Самое удивительное мгновение, которое творит солнце.
Свет заката до обидного недолог, но оттого и драгоценен. Арианна обладала глазами, излучавшими дивное сияние, словно закат — теплее алого и теплее лазури.
[Вы так и не собираетесь отвечать? У вас слишком много свободного времени?]
Разумеется, речь шла лишь о том, что доступно взору, а вовсе не о том, что срывалось с её уст.
[Ой, так вы и есть тот самый человек, которого оставил мой жених?]
[Секунду… прошу, подождите минуту.]
В одно мгновение превратившись в «то, что оставил после себя жених Арианны», Калиан поспешно ответил ей, ведь её голос настойчиво звенел у него в голове, требуя немедленного ответа. И тотчас, словно она только этого и ждала, зазвучали следующие слова:
[Ого, и правда работает. Здравствуйте, человек, оставленный моим женихом? Для вас это, может, и не в первый раз, но для меня — впервые, поэтому позвольте сначала представиться. Меня зовут Арианна Лин, а моя матушка — министр правосудия, так что я невольно оказалась втянута во всё это вместе с ней. А, и ещё: наследный принц Секреции — мой жених.]
Во всех странах континента, разумеется, пользовались общим языком. Значит, Арианна не могла не понять слов Калиана: «Прошу, подождите минуту». И тем не менее сразу же принялась представляться.
Калиан невольно рассмеялся, поняв, что её нрав, который одним лишь словом «своевольный» не опишешь, ничуть не изменился. Увидев это, Ян бесшумно поднялся и произнёс вполголоса:
— Принц, я, пожалуй, выйду.
Кольцо внезапно засветилось, а Калиан с самой Розелиты ни разу не обмолвился о нём ни словом — потому-то Ян и понял, в каком положении сейчас находится принц. Ян и прежде замечал, что в последнее время Калиан ни при каких обстоятельствах не снимает это кольцо, но впервые видел, чтобы оно светилось прямо внутри дворца Чермиль.
Калиан не стал объяснять, кому принадлежат кольцо и парный к нему браслет, как и то, каким образом артефакт сумел сработать прямо внутри Чермиля. После паломничества Розелиты он ни разу не пользовался кольцом при Яне.
— Ян, я объясню позже. Прости.
— Ничего страшного.
На лице Яна не было и тени досады — казалось, ему всё равно. То было не выражение любопытства, которое он с трудом сдерживал; нет, он просто решил, что у Калиана наверняка есть свои причины, а ему знать их не обязательно.
Причина была проста.
Потому что Калиан сам ему не рассказал. Разве станет Слонёнок первым проявлять любопытство к чему бы то ни было, если это не угрожает безопасности Калиана?
— Позовите, если что-нибудь понадобится.
Ограничившись этими простыми словами, Ян слегка склонил голову.
— Угу, спасибо.
Калиан, почувствовавший ещё большую вину за то, что не смог предупредить заранее, кивнул в ответ. Ему хотелось всё объяснить Яну, но сейчас первым делом следовало выяснить, при каких обстоятельствах с ним заговорила Арианна.
Судя по тому, как спокойно она представилась, речь вряд ли шла о какой-то недоброй и неотложной беде, но, как бы то ни было, разве Чейз поступил бы иначе, чем Калиан? Наверняка он ни при каких обстоятельствах не снимал бы браслет с руки, а значит, следовало поскорее узнать, почему и как Арианна сейчас с ним разговаривает.
[Приятно познакомиться, Арианна.]
[А… Похоже, мы и раньше звали друг друга просто по именам. Да, приятно познакомиться.]
Арианна к тому же была магом второго круга. У неё имелся талант, но она бросила обучение на полпути — не потому, что в Секреции к магам относились без особого почёта, и не потому, что семья противилась. Просто сама Арианна не испытывала особого интереса к пути мага.
Как бы то ни было, по реакции Арианны Калиан понял, что Чейз открыл ей свой секрет.
И это к лучшему, настоящая удача. Для Чейза Арианна всегда была словно яркая звезда в ночном небе. Поэтому не вызывало сомнений, что она поддержит сердце Чейза иначе, чем Тэйлан, и верно укажет ему путь, которым следует идти.
[Тогда как мне вас называть?]
[Достаточно просто имени.]
Поскольку прежде они всегда общались запросто и звали друг друга только по именам, Калиан, сам того не замечая, ответил с лёгкой грустью во взгляде — ведь он не знал, какое именно имя произнесёт Арианна.
[Хорошо. Тогда — Калиан.]
Ответив так без всяких колебаний, Арианна удивила Калиана дважды.
Пусть он сам первый и позволил, и пусть это имя принца чужой страны — разве оно не принадлежит королевской крови? И всё же Калиана удивила её прежняя смелость, с которой она без запинки назвала принца по имени, а ещё больше поразило то, что она назвала его «Калиан», а не «Берн».
Калиан ещё не знал: чтобы запомнить имя «Берн», человек должен либо сам дойти до него, как в случае с Чейзом, либо услышать его напрямую из уст самого Калиана, как это было с Аланом и Кирие.
