Порой Францу приходила в голову такая мысль.
Возможно, истинная причина, по которой Калиан спас ему жизнь, на самом деле была вовсе не столь возвышенной.
Случилось это примерно в то время, когда Калиан помчался вдогонку за Аланом.
Закончив разговор с Чейзом, Франц отправился в павильон Вильгельма и встретился там с Арсеном и Кирие. Не вдаваясь в объяснения, он велел им пока что по очереди дежурить рядом с Хиной. После этого он вернулся во дворец Арпия и застал Румейна, только что пришедшего с совещания.
Младший братец снова сбежал, но пора бы уже к этому привыкнуть. После разговора о том, что, учитывая, как всякий раз приходится надрываться королевским скакунам в погоне за Рэйвеном, не мешало бы смягчить комендантский час, эта мысль вновь посетила Франца.
«Сдаётся мне, этот напрочь бракованный братец оставил меня в живых лишь затем, чтобы пристроить в качестве удобной метлы».
— На этот раз он отправился разыскивать маркиза Манасила.
Полезная светло-зелёная метла, подметшая за ним всю оставшуюся работу и взявшая на себя уборку последствий, произнесла это, глядя в тёмно-синие глаза, в которых одновременно сквозили и беззаботность, и тревога.
Калиан вывел Эвана из себя, невеста Калиана Димирея тоже вывела Эвана из себя. А тем временем наставник Калиана, Алан, просто-напросто сбежал.
Тёмно-синяя, цвета морской глубины метла, которой пришлось разгребать в зале совещаний то, что натворила Димирея, удивлённо переспросила, услышав слова Франца:
— Куда это лорд Манасил так спешно направился?
— Вероятно, на юг, но, похоже, у него там важное дело, так что просто сделайте вид, будто ничего не знаете.
— Я… опять…
Румейн, сам не заметив, как вырвались эти слова, осёкся, так и не договорив. Затем он отпил глоток чая из листьев хурмы.
Разве не Алан всякий раз, как до глубины души расстраивался, грозился уехать на юг, лишь бы не видеть Румейна? Вот и сейчас короля терзали тяжёлые сомнения: в чём он снова провинился и действительно ли Алан подался на юг.
Впрочем, Румейн не мог позволить себе заводить подобные разговоры перед вторым сыном, а потому замолчал и пригубил чай, перебирая в уме, что мог сделать не так. И вскоре на память пришло столько всего, что он невольно предался глубокому раскаянию.
— … Понял. Благодарю, что предупредил заранее.
— Не за что.
Коротко ответил Франц, отпил чай с довольно сносным ароматом и поставил чашку. Румейн, молча наблюдавший за ним, спросил:
— У тебя есть сегодня вечером свободное время? Если не возражаешь, поужинаем вместе с твоим старшим братом.
Рэнделл не явился на банкет по случаю дня рождения Калиана и отсутствовал на сегодняшнем совете. Румейн завёл этот разговор, чтобы присмотреться к отношениям между старшим и средним сыновьями, которые казались особенно натянутыми теперь, когда Калиана не было рядом, повидаться с Рэнделлом и лично поведать им о возведении Фреи в ранг королевы, о чём в силу обстоятельств не смог предупредить заранее.
В ответ на вопрос, удобно ли ему — вместо приказа выкроить время для совместной трапезы, — Франц покачал головой:
— Если хотите поговорить, лучше встречаться с нами по отдельности.
Отношения между Францем и Рэнделлом не из тех, что наладятся от одного вмешательства Румейна. Усядься оба брата за один стол с отцом без Калиана, который обычно задавал тон беседе, — и ужин превратился бы в тягостное молчание, где никто не проронит ни слова. Чем так бездарно тратить время, Румейну и вправду куда разумнее поговорить с Рэнделлом наедине.
— Да, пожалуй, так и поступлю.
