срывал гнев на подчинённых, они всё равно чутко реагировали на малейшую перемену в его настроении.
— Нет, ну почему же… — тихо вымолвил Калиан, даже не подозревая, сколько безмолвных реплик успело промелькнуть между слугами за то мгновение, пока он прятал лицо в ладонях.
Едва Калиану удалось сдержать смех, как крошечное существо, пригревшееся у него на руках, издало умильный звук:
Мяу!
Подарки Мелфира всегда были загадкой.
Они не всегда предназначались лично Калиану, но в них почти всегда крылся глубокий смысл.
Вот и на этот раз глава Торгового дома Поллун прислал то, что явно не предназначалось Третьему принцу. Калиан прекрасно понял скрытый замысел Мелфира и мысленно решил принять подношение с благодарностью.
А затем снова прыснул от смеха.
Крошечный комочек жизни на его руках подал голос ещё раз.
— Прости-прости. Я не хотел тебя напугать.
Тёмно-серая шёрстка.
Янтарные, почти золотые глаза.
Это определённо была не Люси.
Смеяться вот так с самого утра ничуть не утомляло.
Калиан, давившийся смехом настолько, что едва мог договорить фразу, наконец перевёл дух и поинтересовался:
— Брат, какого цвета на тебе сейчас одежда?
Франц с непередаваемо сложным выражением лица смотрел на двух зверьков, устроившихся у него на коленях и ведших между собой непостижимый диалог: «Мяу, мяу, мяу, мяу». Наконец он процедил:
— Я был бы счастлив, заговори хоть кто-то один из этой троицы на человеческом языке.
Большой черноволосый зверь, наделавший больше всего шума на обычно тихом четвёртом этаже, довольно ухмыльнулся. Значит, брату не по душе.
Калиан с улыбкой смотрел на Франца, который изо всех сил сдерживал порыв выставить его за дверь — ведь он прекрасно понимал, что тишина и покой вернутся, стоит лишь избавиться от этого наглого гостя. Калиан тем временем невозмутимо продолжил:
— Из-за шерсти Люси ты носишь только светлую одежду, но мне жутко любопытно, что ты будешь делать, когда к ней добавится ещё и серая? Говорят, когда этот котёнок вырастет, шерсть у него будет ещё длиннее, чем у Люси.
Калиан, заявившийся к обеденному столу и ни с того ни с сего опустивший на пол тёмно-серого котёнка, начал заливаться смехом в ту же секунду, как сел на стул. И это раздражало больше всего.
Франц не мог взять в толк, над чем тот так потешается.
— Я думал, это только Люси к тебе так неравнодушна, но, видимо, ошибся.
— Вот именно.
Едва Калиан опустил серого котёнка на пол, малыш тут же бросился к ногам Франца, вскарабкался на колени и уткнулся в него мордочкой, словно приветствуя давнего друга.
— Кажется, к тебе тянутся все кошки мира без исключения.
Если бы этот рот можно было закрыть простым приказом, он не принадлежал бы ученику Алана Манасила, снискавшего благоволение самой Серенти. Если бы он умолкал по первой же просьбе, он не был бы названным сыном Алана.
Разумеется, Калиан и не подумал остановиться.
— Так кто это?
— Кошка.
— Я спрашиваю, что это за кошка.
— Маленькая кошка. Котёнок.
Франц шумно выдохнул, явно теряя остатки терпения.
Калиан невозмутимо намазал душистое зелёное масло с травами на сочный говяжий стейк, отрезал кусочек, неторопливо прожевал и проглотил. Затем изящным жестом указал на тарелку Франца, где лежал стейк, посыпанный чёрной солью и лишённый травяного масла:
— Сначала поешь. Я всё объясню позже.
В конце концов Франц сдался и взялся за нож и вилку. Трапеза продолжилась в тишине.
Спустя некоторое время Франц покончил с жареной утиной ножкой и тыквой, присыпанными белым, точно снежные хлопья, сыром. Но даже заметив, что брат закончил есть, Калиан не спешил с объяснениями.
Когда на стол подали молочный пудинг с клубникой и «очень горячий» апельсиновый чай, Франц, к немалому удивлению, заговорил первым. Однако вместо расспросов о котёнке — раз уж Калиан всё равно не горел желанием отвечать, — он спросил совсем о другом:
— И когда ты собираешься это сделать?
Принести извинения.
«С ролью метлы я ещё готов мириться, но вот терпеть обращение как с чистым холстом выше моих сил».
— Я уже всё сделал.
Услышав ответ Калиана, сопровождавшийся обезоруживающей улыбкой, Франц опустил взгляд на серого котёнка, дремавшего у него на коленях.
Мелфир Поллун, будучи не только главой купеческой гильдии, но и управляющим школой магии, тесно связанной с «Валканом», прекрасно знал, что Второй и Третий принцы вовсе не враждуют. Бывая во дворце Чермиль ради встреч с Калианом, он не раз видел, за кем на самом деле бегает Люси.
Поэтому, едва прослышав о том, что произошло во время церемонии посмертного возведения королевы, Мелфир тут же отправил Калиану кошку. Чтобы принцу не пришлось переступать через себя и произносить слова извинений вслух. Калиану и впрямь было неловко за то, что он обошёлся с братом как с холстом для своих замыслов, но признавать это вслух мешала гордость. Слегка раздосадованный поразительной проницательностью Мелфира, Калиан всё же решил воспользоваться его подсказкой и преподнёс Францу живой подарок вместо сухого «прости».
— Прежде чем ты научишься магии очищения от кошачьей шерсти, я хочу, чтобы ты постиг кое-что поважнее.
Вместо неловких извинений Калиан озвучил совсем иную причину своего подарка:
— Только не обделяй Люси вниманием. Люси хоть и моя кошка, но изначально была подарком для Хины, так что отдать её тебе я не могу.
Сказав эту глупость — хотя прекрасно знал, что Франц никогда не обидит Люси, — Калиан сделал глоток ароматного апельсинового чая и продолжил:
— Это живое, дышащее существо с бьющимся сердцем. Оно маленькое и слабое. Ты никогда не знаешь, когда оно может заболеть, а однажды его век прервётся раньше твоего.
Уж как сложатся судьбы людей — неведомо, но пока Франц снова не вздумает заложить своё сердце, он почти наверняка проживёт дольше этой кошки.
— Я хочу, чтобы вместо праздного любопытства, жадности и вечной суеты… ты научился ещё и защищать.
Нельзя сказать, что жить исключительно ради защиты других — единственно верный путь, но и бессмысленным его не назовёшь. Калиан лишь искренне желал, чтобы Франц понял: забота о ком-то — тоже способ продолжать жить.
Раздалось тихое кошачье мурлыканье.
Люси, до этого дремавшая, приоткрыла глаза и бережно притянула котёнка к себе лапками, словно утешая его.
Даже маленькая Люси умела оберегать того, кто слабее неё.
Франц, молча наблюдавший за ними, наконец тихо ответил:
— … Ладно.
Франц принял извинения.
Его собственный котёнок издал тихое, довольное пищание.
Что бы ни случилось, эта осень была создана для того, чтобы просто жить.