Хорошо уже то, что он не умер.

Плохо то, что он даже не потерял сознания.

Наверное, к несчастью для них обоих — и для него, и для Франца, — Арсен всё так же утопал в работе, не в силах ни умереть, ни свалиться в обморок.

— Вы знали, вице-командующий принц, что в ближайшие две недели число магов «Валкана» снова увеличится?

— Знаю.

— А душ вы, вице-командующий принц, уже приняли?

— Принял.

— И позавтракать успели, вице-командующий принц?

— Успел.

— Вице-командующий принц…

— Проваливай.

Франц ответил таким взглядом, словно мечтал сбежать то ли из этого кабинета, то ли с этого света вообще, и с раздражением опустился в кресло. Увидев, как принц снимает заколку с воротника и запонки, украшенные бледно-голубыми топазами, и протягивает их Рерику, Арсен тут же снова открыл рот.

— Закрой.

Франц едва сдержал готовое сорваться с губ слово, после чего тут же закатал рукава и уткнулся взглядом в бумаги.

Из-за этого Арсен так и не смог высказать всё, что вертелось на языке: «Несмотря на свою занятость, успели и помыться, и поесть, и при параде явиться». Вместо этого он сделал глоток тёмного, словно волчьи зрачки, кофе. Он и не подозревал, что принц задержался из-за Калиана, но вид этого чистого, спокойного и даже какого-то холёного юноши вызывал в нём беспричинное раздражение.

Рерик покосился на Арсена, который вливал в себя кофеин так, словно сам не знал, пьёт ли он его, чтобы выжить или чтобы умереть, и обратился к Францу:

— Какой чай вам принести, принц?

Не отрываясь от стремительного чтения списков, Франц бросил на ходу:

— Только не кофе.

— Слушаюсь. Сейчас же приготовлю.

С этими словами Рерик повесил ледяно-голубой камзол, подал Францу тонкий кардиган схожего оттенка и вышел за дверь.

Тем временем Арсен, какое-то время изучавший лицо Франца, тихо перевёл взгляд на документы. Он подумал, что при следующей встрече с Аланом обязательно попросит назначить сюда ещё хотя бы одного человека — молодого и смышлёного, пусть немногословного, обеспеченного, пусть и совершенно не умеющего ладить с людьми, словом, кого-нибудь, кто уже по уши погряз в серой рутине. Разумеется, число вице-командующих от этого не вырастет, но в любом случае такой помощник заметно облегчил бы им жизнь.

Вскоре Рерик вернулся, поставил перед Францем и Арсеном по чашке чёрного чая с ароматом апельсина и ванили и произнёс:

— Если что-нибудь понадобится, позовите меня снова.

Когда слуга с привычным поклоном удалился, Арсен, по достоинству оценивший тонкий аромат чая, решил позволить себе короткую передышку и заговорил:

— О чём вы толковали с самого утра?

— О том о сём.

Хоть и раздражается, а отвечает исправно. Конечно, если такой ответ вообще можно считать ответом.

— Просто вид у вас неважный.

Арсен спросил об этом из тревоги за Калиана, которому пришлось столько времени провести наедине с Францем. Волновался он вовсе не за Второго принца, похожего на свежую поросль мха, а за Третьего — того, кто с ангельским лицом, не моргнув глазом, способен показать любому сущий ад.

Уж за этого Франца он точно не переживал. Никогда.

— Слушай, вице-командующий.

— Да.

— Не хочешь поохотиться на змею?

Странно, почему вдруг понадобился именно вице-командующий Арсен Герц, а не просто маг.

— На крупную змею, — добавил Франц, уже разворачивая вторую кипу бумаг с таким видом, словно речь шла о сущем пустяке.

— У меня больше нет жалованья. Урезать уже нечего, так что в ближайшее время я вряд ли смогу что-то купить, мой вице-командующий принц.