[Он говорил, что мы были довольно близки, но я не помню. Вряд ли я сделала вам что-то плохое, так что извиняться не стану. Всё равно мы наверняка встретимся позже и снова подружимся, поэтому лучше не терзать друг друга неловкостью. Так ведь пойдёт?]
Калиан схватился за голову и тихо рассмеялся.
Вечно так: сама же затягивает свои длинные речи, а чуть что — упрекает, будто медленно отвечают и времени у них вагон. А уж заявление, что она и не думает извиняться, — до чего же это в духе Арианны!
[Да, конечно. Если снова подружимся — и прекрасно.]
[С вами легко договориться.]
Ещё бы нам не понимать друг друга.
Скольким же вещам ты меня в своё время научила.
[В общем, Калиан. У меня есть одна просьба, потому-то я и связалась с вами сама.]
[Говори. Я помогу во всём, что в моих силах.]
Некоторое время ответа не было. Когда Калиан уже начал слегка тревожиться из-за этой паузы, голос Арианны зазвучал вновь:
[Ох, до чего же странно. Вы ведь и говорите точно так же, как он. Я слышала, что с Тэйланом вы похожи, и, похоже, это чистая правда.]
Сама сказала, что не собирается извиняться, а между тем запросто ткнула прямо в больное место. Однако прикосновение это походило скорее на руку знахаря, нащупывающего место, которое нужно вылечить, так что вместо боли Калиан лишь улыбнулся, словно вспомнил давнего друга.
[Впрочем, просьба-то пустяковая…]
Назвав это пустяком, Арианна на мгновение замолчала, а затем продолжила:
[Спасите, пожалуйста, наследного принца.]
И высказала вроде бы совсем незначительную просьбу. До крайности лёгким тоном — словно и впрямь просила о мелочи. Просьбу, в которой Калиан ни за что не смог бы отказать.
В Павильоне Вильгельма есть три вещи, которых следует избегать любой ценой.
Первое — без крайней нужды заговаривать со Вторым принцем. За пределами Павильона Вильгельма он просто принц с прескверным характером, но стоит ему переступить порог Павильона, как он мигом оборачивается безупречным заместителем командующего. Чуть зазеваешься — и столкнёшься с заместителем командующего, у которого к тому же абсолютно несносный нрав.
Второе — по пустякам докучать целительнице Хине, символу Валкана, спасению для всех и свету этой земли. Все, кроме самой Хины, прекрасно знали: стоит только потревожить её просьбами о лечении без серьёзного повода, как непременно натолкнёшься на Третьего принца, сияющего улыбкой, словно распустившийся цветок.
И третье.
Самое важное — и притом самое трудное — правило, о котором все старшие в один голос твердят новобранцам, вступающим в Валкан.
Ни в коем случае не подкармливать Люси — серебристо-белую кошку, разгуливающую между Павильоном Вильгельма и Чермилем, как ей заблагорассудится.
Мяу!
— Нельзя.
В тот же день, стоит поддаться на жалобное мяуканье, словно спрашивающее: «Почему это вы, людишки, в одиночку уплетаете такую вкусно пахнущую еду?» — и уступить кошке хоть кусочек белого хлеба, как тут же встретишь и Второго принца с лицом абсолютно несносного заместителя командующего, и Хину. А поскольку для Хины прогулки пешком — дело хлопотное, велик шанс получить в довесок ещё и встречу с цветущим Третьим принцем.
А это всё равно что добровольно шагнуть в реку Сенъю на собственных ногах.
Мя-ау!
Поэтому Нидлен, маг молнии пятого круга, самый способный после Арсена, сейчас смотрел на Люси с крайне растерянным видом. Его короткие волосы — оттенка между светло-лиловым и розовым, напоминающего лепестки адинии, которые дарят с пожеланием скорейшего выздоровления, — колыхались на ветру.
Причиной беды стал ржаной сэндвич с тонким беконом и белым сыром, приготовленный его младшим братом, державшим довольно известное кафе в конце улицы Астриша. Проголодавшаяся Люси, выбравшаяся из ленивого сна в Чермиле и забредшая в Павильон Вильгельма в поисках Хины или Франца, учуяла этот аппетитный аромат.
— Нельзя. Это моё.
Мяу-у!
Говорили, конь Калиана, Рэйвен, ни за что не прикоснётся ни к чему, кроме трав и овощей, выращенных специально для королевских скакунов, но эта строптивая кошка и слышать не желала о разборчивости. Она норовила умять всё подряд, что бы ей ни попалось.
Благодаря этому Нидлен — понятия не имевший, насколько сильно Францу казалось, будто Люси вылитая копия своего хозяина, — ухмыльнулся и достал из кармана бумажный свёрток. Внутри лежала отварная курица, которую он припас отдельно по просьбе младшего брата специально на случай встречи с Люси.
— Вот, ешь это. Это тебе можно.
Мяу!
Ей, как выяснилось, вовсе не обязательно требовался бекон. Наблюдая за тем, как Люси ухватила курицу и принялась уплетать её с довольным урчанием, Нидлен потянулся откусить от своего сэндвича.
— Что это тут.
