Назад Том 1 · Глава 167

В голубых глазах Арсена вспыхнул холодный огонёк.

Его глаза тоже были голубыми, как у Румейна и Рэнделла, но всё же немного другими. Если во взгляде короля и старшего принца отражались тёмные морские глубины, то в глазах Арсена светилась студёная лазурь — словно небо на исходе ясного зимнего дня.

И этот взгляд сейчас упирался в дурака, сидевшего прямо перед ним.

— Чего вы так на меня смотрите, маркграф?

Кирие — меч Калиана. Рен Адриан — командир Королевских рыцарей Каэлы, личной стражи короля. Слейман Хорн Зигфрид — единственный герцог Кайриса. Граф Эйзен Эйприн — представитель альянса рыцарских семей, следующих за Калианом.

Объединяло этих людей то, что все они владели мечом. И по меркам Арсена обладали умом обычного человека или даже чуть выше среднего. Короче говоря, были людьми неглупыми.

— А как мне ещё смотреть? Разве я не просил вас назвать истинную причину, почему вы меня искали?

— Разве я только что не сказал?

А вот сидящий напротив Грей Бриссен был просто туповатым созданием, машущим мечом. Впрочем, пожалуй, он всё же чуточку умнее Эвана, но разница тут толщиной с волос.

Можно было всерьёз усомниться, действительно ли второй старший брат Калиана одного с ними рода. Конечно, судя по цвету волос и глаз, в нём без сомнения текла кровь маркиза Эвана Бриссена, но все остальные Бриссены были настолько глупы, что поневоле брали сомнения.

«Вообще-то все рыцари тупые. Просто те, кто вокруг тебя, малыш, какие-то странные».

Арсен вспомнил слова Эврии, сказанные, когда они ненадолго расстались перед особняком маркграфа.

Не то чтобы этого нельзя было понять. Большинство рыцарей именно таковы. Странным исключением были скорее люди Калиана — и мечом владели отменно, и соображали неплохо, — а вот обычные рыцари умом не блистали. Раз уж прокормиться можно, просто изучая искусство меча, какой смысл учить грамоту и шевелить мозгами?

К тому же Бриссены были столь могущественным домом, что могли позволить себе не утруждать голову — отдать весь свой разум Второму принцу Кайриса и безбедно жить, оставаясь сколь угодно глупыми. Так что понять это было можно.

Поэтому Арсен повторил то же, что сказал мгновением ранее:

— Дом тесный и неудобный, вот я и заглянул осмотреться, не найдётся ли места чуть просторнее.

В этом не было ничего сложного для понимания. Разве это не означало прямым текстом, что он пришёл прикинуть, не стоит ли покинуть объятия Калиана и пожать руку Бриссенам? Всё равно что сказать в лоб.

— То есть… — протянул Грей.

Вот только Арсен ничего не понимал. Вернее, догадывался, но уверен не был. Оттого ему с трудом удавалось скрывать досаду на лице.

Ведь Грей вовсе не был настолько безмозглым.

И всё же разговор никак не клеился — вероятно, из-за резкого запаха перегара, долетавшего до сидевшего напротив Арсена. Словом, выпитое вчера вечером ещё не выветрилось. Похоже, не одна только Эврия решила выпить той дождливой ночью накануне. А может, он просто пьёт каждый день.

— Я спрашиваю, не хотите ли вы, маркграф, прибавить к своему имени титул покрупнее нынешнего.

Поэтому Арсен выдал фразу, как нельзя лучше отрезвляющую с похмелья. Без обиняков, без принятого среди знати витиеватого языка — просто и в лоб. Дескать, не желает ли тот называться не маркграфом Греем Бриссеном, а маркизом.

«Вряд ли он передумает, но узнай, хочет ли маркграф приехать в столицу. А ещё лучше — проверь, поддерживает ли он до сих пор связь с братом Рэнделлом».

Раз Калиан дал такое поручение, Арсен вложил в свою игру все силы. К счастью, не раскусивший его замысла Грей лишь сощурил глаза.

— Что-нибудь покрупнее…

Из всех титулов, на которые он мог рассчитывать, чуть выше маркграфа был только маркиз.

Бормотавший это себе под нос Грей внезапно осёкся. Лишь теперь до него дошло, о какой серьёзной вещи завёл речь вице-командующий корпуса «Валкан», внезапно явившийся с визитом и потребовавший встречи.

Едва совладав с собой, Грей сверкнул на Арсена взглядом:

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Я никогда не желал ничего большего, чем имею сейчас.