Бросив короткий взгляд на Франца, ограничившегося лаконичным ответом без лишних пояснений, Румейн заговорил чуть тише:
— Франц. Возможно, ты не слышал, поскольку тебя не было. На этом праздничном банкете…
Произнеся это, он на мгновение замолчал — всё ещё раздумывал, как преподнести эту новость Францу, сыну Силики.
— Вы правильно поступили.
Франц уже знал об этом.
Ему уже всё доложил Рерик, прилежно собиравший любые новости, за исключением тех, что касались Леннона. Понимая причину заминки Румейна, Франц не видел нужды усложнять ему разговор.
— Калиан, должно быть, тоже очень обрадовался.
С этими словами Франц допил оставшийся перед ним чай и поставил чашку на стол — вспомнив, что к лавандовому чаю прежде почти не притрагивался, он просто осушил его до дна.
— Вот как.
Румейн посмотрел на совершенно пустую чашку и кивнул.
Обменявшись с Румейном ещё несколькими фразами и завершив беседу, Франц поднялся, поклонился и вышел.
Рерик, сказавший, что заглянет во дворец Чермиль, уже ждал перед дверью кабинета.
— Ваше высочество, вы направляетесь в павильон Вильгельма?
— В Чермиль.
Весь день прошёл в затяжных разговорах, и с тех пор, как они пропустили обед, минуло немало времени. Раз уж всё равно поздно, Франц решил сегодня спихнуть дела павильона Вильгельма на Арсена и как следует отдохнуть.
Поэтому, бросив короткий ответ, Франц зашагал прочь из дворца Арпия, но вдруг на мгновение остановился.
Посреди длинной, залитой солнцем дорожки перед лестницей, зажмурившись и застыв словно куколка, сидела серебристо-белая кошка с разноцветными глазами.
Почему-то показалось, будто она уже давным-давно ждёт его. Точно так же, как Рерик.
— Люси.
Мяу!
Люси тут же вскочила на зов Франца, словно и впрямь дожидалась его, и отозвалась звонким мяуканьем.
Обрадовавшись этому непривычному чувству. Радуясь тому, как передние лапки с силой упираются при потягивании, тому, как длинно вытягивается гибкая спинка, когда её берёшь на руки, и даже розовым подушечкам лап, перепачканным в земле, Франц подхватил вдоволь потянувшись Люси, ничуть не заботясь о том, что на его светло-голубом камзоле отпечатались грязные следы кошачьих лап. И направился к дворцу Чермиль.
Придворные, уже немного привыкшие к тому, что вспыльчивый и раздражительный Второй принц расхаживает с кошкой, проходили мимо, отдавая ему положенные поклоны.
Рерик, неспешно следовавший за Францем, подошёл чуть ближе и осторожно заговорил:
— Эм… Ваше высочество. Мне нужно вам кое о чём сказать.
Разумеется, он вовсе не собирался читать нотации о том, что на людях не стоит прижимать к себе кошку с перепачканными глиной лапами.
На самом деле Рерик хотел признаться, что получил деньги от Калиана.
Ян уверял, что ничего страшного в этом нет, но Рерику становилось не по себе всякий раз, как он смотрел на Франца. Так что вместо того, чтобы всю жизнь носить на душе неприятную тайну, он решил, что лучше начистоту во всём признаться и извиниться за свой проступок — пусть даже принц разозлится или разочаруется в нём.
Франц остановился, оглянулся и бросил:
— Говори.
Кое-чего Рерик ещё не знал.
По натуре Франц был человеком весьма нетерпеливым и не слишком-то заботился о выборе подходящего времени и места. Если у кого-то находилось к нему дело, он выслушивал всё прямо на месте — не из тех, кто станет велить подавать чай и чинно усаживаться ради разговора.
Из-за этого прямо посреди дороги, в каком-то непонятном месте на полпути между дворцами Арпия и Чермиль, стоя напротив Франца с кошкой на руках, Рерик опустил голову и достал кошель с деньгами, протягивая его принцу.
— Ваше высочество, на самом деле я…
Опустив взгляд на кошель, Франц вновь отвернулся и зашагал дальше. За этим последовал всё такой же краткий ответ:
— Не бери в голову. Я в курсе.