Таков был ответ Арсена Францу, исполнявшему роль «старшего брата» в этом бурном и совершенно безумном братском союзе, участники которого укрепляли свою привязанность, обрубая друг другу связи с родителями.

— Это ведь не совсем то же самое, что сбегать в соседнюю лавку за бутылкой «Базилики»?

Франц понятия не имел, что такое «Базилика», но прекрасно знал, что маг несёт чушь, а потому пропустил его слова мимо ушей и спросил снова:

— Ты готов выполнить всё, о чём попросит мой брат?

— Принц Франц.

Арсен опустил глаза на благоухающую чашку и негромко позвал принца, затем поднял взгляд к светло-зелёным глазам, в которых словно отражался молодой лес под ясным утренним небом.

— Принц никогда не позволит этого сделать. Если что-то пойдёт не так, вспыхнет война с Секрецией. Да даже если не думать о войне, принц ни за что и ни под каким предлогом не пустит «Валкан» на ту землю. Вы и сами это знаете.

Разве стал бы Калиан тащить в Секрецию Арсена, который там никто и звать его никак, и «Валкан», который даже не является настоящей армией?

Франц и без того знал, что Арсен прав, и тихо вздохнул.

Как поймать змею, никого туда не посылая? Он пока и сам не представлял, до какой нелепой и безумной затеи додумается его сумасшедший брат, ломая над этим голову.

— Так вот почему вы проговорили с самого утра?

— Нет.

Почувствовав, что едва ли не впервые разговаривает с синеволосым магом без привычной грызни, Франц немного смягчился и пояснил:

— Чтобы выпотрошить кое-кого изнутри.

Арсен нахмурился и недоумённо посмотрел на Франца. Решив, что тот гадает, чем же он успел так расстроить Калиана, Франц качнул головой:

— Это не я.

Не он. За меч взялся сам наследный принц, живущий в той далёкой стране.

— … И вы просто позволили ему действовать?

Возможно, всё дело было в том, что Франц не мог позволить себе отказаться от роли старшего брата для будущего короля. Подумав об этом, он отхлебнул из чашки, поставил её на стол и негромко произнёс:

— Невинные грешники делают свою работу.

Арсен, уже оставивший попытки выпытать подробности, тихо хихикнул и кивнул.

Невинный грешник.

Эти слова пришлись ему по душе.

Не сказать, чтобы этот фрукт вызывал отвращение, но и удовольствия не доставлял.

Разумеется, так считал лишь Калиан.

— Похоже, это твой любимый плод.

Кислый, горький и терпкий.

Разве не удивительно, что у грейпфрута столь непередаваемый вкус? В прошлый раз подавали грейпфрутовый торт, а нынче — сорбет из цельного грейпфрута. В тишине пустой комнаты раздался голос Рэнделла, обращённый к Калиану, который, распробовав странное лакомство, отложил ложку.

— Вид у тебя неважный.

— И ты говоришь это, пока мы беседуем о фруктах?

— Разве имеет значение, в какой момент заговорить об этом?

— Можешь не утруждать себя подобными замечаниями, раз уж всё равно не переживаешь.

— А если что-то случится, мне и правда стоит за тебя переживать?

— Слишком уж ты в меня веришь. Как-никак я тоже человек, со мной всякое может приключиться.

Рэнделл чуть улыбнулся — мол, «уверяю тебя, с тобой ничего не случится» — и отправил в рот ложку сорбета. Подождав, пока во рту растает горьковатый аромат плода, он заговорил снова:

— Это Бриссены или кто-то ещё?

— Не понимаю, о чём ты.

Калиан, чьё внимание было приковано к засушенным долькам грейпфрута, украшавшим десерт, не спешил угадывать намерения старшего брата и вместо ответа решил вытянуть из него прямой смысл.

— О том, кто посмел тебя задеть. Лицо у тебя хмурое, вот я и гадаю, что могло довести тебя до такого вида.

