К окну подлетела серая голубка.

Птица самой заурядной внешности негромко застучала клювом по стеклу.

Вскоре створка распахнулась, и загорелая, покрытая мозолями ладонь бережно подхватила пернатую гостью. Удивительно, но птица не шарахнулась в сторону, а спокойно далась в руки.

Чёрная магия, отличавшаяся жестокой природой и тяжёлыми последствиями, давным-давно исчезла, оказавшись под полным запретом на всём континенте по воле первой королевы Кайриса, Сиспаниан. Однако одно из чёрных заклинаний — «Укрощение» — было переработано, очищено от опасных свойств, переведено в разряд обычной магии и допущено к ограниченному применению.

Именно такие чары были наложены на только что постучавшую в окно птицу, позволяя ей безошибочно отыскивать хозяина и находить нужный путь. Иными словами, это был почтовый голубь.

— Что-то с опозданием.

Когда рыцарь с прилетевшим сквозь проливной дождь почтовым голубем вошёл в гостиную, человек, только что устроившийся за столом с чашкой чая, произнёс эти слова.

Неизвестно, какие тревоги не давали ему покоя всю ночь, но уснул он, судя по всему, лишь на рассвете. Должно быть, он только что умылся: на небрежно вытертых серебристо-голубых волосах всё ещё поблескивала влага.

В свиту для этой поездки он не включил ни единого слуги или горничной. Поначалу рыцарь недоумевал, почему господин отказался от прислуги, но теперь догадался: верно, хотел свободно бродить по дворцу без лишних глаз и помех.

Рыцарь Тэйлан, мельком взглянув на его волосы, которые принц в один из дней внезапно остриг, ответил:

— Полагаю, птица задержалась из-за непогоды.

Погода и впрямь стояла нелётная. Да и сами они, отправившись в обратный путь в Секрецию, вынуждены были временно задержаться из-за хлынувшего накануне вечером ливня.

— Что ж, пожалуй, так и есть.

Ответив, Чейз протянул руку, и Тэйлан вложил в неё послание, отвязанное от лапки голубя. Фиалковые глаза быстро пробежали по строчкам, после чего принц сжёг записку в пламени ароматической свечи на столе.

«Жнец Полудня и Охотник на волков покинули гнездо. Движутся в сторону молодого грифона или логова гремучей змеи. Устранили сорок посланников-землероек. Следов землероек не осталось».

«Жнецом Полудня» называли Эврию, способную в любой миг нагнать грозовые тучи и вынести смертный приговор. Арсен же получил своё прозвище после того, как безжалостно перебил воинов Великой Пустыни, вступивших с ним в бой во время странствий с наставником. Эти имена лазутчики Секреции давали из уважения, и Чейз никак не ожидал встретить их в сегодняшнем донесении.

Стало быть, записка сообщала: Эврия и Арсен покинули Кайрисис и направились в сторону владений маркграфа Грея Бриссена либо к границам Тенсила; по пути они перебили сорок приспешников «той самой» организации, однако ни одной зацепки, способной пролить свет на её истинную суть, обнаружить не удалось.

— Поверить не могу, что они перебили всех до единого.

Всегда мягкий взгляд Чейза потяжелел и налился ледяным холодом.

«Птицы» Секреции как раз вели расследование деятельности этой группировки. Шпионы должны были выследить её остатки и доложить о результатах, но вместо этого прислали весть о провале операции из-за вмешательства Эврии.

Сквозь повисший в комнате холод прозвучал негромкий голос:

— Похоже, их куда больше, чем я предполагал. Да и маги так же сильны, как и следовало ожидать.

Чейз не знал, что Эврия ведёт расследование по делу о «чёрных камнях», а потому не ведал и причины её стычки с теми людьми. Тем не менее само то, что организация сумела выставить сразу сорок подручных, показалось ему весьма примечательным. А вот известие, что двое магов расправились со всеми сорока противниками, наверняка владевшими неведомой силой, принц принял как должное — он уже успел испытать могущество магов на собственной шкуре.

— Едва ухватился за хвост, и вот, похоже, упустил, — с лёгким сожалением добавил он.

Узнав, что подручные организации куда-то направляются, шпионы сели им на хвост, но вместо сведений получили лишь новость о том, что всех перебили двое волшебников и никаких следов больше нет.

