Назад Том 1 · Глава 193

От одного только звука цоканья языком у него раскалывалась голова.

Говорят, достигнув шестого круга, маг способен пить и не пьянеть. Большинство магов Валкана находились на четвёртом круге, и лишь некоторые — на пятом.

Поэтому Арсен, который, увы, так и не смог открыть следующий круг после того, как преодолел преграду и стал мастером пятого круга, тоже не достиг той ступени, когда можно пить без опьянения.

Из-за этого он выпил целый стакан, смешав в нём все виды крепкого спиртного, отпил ещё глоток и провалился в сон, точно потерял сознание. А может, он действительно отключился, а потом проснулся так, словно всё это время просто спал, — но, по правде говоря, какой смысл их различать?

Как бы то ни было, Арсен не помнил, когда Кирие покинул дом Алана. Он и понятия не имел, что Кирие, со смешанными чувствами слушая, как пьяный Арсен цепляется за него и жалуется на жизнь, всерьёз раздумывал, не свернуть ли ему шею, а в итоге просто швырнул его на диван.

— Ты и впрямь всё выведал.

И, конечно же, Арсен даже не подозревал, сколько стоило всё то спиртное, которое он с таким воодушевлением откупорил и смешал.

Разумеется, Алан пока ещё не знал, что Калиан сам рассказал Арсену свой секрет. Знай он об этом заранее — хотя бы дал бы ему сперва выпить снадобье от похмелья, а уже потом отлупил.

Так что Арсен объяснил, что произошло, высказал Алану своё недовольство тем, что тот скрывал от него правду, и уже прикидывал, как бы сбежать из дома наставника.

Алан берег эту бутылку, делая вид, что не замечает пристальных взглядов Слеймана, чтобы тайком откупорить и выпить её с Калианом в тот день, когда принц сам скажет, что хочет выпить. Говорили, напиток выдерживался больше сорока лет, а потому вкус и аромат у него наверняка были потрясающими. Правда, примесь рики слегка портила дело.

— Эту вещь уже не достать снова, так что же нам теперь делать?

Ценность утраченного была слишком велика, чтобы Арсен мог с уверенностью оправдать свою выходку. К тому же он и вовсе потерял дар речи, узнав, что Алан собирался распить эту бутылку не с кем-нибудь, а именно с Калианом.

Подавив ощущение, что голова кружится, а желудок выворачивает от похмелья, Арсен открыл рот:

— Не думаю, что принц любит выпивку, командующий.

И надо же было изо всех сил выдать такой нелепый ответ, от которого Алан разозлился ещё сильнее. Заметив это, Арсен поспешно добавил:

— Нет. Я постараюсь как-нибудь его раздобыть.

— Уж не винный ли погреб Девлана ты собрался обчистить?

Всего две бутылки на весь континент.

Одна — в доме Алана, другая — в погребе Девлана.

— А что, мне его ограбить? — спросил Арсен с вполне серьёзным видом. В конце концов, разве не был Арсен из тех людей, что творят бесчинства лишь в пределах, которые способны исправить? Раз уж натворил дел — придётся расхлёбывать.

— Если воспользоваться магическим кругом и перенестись во владения Зигфридов, оттуда до Секреции рукой подать, командующий.

Даже не задумываясь о том, что значит вскрыть королевский винный погреб глубоко внутри дворца Секреции, он просто заявил, что дорога туда и обратно много времени не займёт.

Алан посмотрел на этого безумного мага с брезгливой миной, не понимая, чего в том больше — уверенности, высокомерия или просто безрассудства.

— И не вздумай ничего говорить. Всё, забудь об этом.

Особого значения это не имело, да и Алан подумал, что так даже лучше: пить то же вино, что и Девлан, вряд ли доставило бы Калиану удовольствие.

Алан, со свойственным ему великодушием предотвративший ухудшение отношений между двумя странами, снова цокнул языком, глядя на помятое лицо Арсена, выглядевшего на несколько лет старше него самого.

— Принц бы очень обрадовался, узнав, что ты так вляпался из-за выпивки. Так зачем ты вообще это сделал?

«Выкладывай уже скорее».

Арсен выпил три стакана воды со стола и пересказал историю, которую услышал от Калиана накануне.

Значит, его снова раскрыли. Он поведал всё не кому-нибудь, а Арсену. Если судить по самому Арсену, проблем вроде бы не предвиделось, но так или иначе, на сей раз тайна снова перестала быть тайной.

Уголки острых глаз Алана мягко изогнулись.

— … Пожалуй, этого парня я трогать не буду.

Алан, должно быть, заметив, как напряглись плечи сидящего перед ним Арсена от этого внезапно мелькнувшего и тут же угасшего холодного взгляда, повернул к нему голову и сказал:

— В общем, приберись в доме и во дворец сегодня не ходи. Просто отдохни. А я отправлюсь повидаться с принцем.