Проговорил Рерик, спеша следом за Францем, который стремительно пошёл вперёд, не дав ему и слова вставить с извинениями:
— Простите меня.
— Проехали.
— И всё же. Простите, ваше высочество. Больше такого не повторится. Я и впрямь буду стараться изо всех сил.
Мяу! Мяу!
Сказал же, что всё нормально, а он всё равно заладил извиняться.
Даже сам Франц не представлял, куда уж больше стараться, чем Рерик старался сейчас, но слуга продолжал твердить своё.
Кошка мяукала на руках, Рерик что-то бормотал за спиной, и Франц, сам того не ожидая, невольно рассмеялся.
— Как придём, я распоряжусь об ужине, пока вы отдыхаете, ваше высочество. Есть ли что-нибудь, чего вам особенно хочется?
— Нет.
Раз уж Румейн решил поужинать с Рэнделлом, на кухне и без того хватало суеты. Не испытывая особого желания к какому-то определённому блюду, Франц ответил отрывисто, но спустя мгновение добавил:
— Поедим вместе.
Румейн ужинает с Рэнделлом, а Калиан поймает Алана и поест с ним. Вдвоём.
— … Д-да, да!
Испытывая одновременно и вину, и глубокую благодарность, взволнованный Рерик едва не подпрыгивал на ходу, не сводя сияющих глаз со спины Франца, который всё так же шагал впереди.
— Тогда я велю приготовить две порции, ваше высочество!
— Хорошо.
— И скажу, чтобы не клали сладкий перец, а лук хорошенько прожарили, ваше высочество!
Конечно, они собирались поужинать вместе, но это вовсе не давало права трубить на весь дворец о том, что вспыльчивый и раздражительный Второй принц, таскающий на руках кошку, терпеть не может зелёный перец и сырой лук!
— Идёмте скорее, ваше высочество!
В итоге Франц снова вышел из себя.
Порой Калиану приходила в голову такая мысль.
То, что для одного оборачивается удачей, для другого может стать настоящим несчастьем.
— Да нет же, ты хоть объясни, с чего вдруг набросился! Хоть слово скажи, а то как тут не удивиться!
Тем же днём на рассвете.
Слейман, совершавший в тот час объезд северных пределов за внешней стеной замка Зигфридов, заметил стоящих на отшибе мага с приметным цветом волос и юношу — своего ученика, Мастера меча, будущего зятя и принца этой страны в одном лице.
Поскольку те двое с самого начала и не думали прятаться, нет ничего удивительного в том, что их силуэты слишком уж отчётливо вырисовывались на фоне светлеющего неба.
А потому, вовремя получив донесение, Слейман, у которого на этот день не имелось никаких дел, верхом помчался прямо на холм. Для Алана это стало огромной удачей, а для Слеймана — ровно таким же по масштабу несчастьем.
Когда алое солнце взошло и небо прояснилось, едва утихшее благодаря словам его прекрасного сына бешенство Алана вспыхнуло с новой силой.
Стук!
Слейман, припомнивший ярко-алый огненный шар, растворившийся в сиянии синей ауры, чуть громче обычного поставил бокал с вином на стол и уставился на Алана глазами, полными немых вопросов.
— Если хотел устроить спарринг, так приходил бы прямо в особняк!
Калиан старался по возможности вернуться тихо, не сталкиваясь со Слейманом, но раз уж так вышло, ничего не поделаешь.
К тому же о том, что они вдвоём покинули столицу, наверняка уже стало известно. А раз Алан всё равно не собирался сворачивать Слейману шею, Калиан рассудил, что не случится большой беды, если Девлан узнает чуть больше — просто ли они заглянули сюда и повернули назад, или же предварительно встретились и переговорили со Слейманом.
Так что в конце концов он целиком откупил небольшой трактир в герцогстве Зигфрид. Пока во дворце остаётся «Валкан» во главе с Арсеном, ни с Хиной, ни с Румейном ничего не должно случиться в ближайшее время.