— Раз больше не нужно ухаживать за садом, появилось время на лишние размышления? Каким же любопытным ты стал.

На исходе лета почти все розы в саду увяли и облетели.

Думая о единственном цветке, уцелевшем к его возвращению с Розелиты, Рэнделл не стал отвечать на колкость и снова поднёс ко рту ложку сорбета.

«Я решил, что должен рассказать об этом лично, потому и связался с тобой снова».

В ушах Калиана всё ещё звучал голос Чейза, который явился к нему сам, чтобы произнести то, что не удавалось передать иначе. Когда перед ним разверзлась бездонная пропасть, вспомнился человек, способный разглядеть даже самую глубь этой бездны.

— Да, кое-что произошло, но беспокоиться тебе не о чем.

— Вот как.

На этот ответ, в котором нельзя было различить ни облегчения, ни досады, Калиан лишь кивнул. Однако, помимо его воли, в памяти снова всплывало то прошлое, которое он недавно открыл Кирие.

«Однажды я назвал это имя принцу Францу. Накануне отъезда из Кайриса я упомянул его в разговоре с ним. Но…»

«Раз запомнить его нетрудно, пожалуйста, скажи мне».

Тогда Франц, ещё не видевший Оси Времени и не встречавший Сиспаниан, прямо спросил у Калиана имя Берна. Словно понятия ни о чём не имел.

«Оно не дошло».

«… Похоже, собственными словами я передать его не в силах. Видимо, так и есть. С Арианной и сэром Кастрином вышло то же самое, а вот сэр Кирие и Манасил его помнили».

Серенти.

«Она даже Сиспаниан заставила умолкнуть — что ей стоит сделать такое?»

«Прости меня».

Не Чейзу было за что просить прощения.

«Прости, принц Калиан».

Серенти.

Серенти.

Серенти.

«Нет. Спасибо тебе».

Под конец извинений Калиан вновь поблагодарил Чейза, который так и не смог вымолвить имя своего прежнего младшего брата, и завершил разговор, сделав вид, будто ничего особенного не случилось.

А затем закончил оставшуюся беседу с Францем.

«Это не твоя вина».

«Ладно».

«Серенти. Если когда-нибудь встретимся с ней, уж точно придётся выплеснуть на неё весь наш гнев».

«Ладно».

Больше Франц ничего не сказал. Не стал даже переспрашивать, как звучало то имя. После этого Калиан поднялся как ни в чём не бывало.

Брат наверняка догадывался, что всё далеко не в порядке, но вслух признать это не мог. Да и сам Калиан вовсе не собирался откровенничать с горошиной, которая только-только покатилась по столу, грозясь путаться у него под ногами, — потому просто сомкнул губы и ушёл.

Затем он навестил Кирие.

А теперь пришёл к Рэнделлу.

— Если на душе неспокойно, заходи ещё.

Глубокие, холодные воды уже пристально вглядывались в тёмное пламя.

Под этим взглядом, от которого возникало ощущение, будто старший брат прочёл даже весь его разговор с Чейзом, Калиан легко улыбнулся:

— Когда смотрю на тебя, брат Рэнделл, мои спутанные мысли сразу успокаиваются.

— Рад, что ты так считаешь.

Рэнделл ответил невозмутимо, прекрасно понимая, что это вовсе не комплимент.

Следующие слова Калиана прозвучали холоднее мелких ледяных кристалликов, только что растаявших у него во рту:

— Раз уж это так помогает, поднимайся наверх почаще.

— Если сочту, что поможет, поднимусь.

Они обменивались колкой вежливостью и предупреждениями, в которых искреннего участия друг к другу было не больше, чем в растаявшем сорбете.

— Не мог бы ты встретиться с маркграфом Греем Бриссеном, всего один раз?

Едва затянувшийся обмен любезностями завершился, Калиан перешёл к делу. Рэнделл неторопливо проглотил ещё одну ложечку сорбета и лишь после этого неспешно отозвался:

— Это просьба или приказ? Может, сначала уточнишь?