На этот раз он и впрямь должен его отругать.

Что бы ни случилось, на сей раз он непременно его накажет.


… Ну и что это такое.

— Учитель!

Виноват тот, кто выведал чужой секрет. Тот, чей секрет раскрыли, ни в чём не виноват.

Как бы то ни было, если видно, что человек хочет что-то скрыть, следовало бы уметь закрыть глаза и пройти мимо, сделать вид, что ничего не знаешь, даже если догадался, притвориться, что ничего не видел и не слышал. Неужели можно прямо в лицо своему чудесному ученику сказать, что он посмел умолчать о добром деле, совершённом в прошлом?

Увидев светлую улыбку Калиана — тёплую, как весенний ветерок, и искрящуюся, словно зимний иней, — Алан, у которого вмиг испарился весь гнев, опомнился с мыслью, что ни при каких обстоятельствах нельзя упрекать его за то, что секрет раскрылся.

— Пожалуйста, назовите следующего по очереди. Я пойду и заранее всё устраню.

Прежде Алан хотя бы делал вид, что отчитывает его, но теперь и этого не мог.

Он сам попросил определить очерёдность тех, кому стоит открыться, и они действительно составили список и всё рассказали… Но нет, где же на белом свете найдётся учитель, способный ругать драгоценного ученика, который так послушно выполняет его наставления? Его по головке бы погладить и пожелать расти большим да здоровым, а не то вдруг ещё расстроится.

Так не лучше ли и впрямь просто убрать следующего в очереди, чтобы прекрасному ученику больше не приходилось мучиться?

— Осталось совсем немного людей, которые ещё не знают. Разве не будет совсем худо, если теперь раскроется ещё кто-нибудь?

«Нет, и это говорит тот, кто сам всё прекрасно знает».

— Я буду осторожен, — произнёс Калиан и широко улыбнулся.

«На всякий случай прошу тебя: не прикончи Эврию, Димирею и Румейна».

В конце концов Алан испустил вздох, в очередной раз сдавшись.

Калиан, теперь лучше кого бы то ни было понимавший, что означает такое прощение, светло улыбнулся. На хозяина покоев, который наблюдал за этой картиной со стороны с таким видом, будто едва её выносит, никто даже не обратил внимания.

Франц, откусывая кусочек изысканного блюда из отварной куриной грудки и ломтиков авокадо, слегка замаринованных в яблочном уксусе и завёрнутых в длинные тонкие полоски огурца, продолжал молча жевать, гадая, что ему хочется выплюнуть сильнее — огурец или ругательство. Он даже не помнил, как так вышло, что они втроём обедали вместе. Когда он вернулся, закончив дела с рыцарями, Алан уже сидел здесь с таким естественным видом, будто всегда так и было.

Калиан спросил у Алана, который как раз положил сверху толстый кусок бекона и отправил в рот мягкий, хорошо прожаренный лук:

— С лордом Герцем всё в порядке? Я слышал, он даже во дворец не смог явиться.

От Франца Калиан уже знал, что Арсен во дворец не приходил. Накануне Кирие впервые воздержался от подробного отчёта, поэтому Калиан не слышал ничего о том, что произошло между ними, кроме того, что Арсен совершил чудовищное злодеяние, испортив весь алкоголь Алана, и уснул прямо за выпивкой.

Неторопливо прожевав и проглотив еду, Алан ответил:

— С этим приятелем ничего не случилось, так что не переживай и лучше загляни в себя, принц Калиан. У тебя там тоже наверняка всё вверх дном перевернулось.

Неизвестно, осталось ли в голове у Арсена хоть сколько-нибудь места, чтобы переживать о происходящем, но как бы то ни было, разве не должен Алан беспокоиться о чувствах Калиана по отношению к людям во дворце Кайриса?

— Разве не так, принц Франц? — вдруг ни с того ни с сего обратился он к Францу.

То ли у него самого на душе было неспокойно, то ли дело было в том, что неспокойно было у Франца, но раз уж они постоянно обедали вместе, Алан, похоже, решил, что между ними установилось какое-то подобие близости — однако, присмотревшись, понял, что ничего особо не изменилось. Вот и попытался втянуть Франца в разговор.

Франц чувствовал себя так, словно застрял за одним столом с отчимом младшего брата и самим младшим братом, да вот только это были его покои; поэтому он, и без того евший молча, взял стоявшую рядом яблочную газировку и, не проронив ни слова, сделал глоток.

— Ох, что-то мы оба сегодня расшумелись.

Калиан, возможно, догадался о намерении Алана, но этими словами вновь привлёк его внимание к себе. Калиан остаётся Калианом, а Франц — Францем, так что пусть оставят Франца в покое.