Опустив фиалковые глаза, Чейз легонько постучал кончиками пальцев по столу и обратился к Тэйлану:

— Прикажи им не преследовать главу Союза магов, а вернуться в столицу и заново проверить, не осталось ли других зацепок. Неровен час, мои птички пострадают от рук этой женщины.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Ответив так, Тэйлан остался стоять на месте. Обычно, получив распоряжение, рыцарь отступал на шаг назад, занимая пост за спиной принца, либо выходил из комнаты. Заметив заминку, Чейз отпил глоток чая, поставил чашку и произнёс:

— Говори.

— Число «птиц» в Кайрисисе сильно сократилось. Что вы намерены делать дальше?

Тэйлан выразился мягко, сказав «сильно», но на деле сеть лазутчиков Секреции, внедрённых в Кайрисис, поредела больше чем наполовину.

Таков был итог работы меча самого Тэйлана, пущенного в ход по приказу Чейза.

Всех «птиц», вызвавших у Чейза хотя бы малейшее подозрение, он велел схватить и казнить рукой Тэйлана. Не оставляя без внимания ни единой тени сомнения, он безжалостно отделил неверных и истребил их до последнего.

Именно по этой причине Тэйлана не было рядом ни когда Калиан отыскал Чейза, ни во время встречи Чейза с Францем. Птахи, вырвавшиеся из клетки, сгинули прежде, чем успели понять, что же творится снаружи.

Лишивший жизни выращенных собственными руками шпионов Чейз негромко вздохнул и ответил:

— Пока не стоит восполнять потери.

Раз король Кайриса узнал, скольких лазутчиков Секреция держала при его дворе, быстро восстановить их число всё равно не выйдет. Впрочем, отдавая приказ об их казни, Чейз прекрасно осознавал, сколь ощутимый удар наносит собственной сети. Так что жалеть сейчас было не о чем.

— Как только вернёмся, подготовь новых людей, чтобы при необходимости можно было сразу их отправить.

— Будет исполнено.

Произнеся это, Тэйлан отступил на шаг. Взгляд Чейза, чуть опущенный к чайной чашке, проследил за движением его сапог.

И тут прозвучал голос — такой же ледяной, как и глаза принца мгновением раньше:

— Я не хочу, чтобы ты докладывал Его Величеству о случившемся здесь.

В этом ровном тоне недвусмысленно читалось: посмеешь отказать — и от тебя я тоже избавлюсь. Приказ прозвучал спокойно, но ослушаться его Тэйлан не мог.

Прекрасно понимая, что выбора у него нет, Тэйлан вместо привычного согласия негромко спросил:

— … Мне любопытна причина. Не сочтёте ли возможным хотя бы объяснить её?

Принц самовольно сменил объект расследования для кайрисской сети, по собственному усмотрению перетасовал лазутчиков, сменил им явки, выдал существование части агентов королю Кайриса, а остальных и вовсе вырезал.

Узнай об этом Девлан — никогда бы не простил.

И пойти на всё это, зная нрав отца лучше кого бы то ни было, лишь ради того, чтобы помочь одному из принцев Кайриса… Да ещё и ничего не требуя взамен.

Чейз поднял голову к стоящему подле него рыцарю. Взглянув на Тэйлана глазами, глубокими, словно тихий лес, колышущийся под лёгким ветерком, он негромко произнёс:

— Просто… мне показалось, что я отыскал потерянного младшего брата.

Нелепая правда. В правду поверить труднее, чем в ложь, а потому никто и никогда не подвергнет её сомнению.

То была сущая истина, но Тэйлан, которому не суждено было этого понять, лишь пристально всмотрелся в лицо Чейза. По-видимому, Третий принц Кайриса произвёл на Его Высочество самое благоприятное впечатление.

Ведь Третий принц и впрямь достоин занять престол?

А значит, это послужит во благо будущим отношениям двух королевств.

— Понял вас. Я сохраню это в тайне от Его Величества.

Долго сидевший в безмолвии Чейз, услышав ответ Тэйлана, пришедшего к собственным выводам, улыбнулся — с лица, словно тронутого прохладой дождя.

До ноздрей донёсся свежий аромат мяты, поднимавшийся от чайной чашки.

Как и ожидалось, их настиг дождь.

С каждым шагом ко дворцу Хейсия, с каждым шагом к месту, где скрывалась Ось Времени, капли били всё сильнее.

Хотя Калиан заранее знал о ливне и прихватил зонт, от этого потока оказалось не укрыться. Так они и вымокли под дождём.

«Неужели у пути, по которому так упорно шла моя мать… нет иного конца?»

Внезапно. Совершенно внезапно.

