Назад Том 1 · Глава 201

Стать легендой не так уж и сложно.

Если бы Ось Времени не сдвинулась с места, легендой стал бы Тэйлан, в одиночку продержавшийся три дня против «Белых демонов» Валкана. Легендой стал бы Чейз, несколько дней наблюдавший за тем, как медленно умирает его младший брат, но в конечном счёте отдавший жизнь ради того, что обязан был защитить как король. И, конечно, тогдашний Франц, за столь короткий срок покоривший Секрецию.

Да, в конце концов всё это стало бы легендами.

Франц, которому стало не по себе при воспоминании о войне, где рождались и гибли бесчисленные легенды и герои, раздражённо скривился, глядя на мага, сотворившего иную легенду — такую, которую даже сравнивать было совестно с подвигами тех великих мужей.

— Как бы то ни было.

Арсен, безумный прихвостень Калиана.

Маг льда пятого круга, которого, пока он спал у входа в Павильон Вильгельма, истоптали великие стопы Алана Манасила — ведь тот «не видел, что под ногами» из-за густой предрассветной темноты.

Алан, глубоко впечатлённый уверенностью Арсена, который тыкал пальцем в отпечатки подошв посреди своей белой мантии и вопил: «Ни жалованья у меня нет, ни гордости!», с мягкой улыбкой исполнил чаяния мага. Оставшийся от жалованья один флорин урезали ещё на три месяца.

Арсен, державшийся за затылок и стонавший всем своим телом, обмякшим словно пропитанная водой губка, разлепил губы — возможно, догадываясь, что маги Валкана, собравшиеся перед ступенями Павильона Вильгельма, где и родилась эта поразительная легенда, уже вовсю распевают хвалу его имени.

— Если скажете, в чём дело, я смогу всё выяснить и исправить.

— Я уже сказал.

Залитое солнечным светом окно.

Франц, выбравший под свой стол любимое местечко Арсена, неторопливо погладил бледно-изумрудные волосы, сиявшие ещё ярче в полуденном летнем солнце. Выглядевший по-настоящему расслабленным и безмятежным — словно он стоял в сторонке от царящей в мире людей суеты, — принц медленно перевёл взгляд в угол своего просторного кабинета.

Оглядев мага, на лице которого застыла такая скорбь и раскаяние, словно он один нёс на себе всё бремя этого суетного мира, Франц заговорил томным голосом:

— Младший брат сказал, что ему больше не нужно ломать голову над тем, кого бы завести.

Если бы он соизволил ещё разок раскрыть уста, столь прелестно приделанные к этому драгоценному лицу, ныне свободному от притязаний на престол, и объяснить всё заново, то это прозвучало бы так: вчера ты вёл себя вылитая собака.

У Арсена было огромное желание хотя бы неловко улыбнуться в ответ, чуть не тая под солнечными лучами, да вот беда — голова совсем не соображала.

— Я понял ваши слова о том, что я напился и перестал быть человеком.

Он прекрасно понял и намёк, что, переезжая в Камильон, им незачем думать, какую собаку завести и как её назвать — достаточно просто забрать с собой Арсена.

Повернув голову к стоящему на столе зеркалу, Арсен невольно втянул шею в плечи. Непонятно, отчего сильнее — то ли оттого, что он всю ночь проспал, привалившись к ступеням, то ли от удара, то ли оттого, что по нему прошёлся Алан, — но при каждом прикосновении к шее её пронзала жуткая мышечная боль.

— Ума не приложу, что я вчера такого натворил, что у меня шея в таком состоянии.

Едва сдерживаясь, чтобы не завыть от боли, Арсен ткнул пальцем в синяк на задней стороне шеи. Способов усыпить человека, конечно, существовало немало, но, поскольку Калиан ударил ровно в то же место, куда прежде приложился Кирие, синяк уже налился густым багрово-лиловым цветом.

Мало того — разве пришедшая к нему сегодня утром Хина не сказала с улыбкой:

[Я знаю, почему вы пострадали. Добрый принц велел мне ничего не лечить.]

Вспомнив её невозмутимый вид — казалось, она переняла суровую решительность Вероники быстрее, чем целительские навыки находившегося во дворце жреца из Тенсила, — Арсен снова взглянул на Франца.

Хина, послушно выполнившая недобрую просьбу доброго принца не исцелять его ушибы, ограничилась лишь этими словами и юркнула обратно в свой кабинет. От этого Арсену стало ещё тревожнее.

— Разве не повезло?

Бросив это, Франц поднялся и больше не проронил ни слова.

Поскольку маг, спасаясь от зноя, источал вокруг себя прохладу, принц снял светло-жёлтый кардиган и накинул на плечи тёмно-лиловый камзол с богатой золотой вышивкой, не продевая руки в рукава — на улице стояла слишком сильная жара, чтобы надевать его как положено.

Видя, что Франц явно собирается уходить, Арсен как бы между делом спросил:

— Куда вы направляетесь?