Алан, в какой-то мере понявший намёк Калиана, нахмурился и проговорил:

— В любом случае, кроме того, что он породил на свет принцев, ни одного доброго поступка я за ним припомнить не могу.

Сказано это было с мыслью о Румейне.

Что бы там ни происходило, в том, что с Францем столько хлопот, виноват был определённо Румейн. Поэтому Алан цокнул языком и отложил нож с вилкой.

Видя, что Алан вновь готов сорваться с места и пойти проучить Румейна, Калиан слегка улыбнулся:

— Учитель, если у вас есть время, не поможете ли мне немного? Если вы заняты, можете идти.

Уж Алан-то ради него готов хоть само время остановить, схватив Серенти за шиворот, хоть выкроить лишний час, удержав на месте солнце. Как он мог отказать, когда о помощи просил Калиан? Поэтому Алан кивнул, даже не вспоминая о своём расписании.

— Говори. Я помогу.

Кажется, на вторую половину дня у него было назначено какое-то дело с Румейном, но Румейн мог и подождать — а мог и вовсе обойтись.


На столике между диванами стояли три чашки умеренно сладкого чая с молоком.

Пока Калиан чуть улыбался, припомнив, как Хина говорила, что цвет платины точь-в-точь похож на этот молочный чай, Алан, глядя на разложенные Калианом бумаги, потёр виски.

— Это другое дело, не то, для которого требуются сведения о наследном принце Тенсила?

— Да. Сведения о наследном принце Тенсила нужны для брата Рэнделла, а это — моё дело.

Вопрос, связанный с «Зионом», касался самого Калиана.

Проверить всё нужно было довольно срочно из-за Франца — а если точнее, дело затрагивало и Кайрис, и Секрецию, но пока что разобраться в нём предстояло именно Калиану.

Алан кивнул и окинул взглядом то, что лежало на столе.

Там были довольно подробный рисунок того, как изначально выглядела Ось Времени, и выписанные по памяти знаки, выгравированные на её кольце. Это были сведения, присланные Чейзом.

Молча изучив бумаги, Алан заговорил:

— А изменится ли что-нибудь, если ты узнаешь смысл знаков, вырезанных на камнях?

Он спрашивал, поможет ли выяснение значения письмен на Оси Времени хоть как-то отыскать истоки «Зиона».

— Если бы они трогали только «птиц», я бы подумал так же, но сперва они ведь преследовали главу Союза. И дело было не в письменах на камнях, а в письменах на стене пещеры.

Речь шла о том, чтобы попытаться прочесть текст на листах бумаги, прикреплённых к стене пещеры, которые выглядели так, словно их знаки вырезаны по камню.

Однако расшифровка древних письмен — задача не из обычных. Одного сопоставления трёх обрывков сведений здесь явно недостаточно; чтобы разгадать значение хотя бы одного-двух знаков, требуются куда более обширные данные и познания.

— Не слишком ли это трудно?

— Поэтому я и отложил в сторону то, что собирался прочесть.

Калиан кивнул, признавая это довольно лёгким тоном. Затем взглянул на сидевшего напротив Франца и добавил:

— Зато я попросил одолжить мне его светлую голову, и мой брат, который к тому же невероятно умён, придумал кое-что хитроумное.

— Продолжай тявкать, — огрызнулся Франц, уже раздражённый тем, что его второй день подряд расхваливают за ум.

Как бы то ни было, Калиан указал на знаки, выгравированные на Оси Времени:

— Если присмотреться к этим письменам, тут есть маленькие точки. Если подумать, это не часть самих букв, а какие-то иные пометки.

Довольно крупное кольцо. Знаки величиной с ноготь, нанесённые на его поверхность. Калиан продолжил объяснение, поочерёдно указывая на несколько из них:

— Есть знаки с точками в одном и том же месте, и если наложить их друг на друга, у них обнаруживается одна общая черта. Я подумал, что знаки с точками могут нести иной смысл, поэтому отобрал только совпадающие элементы.

Договорив, Калиан провёл пальцем по столешнице. С кончика его пальца слегка соскользнула струйка тёмно-алой ауры, высвечивая очертания. Он сложил один знак.

— Получилось кое-что любопытное.

Буква, которая больше нигде не использовалась и на всём континенте передавалась лишь в королевской семье Секреции.

Калиан усмехнулся и произнёс:

— Это читается как «Зион». И ещё…

Слово, незнакомое Алану.

Но слово, которое отчётливо сохранилось в памяти Калиана.

— Это означает «король людей». Я думал, это простое совпадение, но раз оно начертано и здесь, оставлять это без внимания нельзя.

Та самая длинноухая раса, которую он больше видеть не желал. Вспомнив, как они его называли, Калиан подвёл черту:

— Похоже, Его Величество обошёлся с эльфами весьма сурово. Наверное, мне стоит встретиться со старейшиной эльфов.

Или с их обожаемым Материнским Древом.