— Тебе не нравится, когда я тебя о чём-то прошу?

— Не особо тянет соглашаться.

Калиан коротко кивнул и отчеканил:

— Встреться с маркграфом Бриссеном. Ничего особенного говорить не нужно, просто удели ему немного времени.

— А разве не следует пояснить, в чьих это интересах — твоих или моих?

До чего же он любит торговаться по пустякам.

— Чтобы мне стало спокойнее, а у тебя, брат Рэнделл, отлегло от сердца. Это необходимо, так что в выигрыше останемся оба.

Если грамотно использовать Грея Бриссена, чтобы обвести Эвана вокруг пальца и избавиться от него, то проклятый горошек больше не сможет разбрасываться странными угрозами — и Калиан вздохнёт свободно. А если этот самый горошек всерьёз возьмётся за дело и поможет Рэнделлу, то проклятая печать клятвы, стискивающая сердце старшего брата, разрешится — и уже Рэнделлу станет легче дышать.

Получив ответ, Рэнделл опустил взгляд и сказал:

— Я проверю подходящие дни и спущу тебе ответ.

Калиан благодарно кивнул, слегка склонив голову, а затем задал следующий вопрос:

— С каких пор ты встречался с Ленноном Бриссеном?

— Я с ним не встречался.

— Ни разу?

— Разве не ты сам прибрался после Розелиты?

В ту пору именно Леннон Бриссен, владевший Торговым домом Бриссенов, пытался в сговоре с графом Хейлом Латраном передать Рэнделлу священные реликвии, собранные Синим Соловьём. И тогда Калиан, уставший терпеть постоянные палки в колёсах, выкупил торговый дом и разом прибрал Леннона к рукам.

Вспомнив об этом, Калиан кивнул:

— Значит, из-за меня?

— Верно.

Как же это не похоже на кое-кого, кто готов взвалить на себя вину за все беды этого мира.

Оставив попытки относиться к обоим старшим братьям ровно и сдержанно, Калиан ответил ровным голосом:

— Не могу сказать, что мне жаль.

— Поступай как тебе удобнее. Всё равно наши отношения строятся на взаимной выгоде.

От того, что Рэнделл вдруг заговорил точь-в-точь как Димирея, на душе у Калиана стало неуютно.

— Когда ты так говоришь, мне даже немного грустно. Всё-таки мы братья.

Услышав это, Рэнделл поднял глаза и посмотрел на Калиана в упор. В холодной, глубокой и спёртой водной толще ему почудилось пламя, которое не потушить ничем.

— Ты говоришь неприятные вещи.

— Неужели?

— Это что-то новенькое.

Калиан тихо рассмеялся.

Всякий раз, заглядывая в глаза Рэнделла, он вспоминал то глубокое зимнее море. Удивительно, как вообще Чейз решился тогда броситься в эту ледяную бездну. Какой же отвагой нужно обладать, чтобы прыгнуть туда без тени страха? Будь на месте Чейза Рэнделл, конечно, Франц непременно пострадал бы… Хотя, словно желая доказать это заранее, брат и в самом деле едва не поступил точно так же накануне — но всё равно, что бы сделал Рэнделл?

Чейз, который бросился бы в воду без колебаний, и Рэнделл, который сперва просчитал бы всё наперёд, казались до смешного разными, и от этой мысли Калиан не сдержал улыбки.

— У меня есть один вопрос.

— Спрашивай.

— Почему ты тогда просто ушёл? В тот день. И не стал помогать.

На этот вопрос Рэнделл ответил без промедления, даже не переспрашивая, о каком именно дне идёт речь:

— Разве так не вышло лучше для нас обоих? Я сохранил тайну, а Второй сохранил своё положение.