Если бы только в этот миг с окриком не объявился Второй принц, грозный заместитель командующего.
Нидлен, вздрогнувший от голоса, прозвучавшего как снежная буря посреди тихого обеденного часа в разгар лета, вскочил на ноги. Заметив, куда именно устремлены ясные бледно-зелёные глаза, он поспешно затараторил с объяснениями:
— Она несолёная, принц!
Лишь когда Нидлен пояснил, что курица, с которой Люси уже почти расправилась, была вовсе не из сэндвича, Франц повернул голову, глянул на мага и спросил:
— А ты-то что?
— Я ем то, что с солью.
Услышав ответ на свой вопрос — почему тот сидит в одиночестве и жуёт хлеб, уступив курицу Люси, вместо того чтобы обедать вместе с другими магами, — «я ем солёное», Франц коротко вздохнул.
Что ж. Франц и сам знал, что и Калиан, способный понять подобное, человек престранный.
Впрочем, особого желания поправлять его и переспрашивать не было, так что Франц просто кивнул и взял Люси на руки. Секунду он поколебался, не похвалить ли мага за угощение для кошки и не поблагодарить ли, но в итоге так и не разжал губ.
— Принц Франц.
Нидлен осторожно окликнул Франца. Замявшись на миг перед принцем, он всё же продолжил:
— Мне кажется, вчера я сболтнул лишнего…
От младшего брата он узнал, что среди слухов, вовсю гулявших по улицам Астриши, один касался лично Франца. И вчера, заметив, как Франц один возвращается в Павильон Вильгельма с празднования дня рождения Калиана, Нидлен внезапно вспомнил об этом и сказал принцу, как рад, что Леннон цел и невредим.
Уже после он задумался, действительно ли это хорошая новость для Франца, и пришёл к выводу, что ляпнул полную чушь. Пусть и говорили, что принц заключил союз с маркизом Эваном Бриссеном, разве семейные отношения при дворе похожи на те, к каким привык он сам? Вон и Калиан, казалось, ничуть не поддерживал связи с младшим братом наложницы Фреи.
— Хочу принести свои извинения.
Разумеется, услышавший те слова накануне Франц лишь невозмутимо кивнул и прошёл мимо. И всё же Нидлен чувствовал, что допустил бестактность, а потому счёл нужным извиниться.
— Я ничего не слышал. О чём ты вообще?
Бросив короткий взгляд на Нидлена, Франц ответил так и пошёл дальше своей дорогой. Он опасался, что, если откроется, кто именно проболтался, сюда тут же примчится его рассудительный, но крайне терпеливый младший брат.
Нидлен чуть улыбнулся, наверняка догадавшись, что принц просто притворяется, будто ничего не слышал, после чего снова сел и с удовольствием откусил от своего вкусного сэндвича.
И вот эту просьбу она называет «пустяковой»? А будь она чуть посерьёзнее, она бы попросила его покорить весь мир?
Калиан, с трудом собрав воедино хлынувшие разом мысли, уже собирался расспросить подробнее, но Арианна заговорила снова:
[Его Величество ищет целителя. Как вы знаете, целителям из Тенсила запрещено въезжать в нашу страну. Поэтому мы сейчас арестовываем и выдворяем всех, кто проникает через границу. Того и гляди на маркизу Лин навесят ложное обвинение и заберут под стражу.]
Взгляд Калиана, устремлённый на мятный чай, потемнел и стал тяжёлым.
То были скупые сведения, передававшие лишь общую суть происходящего без подробностей, но скрытый за ними смысл оказался отнюдь не прост.
Девлан ищет целителя из Тенсила.
Пытался ли Девлан призвать целителя из Тенсила «в прошлом» и потерпел неудачу, или же начал искать его только сейчас, потому что положение дел изменилось по сравнению с прошлой линией времени, Калиан не знал — но он прекрасно понимал, что значит пытаться этому помешать.
[Это опасно.]
Ведь маркиза Лин — мать Арианны. Значит, они понесли урон, пытаясь противостоять власти Девлана. Разумеется, их род не из слабых, так что король не станет рубить сплеча и избавляться от них без оглядки, однако Девлан — человек, чьи представления о милости крайне изменчивы. Никогда не угадаешь, в какой миг он передумает и направит клинок прямо на дом Арианны.
[Тэйлан сейчас у меня дома. Недавно я возвращалась домой после выпивки и наткнулась на каких-то подонков. Вот наследный принц, потерявший сон от тревоги за свою невесту, и приставил ко мне охрану. Наверняка это был спектакль — чтобы отвести глаза Девлану и поставить мне стражу.]
Это означало, что Чейз разыграл из себя ослеплённого любовью наследного принца и отправил рыцаря Тэйлана в дом Арианны.
Но зачем?
[Зачем принцу Чейзу рисковать и доводить дело до гражданской войны? В прошлом ведь всё равно…]
[Потому что сейчас всё равно не так, как в прошлом.]
Ведь звал бы он целителя или нет, он всё равно не был тем, кто должен был умереть.
И глаза Калиана сузились, когда он понял, что и Чейз, и Берн всегда скрывали друг от друга свою тьму.