— Что вообще на тебя нашло, с чего ты напал первым?!
Вопросы Слеймана были вполне естественны.
Старый знакомый, которого он давненько не видел, вместо приветствия швыряет в него огненным шаром ярче восходящего солнца — любому человеку поневоле станет любопытно.
— Проблема в том, что ты, вожак слонов, всё ещё жив и торчишь здесь.
— Я тут всю жизнь живу, с чего бы мне тут не быть!
— Вот я и говорю, что ты бестолковый слон!
И далее перепалка пошла в том же духе.
Поскольку на них не было артефактов тишины, Калиану на всякий случай пришлось наложить заклинание «Тишина».
Впрочем, их разъярённые физиономии, словно они вот-вот сцепятся в драке, магией не скроешь. Калиан подумал, что если бы он не выкупил весь трактир целиком, по округе мигом поползли бы презанятные слухи.
— Прекратите, пожалуйста.
Алан как раз попросил: «Позови меня так ещё разок, пожалуйста», — и Калиан уже собирался, пусть неловко и с великим трудом, вновь произнести слово «Отец», которое впервые в жизни вложил в уста без всякого иного подтекста, как тут явился Слейман.
«Если так подумать, дело было вовсе не в простом везении».
Похоже, именно из-за этого Алан сейчас бесился сильнее обычного — так что Калиан, тихонько усмехнувшись, решил их остановить.
— Я проголодался, наставник.
Ведь эти двое прожили как минимум вдвое больше Калиана, ставшего по-настоящему взрослым лишь накануне, — однако невиданное в своей жизни терпение приходилось проявлять именно ему. Спор двух давным-давно выросших мужей затянулся настолько, что они до сих пор не смогли заказать никакой нормальной еды, кроме вина, и, глядя на это, Калиан решил вмешаться, поняв, что дальше так нельзя.
Едва Калиан договорил, как лицо Алана мгновенно смягчилось, и он улыбнулся:
— Подожди минутку. Я сейчас закончу.
Услышав это, Слейман взглянул на Алана глазами, в которых ясно читался вопрос: «Ты это к тому, что сейчас прикончишь меня?», — и спросил: «Зачем ребёнка голодом моришь?», чем тут же привёл Алана в новую ярость.
Да если бы ты тихо отправился восвояси, я бы давно накормил своего принца, пока он не проголодался! Разве всё это не из-за тебя, слон проклятый? А я всего-то пришёл поглядеть, не приехал ли ко мне зять, чего ты взъелся? С какой стати я отдам тебе своего малыша, я что, с ума сошёл? И с каких пор он твой ребёнок — он сынок Быка, а не твой! Ты сейчас моего славного мальчика бычьим отпрыском обозвал?! Совсем жить надоело?! — И перепалка покатилась по новой.
— Я же просил прекратить. Просил ведь.
В конце концов Калиан не выдержал и вновь заговорил, всё так же улыбаясь:
— Видимо, потому, что я здесь самый слабый, положение моё не столь велико, да и годами не вышел, вы оба меня ни во что не ставите и не слушаете.
Лишь услышав эти ледяные слова, оба наконец захлопнули рты.
Усмирив спорщиков, Калиан сам взялся за дело и заказал множество блюд — придирчиво выбирал мясные кушанья, тщательно исключая всё зелёное, что могло напомнить о кое-ком другом.
Затем он коротко взглянул на Слеймана, на лице которого так и было написано «Я всё ещё не понимаю, зачем вы сюда пожаловали», вновь опустил взгляд и задумчиво забарабанил пальцами по столу.
Вскоре на стол подали все заказанные блюда, включая дымящееся рагу из говядины и свежих устриц под лимонным соусом.
— Лорд Зигфрид.
— Слушаю, мой принц.
Калиан окликнул Слеймана и спросил:
— Вам когда-нибудь доводилось охотиться на змей?
Он светло улыбнулся и добавил ещё один вопрос:
— Вы не поднимете меч ради королевской семьи Кайриса — а что, если противником окажется змея?