— На улицу.

Да уж, разумеется, на улицу. Больше тут идти некуда, так что, понятное дело, на улицу. Но Арсен спрашивал потому, что не знал, куда именно: в Чермиль, в Арпию или на тренировочный плац Вильгельма.

Поэтому он, всем своим видом умоляя наконец дать внятный ответ, вновь открыл рот и переспросил:

— Не подскажете, куда именно на улицу вы собрались?

— Зачем?

Интересно, знает ли этот до крайности немногословный принц, что Люси, в которой он души не чает, и то болтает больше него?

На лице Арсена отразилось неподдельное отчаяние. На миг ему показалось, что Рерик — слуга, которого он выставил за дверь, чтобы тот не мешал работать, — всё равно сумел бы перевести эти обрывки в целое предложение вроде: «С какой стати я должен докладывать такому, как ты, куда иду, маг?»

Решив, что примерно так слуга и перевёл бы, Арсен оставил попытки допытаться и просто сказал:

— Если вы идёте к рыцарям, я бы хотел пойти с вами.

Уголок губ Франца, пристально глядевшего на Арсена, чуть приподнялся: принц сразу догадался, с чего вдруг маг так выпытывает, куда он идёт, и набивается в спутники.

— Не люблю, когда за мной следят.

— Зачем мне следить за вами, принц — да ещё и заместителем командующего? В такое время лучше уж поспать.

На это искреннее ворчание Франц ответил без промедления:

— Если это не слежка, значит, ты хочешь помешать рыцарям сболтнуть мне лишнего.

На сей раз фраза вышла длиннее, чем у Люси, но у Арсена на лице застыло такое выражение, словно он разом потерял дар речи. Он ведь и вправду ничем себя не выдал — всего лишь сказал, что составит компанию, если принц направляется к рыцарям.

Ошарашенный тем, как Франц сходу уловил скрытый смысл в одной-единственной фразе, Арсен возразил:

— Это не слежка.

— Я уже знаю, что виконт Бриссен вернулся.

Франц дал понять, что раз ему уже известно, как Эван Бриссен привёз обратно Леннона Бриссена, то нет никакой нужды тащиться следом и мешать ему слушать чужие разговоры.

[Добрый принц попросил передать вам, чтобы хороший принц не узнал об этом.]

Причина, по которой Хина приходила к Арсену этим утром, заключалась в том, чтобы передать слова Калиана. То была просьба не допустить, чтобы Франц узнал о вчерашнем появлении Леннона Бриссена на праздновании дня рождения Калиана. Пока нужно было лишь придерживать язык Рерика, слуги Франца, однако до рыцарей дома Бриссен, конечно же, тоже дошли слухи, успевшие к этому часу широко разнестись.

Потому-то Калиан, опасавшийся, что в разговорах, которые рыцари поведут с Францем, всплывёт упоминание о Ленноне, позвал Хину — ту, кто мог зайти к Арсену наиболее естественно, — и попросил предупредить его.

Но Франц уже обо всём знал.

Арсен уставился на Франца, на миг забыв, что сказать. Его тревожило, до чего же додумается этот светлый ум, узнав о возвращении Леннона.

— Не ходи за мной. Я больше не буду об этом думать.

Озадаченный этими словами Арсен сам того не заметив спросил:

— А разве так можно — просто взять и не думать?

Франц повернул голову и смерил Арсена взглядом. В его глазах читалось такое выражение, словно он смотрел на глупую букашку, копошащуюся у его ног.

— Разве недостаточно просто не переставать думать о чём-нибудь другом?

То есть перебить поток мыслей о Ленноне, непрерывно занимая голову чем-то иным. Это означало, что, выполняя свою работу с невероятной скоростью, беседуя с Арсеном, обходя рыцарей, обедая и отдыхая, он ни на секунду не прекращает думать о посторонних вещах — лишь бы даже подсознательно не возвращаться к мыслям о Ленноне.

— Так что передай моему брату, чтобы не волновался.

Пока Арсен пытался сообразить, возможно ли такое вообще, и снова поморщился от боли в шее, Франц отвернулся от него и вышел за дверь.

— «Просто думать о чём-то другом»… Не поймёшь, то ли он до жути умён, то ли непроходимо глуп… А?

Беспомощно таращившийся на закрытую дверь и бормотавший это себе под нос Арсен внезапно осёкся.

«Тот, кто отвернулся от излишней задумчивости, отвернулся лишь потому, что он человек».

«Думаю, моему учителю пришёлся бы по душе мой знакомый».

Внезапно, точно вспышка, в памяти всплыли эти обрывки воспоминаний.

В следующее мгновение лицо Арсена стало землисто-серым. Что ещё за воспоминание о том, как он вчера тыкал пальцем в Калиана и нёс ему какую-то чудовищную дерзость?!

Забыв даже подивиться светлой голове Франца — ведь теперь приходилось ломать голову, радоваться ли тому, что он не помнит всего наговорённого вчера Калиану, — Арсен схватился за голову и застонал.