Силика потеряла слишком много крови, не приходила в себя всё время наказания и едва не умерла. Благодаря этому ей удалось ускользнуть от взоров знати, настроенной против Бриссенов. Так ответил Рэнделл, подумавший о её сыне.

Слушая рассуждения этого до мозга костей расчётливого человека, Калиан легонько провёл кончиками пальцев по краю стола, очерчивая дугу.

Рэнделл и Чейз были разными.

Рэнделл и Франц — тоже.

— Значит, если бы умирал я, тогда ты вмешался бы в нужный момент.

— Разве это не принесло бы выгоды обеим сторонам и не выглядело бы достойно?

Калиан спас бы себе жизнь, а Рэнделл вместо того, чтобы оказаться уличённым в сокрытии правды, протянул бы руку младшему брату, за спиной которого уже стоял «Валкан». И вдобавок показал бы Бриссенам, сколь крепка братская дружба. Идеальный ход — и в таком случае Рэнделл непременно вмешался бы и исцелил его.

Калиан коротко кивнул:

— Я понял.

Нельзя было назвать подобный образ мыслей неправильным или эгоистичным. Как бы забавно это ни звучало, именно так и должен рассуждать настоящий принц. Это была необходимость, и винить брата Калиан не собирался.

— Сообщи мне всё, как определишься. Расписание я передам.

Рэнделл ещё раз взглянул на Калиана, который уже собирался подняться со стула, больше не задавая вопросов.

— Я тоже хочу тебя кое о чём спросить.

Калиан промолчал, но и вставать не стал.

— Я слышал, ты подумываешь отправиться во дворец Арпия вместо Камильона. Это всё ещё в силе?

Когда-то младший брат обмолвился, что заведёт в Камильоне собаку, но ни разу не упоминал, что собирается во дворец Арпия ради каких-то дел. Потому Рэнделлу и стало любопытно, действительно ли Калиан намерен занять трон.

— Раз старший брат сказал, что не пойдёт, я ведь не могу уступить трон тебе, брат Рэнделл. Так что, полагаю, придётся пойти.

Не то чтобы он жаждал власти — просто у короны было немало полезных применений. Однако, услышав, что уступать ему престол младший брат не намерен, Рэнделл задал ещё один вопрос:

— Не может ли быть так, что теперь это место нужно тебе ради самого себя, а не как средство?

Он спрашивал, не возжелал ли Калиан сам трон, вместо того чтобы использовать его лишь как инструмент для достижения цели.

— Нет. Просто моя мечта стала чуть масштабнее, — покачал головой Калиан. — Короны этой маленькой страны уже недостаточно даже в роли средства. Позже я собираюсь кое с кем встретиться.

Он хотел добраться до спящей Серенти и хорошенько врезать ей по затылку.

Если он впрямь на такое решится, Арсен точно попытается воздвигнуть ему статую — ну, с этим как-нибудь разберётся потом. А там, глядишь, и короткое имя его выбьют над главными воротами дворца.

Рэнделл отправил в рот последнюю ложку сорбета, глядя на младшего брата, поставившего перед собой столь дерзкую цель.

Калиан, до сих пор спокойно сидевший с непроницаемым выражением лица, наконец поднялся.

Он поговорил с Францем. Получил нагоняй от Хины. Узнал правду от Чейза и открыл свои чувства Кирие. Затем встретился с Рэнделлом и попросил о том, что было нужно. И вот теперь собирался отправиться дальше — задавать вопросы.

Останавливаться из-за какого-то дождя было слишком поздно. Путь был до смешного короток, а впереди простиралась ещё долгая дорога, по которой предстояло идти прямо, не сворачивая и не отвлекаясь. Поэтому он собрался с мыслями и решил не медлить.

Он направлялся к руинам дворца Хейсия. Чтобы ещё раз встретиться с величайшей из драконов.

— Я пойду.

Вкус сорбета ещё долго не выветривался.

Кислый, горький и сладкий.