Грей ответил именно так, потому что не был настолько безрассуден, чтобы с ходу бросаться на наживку Арсена.

Арсен вновь открыл рот:

— А разве не вы повелись на речи Силики, пообещавшей вам титул маркиза за помощь в её делах? Поехали в Кайрисис, сломали там спину и вернулись ни с чем?

Стоило произнести это вслух, как слова прозвучали довольно болезненно.

— А потом, пока вы приходили в себя, вы, кажется, повелись на слова Первого принца, что он даст вам титул маркиза, если будете ему прислуживать. Из-за этого вы тайком пробрались в столицу, попались и снова убрались сюда. Вот я и спрашиваю: неужели вы и правда не хотите занять место повыше?

При этих словах лицо Грея залилось краской.

Пусть это и было постыдно, но оба его похода в Кайрисис действительно затевались лишь ради заветного титула маркиза.

Однако, поскольку вслух Грей в этом ещё не признался, Арсен продолжил:

— Или вы всё ещё настолько опьянены ароматом роз, что даже не обращаете внимания на волчонка?

Всё ещё держитесь за руку Рэнделла? Потому и не собираетесь ступать на сторону Франца?

Услышав слова Арсена, Грей слегка нахмурился.

Когда Франц находился под покровительством Силики и Бриссенов, его называли львёнком. Львёнком, который превратится в настоящего грифона, стоит лишь обрести крылья наследного принца.

Грифон — символ дома Бриссен, красующийся на их фамильном гербе. Так что в словах людей сквозили либо ожидание, либо насмешка: мол, получи Франц корону, он станет идеальной марионеткой, которая отдаст Бриссенам безграничную власть.

Однако после падения Силики и краха прежнего влияния Бриссенов оставшегося в королевском дворце одного Франца так больше не называли. Конечно, он всё ещё держался за руку Эвана Бриссена, но это был лишь союз ради взаимной выгоды. Знать сходилась во мнении, что без Силики в качестве связующего звена сделать Франца послушной куклой Бриссенов уже не выйдет.

Более того, он не просто вырвался из хватки Бриссенов — поговаривали даже, будто это Эван Бриссен пляшет под дудку Франца. Так появилось новое прозвище, означающее дикого зверя, способного выжить в одиночку.

— Волчонок, значит.

Волком назвали.

Арсен знал, что порой волками зовут воинов Великой Пустыни. Знал и о том, что за ним самим закрепилось прозвище «Охотник на волков».

И ещё лучше он понимал, что волк, о котором сейчас заговорил Грей, — это вовсе не воин Великой Пустыни, а Франц.

— Насколько мне известно, вы ближайший соратник Третьего принца, так при чём тут волчонок…

— И о каком именно времени вы говорите?

Третий принц Калиан — от одного упоминания этого имени у Грея неприятно сосало в животе и ныла спина. Разве Арсен не был у Калиана на побегушках, словно его правая рука? И всё же сейчас Арсен говорил вовсе не о Калиане. Поэтому, когда Грей попытался об этом спросить, Арсен оборвал его на полуслове:

— В нынешнем положении разве мы с вами, маркграф, не оказались в одной лодке — нам обоим просто некуда податься?

Арсен прекрасно знал, что цель Грея — перебраться в столицу и жить там на широкую ногу, нося титул маркиза. Впрочем, это, наверное, знали уже все. Иначе с чего бы Рэнделлу вздумалось использовать Грея?

А ведь маркиз Эван Бриссен — Мастер меча.

Как бы то ни было, это означает, что он проживёт долгую и здоровую жизнь. Пока жив Эван, Грею вовек не стать маркизом. Если повезёт, титул достанется сыну Грея, а может, и ему нет. До Грея очередь не дойдёт никогда.

— Если он переберётся в Камильон, то и мой путь здесь окажется наглухо перекрыт.

Если Калиан станет наследным принцем, должность командующего корпусом «Валкан» до конца жизни останется за Аланом. Поскольку тот и так могуществен и стареет куда медленнее обычных людей, Арсену будет ещё сложнее вырваться из вице-командующих, чем Грею — дождаться титула маркиза.

Иными словами, сейчас Арсен давал понять, что они с Греем в одной упряжке. И что он вовсе не желает всю жизнь оставаться на вторых ролях из-за долговечного начальника.

— К тому же, если мы с вами объединимся, маркграф, помогать вам буду уже не я один. Так зачем же так настораживаться, раз нам в одной ситуации выпало пить из одной чаши?

Сказав это, Арсен усмехнулся — точь-в-точь как Франц. Совсем как однажды сделал Калиан.