Ему вспомнились эти слова шедшего следом Франца. Калиан и сам не понимал, оттого ли это, что они направлялись к Хейсии, или из-за нахлынувших мыслей — они просто всплыли в памяти.

Если бы в тот день Калиан не протянул Францу руку — или если бы Франц сам к нему не пришёл, — сегодняшнего разговора никогда бы не случилось. Наверное, именно поэтому те слова и вспомнились сейчас.

Началось всё с обрывка фразы, нежданно пришедшего на ум. И с каждым шагом, приближавшим их ко дворцу Хейсия, всплывали новые слова, уносящие всё дальше в прошлое.

«Я ничего не помню».

У всякого пути рано или поздно наступает конец.

Так же вышло и у Калиана: и шаги вспять по тропе воспоминаний, и путь ко дворцу Хейсия оборвались разом.

Обернувшись на мгновение, он увидел промокшего до нитки «Горошка», словно упавшего в лужу.

Следовавший за ним Франц выглядел ничуть не лучше — ведь они шли одной дорогой, иначе и быть не могло. Его тоже сек тот же самый дождь. И о чём он думал под этими струями, оставалось загадкой.

Посмотрев на брата, Калиан вновь двинулся вперёд и стал спускаться по ступеням, одна за другой, туда, где таилась комната с наглухо закрытым окном.

«Ты… кто ты такой?»

Перебирая всплывавшие в памяти слова, Калиан незаметно всё глубже погружался на собственное дно.

Шум ливня отступал куда-то вдаль, и в спертой, напряжённой тишине гулко отдавались лишь шаги двух принцев.

Калиан не стал убирать мокрые пряди и сушить пропитанную дождём одежду. Он даже не подумал проявить любезность и предложить согреть Франца магией.

«Хорошо. Мне стоит звать тебя… по имени».

Но в конце концов оказалось невыносимо тяжело даже вспомнить это имя — имя, которое больше никто не произносил вслух и которое стёрлось из памяти целого мира.

Стук.

Та самая комната.

Калиан снова остановился перед дверью, за которой пряталась тайна, и обернулся.

Лицо идущего следом Франца оказалось совсем близко. Глядя прямо в его светло-зелёные глаза, Калиан разомкнул губы:

— В последний…

Чем ближе к прошлому Берна, тем сильнее менялся его голос.

Он прозвучал нестерпимо тяжело, горько до желания всё бросить и мучительно до желания отвести взгляд:

— Спрошу тебя в последний раз.

Так же, как произошло с Чейзом.

Если память возвращается при встрече с Осью Времени, то и с Францем может случиться то же самое.

— Ты можешь вспомнить.

Этого не знал даже сам Калиан.

Почему Франц, так ненавидящий отбирать чужое, в конце концов сломался настолько, что развязал войну ради захвата артефакта? Что довело его до такого отчаяния, что он решил отнять его силой? Возможно, увидев всё, брат вспомнит и это.

Уголки глаз Франца чуть сузились.

Смотревший на него Калиан продолжил:

— Если взглянешь на то, что внутри, можешь вспомнить «прошлое». Пусть не прямо сейчас, но однажды тебя может настигнуть тот же самый кошмар. Возможно, ты вспомнишь даже то, чего не знаю я сам.

Услышав это, Франц смутно догадался, как Чейз узнал об истинной личности Калиана. Наверняка утверждать было нельзя, но он понял: Калиан предупреждает его потому, что считает, будто и Чейз коснулся чего-то сокрытого за этой дверью и благодаря этому обрёл утраченную память.

Франц пристально вгляделся в лицо брата.

Посмотрел на Калиана, на котором лежала печать тяжкой, надрывной муки, не поддающейся простым словам, и твёрдо ответил:

— Открывай. Я посмотрю вместе с тобой.

Калиан на миг замолчал.

Вот он сумел хотя бы на мгновение отнестись к Чейзу, вернувшему память, как к родному брату — а уверен ли он, что не станет смотреть на вспомнившего всё Франца как на врага? Этот вопрос возник в голове лишь в самую последнюю секунду.

Затем он вновь отвернулся, показав Францу спину.

— Хорошо.

В этом коротком слове сошлись и ответ на все сомнения, и твёрдое решение Калиана.

Раз уж он сумел защитить себя от других — справится и с тенью прошлого, в этом нет ничего сложного. На том он и оборвал раздумья.

Скрип…

С негромким протяжным звуком дверь наконец отворилась.