А спустя час или два…

Арсен достал из ящика стола лист дорогой бумаги и с самым решительным видом взялся за перо.

Затем с торжественным и серьёзным лицом он принялся выводить заголовок, вкладывая в каждое слово всю искренность и твёрдость духа:

«Я был не прав».

Арсен, который вовсе не горел желанием вылететь со службы — ему казалось, он умрёт, если придётся подавать прошение об отставке, — принялся строчить пылкую покаянную записку.


Всё вышло ровно так, как и рассчитывал маркиз Эван Бриссен.

Эван, которому полагалось яростнее всех противиться посмертному возведению Фреи в ранг королевы, отступил на шаг. Более того, он склонился перед Румейном с такой почтительностью, какой прежде не проявлял ни в одном деле.

— Говорят, церемонию проведут самое раннее на следующей неделе. На площади устроят торжество, так что сэр Слейк прибудет сегодня ещё до ужина.

Главным действующим лицом на церемонии чествования Фреи, разумеется, выступал Калиан. А потому придворный портной Шаттен должен был явиться во дворец, чтобы снять мерки для нового парадного наряда к этому случаю.

— На этот раз с ним встречусь я сам, а не Мэрилин.

Ян слегка удивился этим словам. Разве не Калиан терпеть не мог выбирать наряды и всегда перепоручал это дело Мэрилин?

Однако, видя, что Калиан не намерен вдаваться в дальнейшие объяснения, Ян ответил, не задавая лишних вопросов:

— Да, я понял. И ещё пришло сообщение от герцога Зигфрида — он спрашивает, есть ли у вас свободное время начиная со следующей субботы. Для спарринга.

Калиан чуть качнул головой и взболтнул мятный чай в стакане, отчего мелодично звякнул лёд. Раз уж он всё равно каждый день упражнялся в магии и фехтовании, день значения не имел.

— От Сейрен пока никаких вестей?

Прошло уже немало времени с тех пор, как он попросил собрать сведения о наследном принце Тенсила. «В прошлом» он слышал, что все птицы, расследовавшие крушение кареты с наследным принцем, погибли, поэтому теперь просил быть ещё осторожнее — возможно, именно из-за этого вестей так долго и не было.

Ян кивнул в ответ:

— Да. Мы ведём расследование, не выезжая за пределы Кайрисиса, так что это наверняка займёт какое-то время.

Калиан, который просил проявить осторожность, но вовсе не запрещал покидать столицу, вопросительно посмотрел на Яна. Тот нахмурил брови и произнёс:

— Не хочется, чтобы некий принц среди ночи снова тайком выпрыгивал с третьего этажа, бросаясь на выручку.

Похоже, Ян всё ещё отлично помнил тот случай, когда Калиан без его ведома сбежал спасать Арсена и Эврию.

Так или иначе, Калиан не хотел, чтобы кто-то рисковал собой ради него, поэтому послушно кивнул, давая понять, что готов подождать ещё немного.

— А ещё сегодня, вероятно, заглянет граф Герц. Он попытается тайком сунуть тебе какое-нибудь письмо и улизнуть, так что хватай его покрепче и веди прямиком ко мне.

Ему нужно было слегка подкорректировать план по тому, как обвести вокруг пальца Грея и удержать его возле себя. Изначально Калиан собирался оставаться в тени и действовать через Арсена, но, насмотревшись вчера на убитое состояние мага, решил, что поручать это дело Арсену больше не стоит.

Поэтому он планировал тайно встретиться с Греем и переговорить с ним лично.

— Принц.

Услышав это, Ян опустился на стул рядом с Калианом. У него нашлось что сказать не как у слуги Яна, а как у старшего сына Зигфридов и защитника Калиана.

— Вы снова затеваете что-то опасное.

Глядя на Яна, задавшего этот вопрос, Калиан усмехнулся, словно ему стало весело:

— Да я ведь ничего и не сказал.

В конце концов, Ян есть Ян. Уж сколько раз Калиан просил его привести Арсена, но стоило подумать об этом сегодня — и Ян каким-то образом сразу почуял неладное и снова забеспокоился.

Калиан продолжил как ни в чём не бывало:

— Правда, не переживай. Тот, с кем я собираюсь встретиться на этот раз, ничего мне сделать не сможет.

Ведь Грей наверняка до смерти напуган.

Как раз в тот миг, когда Калиан произнёс это со светлой улыбкой, а Ян недоверчиво поджал губы…

[Так это делается? Я всё правильно делаю?]

Надо же.

Раздался совершенно неожиданный голос, и кольцо засияло.

[Оно вообще работает? Вы меня слышите?]

Ни разу в жизни не слышанный прежде, но до боли знакомый голос, который невозможно было не узнать, полился из кольца Калиана.

«Арианна?…»

Мятный чай в руке Калиана вновь отозвался звоном льда.