— Ах… неужели вы так струсили из-за сломанной спины? Или боитесь, что внутри всё снова разорвёт? Так что же из двух?

Разве Арсен не знал не хуже Калиана, что ничто так не выводит людей из себя, как издевательская ухмылка в духе Франца?

Брови Грея дёрнулись.

Ведь Арсен знал, что он больше не Мастер меча. Раз он не присутствовал при том случае лично, у Грея ещё теплилась слабая надежда, но теперь она вмиг развеялась.

Как бы то ни было, Арсен продолжил:

— Если за дело возьмутся маги, убрать одного Мастера меча не составит особого труда. Не знаю, чего вы так перепугались, но давайте уже отбросим панику и поговорим как следует.

Это была одновременно и угроза, и демонстрация силы.

Он обладал достаточной мощью, чтобы как следует поддержать принца Франца и возвести его на трон. Снести голову Эвану для него — пара пустяков. Для Грея он мог бы стать союзником надёжнее кого бы то ни было. Вот что звучало в этих словах.

— Раз вы так сильны, не понимаю, зачем вам вообще объединяться со мной.

— Полезно имя Бриссен, а не вы лично, маркграф.

Арсен неторопливо отпил чай, поставил чашку и вновь скривил губы в усмешке а-ля Франц:

— Разве не хочется пожить в своё удовольствие под широким крылом? Всё, что от вас требуется, маркграф, — занять место маркиза и стать для меня удобной ширмой. Не думаю, что это так уж сложно.

Услышав это, Грей прищурился.

Разве это не означает прямо: мы убьём Эвана, отдадим вам титул маркиза, а вы, усадив Франца на престол, должны будете сидеть тише воды, ниже травы?

— Послушать вас, так вы ведёте себя до крайности высокомерно.

Если дать слабину сейчас, то, даже объединившись с Арсеном, придётся до конца дней отсиживаться на задворках, как тот и сказал. Значит, чтобы урвать долю побольше, нельзя уступать ему ни пяди прямо сейчас.

— Да как вы смеете… Вы хоть знаете, кто перед вами?!

Увидев это, Арсен холодно сверкнул голубыми глазами.

— Я потому и напоминаю, что вы, похоже, позабыли об этом, прозябая тут на отшибе.

Едва прозвучали эти слова, по комнате ударил мороз.

На стол между Арсеном и Греем легла белая изморозь. Вскоре во все стороны потянулись тонкие, точно нити, ледяные узоры.

Треск, треск, треск…

Противный, тревожный звук заполнил гостиную, и дорогой стол покрылся льдом. Ледяные нити на этом не остановились — они сковали ножки стола, чашки и чайник.

Такой же леденящий голос пронзил уши Грея:

— Я Арсен Герц, вице-командующий корпуса «Валкан», маркграф.

Сказав это, Арсен вытянул один палец перед Греем и легонько коснулся кончиком края чайной чашки.

Хрясть!

Стол разлетелся вдребезги.

Промёрзшая чашка на массивном мраморном столе рассыпалась осколками размером с палец, усыпав пол.

Спокойно наблюдавший за этим Арсен вновь посмотрел на Грея. Его голос, вдруг ставший тихим и ровным, как воды реки Сенъю, продолжил:

— Ещё раз скажете нечто подобное — терпеть не стану. Я пришёл сюда заключить союз, а не выслушивать пустую болтовню.

Разумеется, в самих его словах не было ни капли умиротворения.


Жажда крови вспыхнула вновь.

Кто бы посмел сказать, что это не меч Калиана? И в этот раз смертоносная аура расцвела без всякой видимой причины.

Однако на сей раз Франц вместо того, чтобы крикнуть «стоп», крепче сжал рукоять меча. И, глядя в два разноцветных глаза, уставившихся на него так, будто хотели сожрать заживо, выпустил в ответ точно такую же энергию.

Убийственную ауру.

На его руках никогда не было чужой крови, но чтобы источать смертельную угрозу, вовсе не обязательно совершать убийство.

Эта аура не внушала первобытного ужаса, как у Калиана, и не несла в себе откровенного желания убить, как у Кирие, но холодное, острое намерение, способное пронзить сердце насквозь, было направлено прямо на Кирие.

Уголки губ Калиана, сидевшего поодаль с прикрытыми глазами и прислонившегося спиной к стене тренировочного зала, чуть дрогнули в улыбке.

«И сегодня весьма неплохо».

Проигрывать Франц определённо не любит.

И схватывает на лету.

Дзынь!

Франц чуть прищурился и выбросил клинок вперёд — бросившийся на него меч Кирие оказался остановлен.

Едва клинки скрестились, смертоносная жажда крови Кирие вспыхнула с новой силой. Франц острым, немигающим взглядом уставился на острие меча Кирие.

Вскоре Кирие снова рванул с места. На этот раз Франц замер на месте, на мгновение проследив глазами за его движениями, а затем оттолкнулся ногами от пола.

Меч Кирие был легче меча Франца, а потому быстрее менял направление.

Отразив выпад в правое плечо, Кирие тут же опустил клинок в сторону Франца, собиравшегося вернуть отведённый вверх меч. Но прежде чем Кирие успел развить атаку, Франц уже отшагнул назад.

Он уже изучил манеру боя Кирие, предвидел, что тот постарается поймать его на открытии, и уклонился заранее.

Топ!

Тем временем Франц, успевший вернуть меч в исходное положение, прыгнул вперёд и описал перед Кирие широкую дугу.

Ву-ух!

С тяжёлым гулом траектория клинка рассекла воздух.

Лязг!

Меч Франца, взмывший вверх и обрушившийся вниз со всей силой, был остановлен Кирие. Клинок Кирие слегка отбросило назад — видимо, вложенная в удар мощь стала куда тяжелее прежней. Кирие не стал упираться и опустил меч, позволяя атаке Франца скользнуть мимо. В такой ситуации легко было потерять равновесие, но Франц развернулся, следуя за скользящим клинком, и снова пошёл в атаку.

Клац! Дзынь!

Поединок двоих продолжался, пока они совершенно не обращали внимания на Калиана, на лице которого читалось явное удовольствие от интересного зрелища.

Словно показывая, как отводить тяжёлые удары и как контратаковать против скорости, Кирие самыми разными способами отражал меч Франца и тут же бросался в ответную атаку.

Кирие безусловно был самым подходящим спарринг-партнёром, чтобы научиться в полной мере использовать преимущества в меру тяжёлого и в меру быстрого клинка.

Правда, он был чересчур агрессивен, и тренироваться с ним можно было лишь в присутствии Калиана, но это не представляло особой проблемы. В конце концов, в настоящем бою каждый дерётся не на жизнь, а на смерть.

Дзынь! Клац-клац!

Когда Кирие вывернул клинок, нацеленный в поясницу Франца, и нанёс удар, тот стремительно изменил траекторию меча и заблокировал выпад. Едва успев отбить атаку самым кончиком опущенного клинка, Франц свирепо сверкнул глазами.

«Ты и впрямь меня прикончить решил?»

Взгляд Кирие стал острым, как лезвие, и жажда убийства, которую больше не нужно было сдерживать, хлынула наружу с новой силой. Кирие вновь оттолкнулся от пола. Франц тоже пошёл навстречу и сделал выпад.

Ш-ш-ш…

В тот же миг.

С Кирие произошла ещё одна перемена.

Вокруг воцарилась глубокая тишина. Всё, что он видел секунду назад, изменилось. Чувства, пробудившиеся во время тренировок с Калианом, раскрылись ещё шире.

Откуда теперь ударит противник, работающий головой не меньше, чем мечом? Взмахнёт ли он клинком, уколет или рубанет? Как двинется следом? Словно в воздухе прочертилась единая траектория. Словно выстроился чёткий порядок действий.

«Где именно я должен рассечь?»

Где и насколько глубоко нужно перерубить, чтобы враг наверняка погиб?

Будто кто-то подсказал ему ответ.

В пространстве, где всё вдруг стало чёрно-белым, прямо перед глазами протянулась алая нить крови. И она безмолвно твердила: рассечь именно здесь — единственно верный путь.

И Кирие направил меч точно вдоль этой алой линии.

Его клинок в одно мгновение потерял очертания и исчез.

Вжик!

И в ту же секунду раздался свист незримого лезвия, распарывающего воздух.

Дзы-ы-ынь!

Звон, резче и пронзительнее прежнего, сотряс тренировочный зал. Лишь услышав этот звук, Кирие посмотрел вперёд и понял, куда на самом деле устремился кончик его меча, следовавшего за алой нитью.

Перед Кирие стоял Франц.

Клинок упирался в клинок.

— Поздравляю, Кирие.

Меч, окутанный тёмно-алой энергией, преграждал путь между сталью Кирие и сердцем Франца.

Калиан, ещё мгновение назад наблюдавший за их поединком издали, внезапно оказался перед Францем, останавливая удар Кирие.

— Но сердце моего брата забирать нельзя.

Калиан широко улыбнулся и ещё раз поздравил Кирие с новым достижением.