Стояло то самое время, когда тихие кошки мирно спали, а совсем не тихий Калиан, на мгновение позабывший, насколько умён его старший брат, оказался вынужден делиться секретами. За окном по-прежнему лил дождь, а в Павильоне Вильгельма собралось немало магов.

Обращаясь к ним, заговорила юная девочка:

— Это всего лишь синяк. Приходите, когда пойдёт кровь.

Эти слова волшебникам адресовала Вероника, зачастившая в Павильон Вильгельма задолго до того, как Хина появилась в «Валкане».

Вероника знала всех здешних магов благодаря Алану. Разумеется, её мать, Рейчел, тоже должна была находиться в Павильоне Вильгельма, однако она часто отлучалась из Кайрисиса, занимаясь созданием сети телепортационных кругов.

Как бы то ни было, благодаря поистине необыкновенному дедушке Вероника с малых лет усвоила: о возрасте человека не судят по внешности. Поэтому ровно за одну неделю с момента своего первого появления в павильоне она перезнакомилась со всеми волшебниками «Валкана» и даже перешла на «ты» со всеми пятьюдесятью.

Обоснование было простым: раз они теперь друзья, то и общаться должны по-свойски. Маги, выслушав этот довод — на девяносто процентов очаровательный и на все сто убедительный, — единодушно кивнули.

Небольшая проблема заключалась в том, что очарование девочки заканчивалось ровно на этом моменте, но что поделаешь.

— Кровь уже остановилась. Просто намажьте мазью.

Уж неизвестно, догадывался ли об этом Алан, но Вероника чувствовала себя здесь как рыба в воде. Хотя ей полагалось бы заниматься в школе магии, девочка так вошла во вкус, что попросту поселилась в Павильоне Вильгельма.

— Если простудились, просто выпейте лимонного чая. Вот когда сляжете с жаром и потеряете сознание, тогда и приходите — дам лекарство.

Главным делом Вероники, всерьёз взявшейся помогать Хине, стал от ворот поворот для всех магов, толпами валивших к целительнице. Ежу было понятно, что они притворяются.

Исцеление жрецов с помощью священных артефактов пагубно сказывалось на кругах мана-магов, из-за чего прежде волшебникам никогда не доводилось прибегать к целительской магии. Однако дар Хины никак не вредил магическим кругам.

Именно в этом и крылась вся суть. Вот уже две недели сгорающие от любопытства маги бегали к Хине под самыми нелепыми предлогами. Ну разве могли они утерпеть, не испробовав на себе такую диковинку?

И всех этих мнимых больных безжалостно выпроваживала Вероника.

— Синяки тоже можно лечить. Не обязательно прогонять всех подряд, — показала знаками Хина.

Из-за такого рвения помощницы Хина, две недели не делавшая ничего, кроме как учившая Веронику языку жестов, в конце концов не выдержала скуки. Собираясь сюда, она оставила кошку во дворце, предчувствуя дождь, так что теперь у неё отпала даже забота о кормлении питомицы, и заняться было решительно нечем.

Глядя на жесты Хины, Вероника покачала головой:

— Просить исцеления по любому пустяку — тоже дурная привычка. Дедушка говорил, что дурных привычек даже собаке прививать нельзя.

Неизвестно, чему ещё Алан учил маленькую внучку, но Вероника держалась непреклонно. Хина мягко улыбнулась и вновь зашевелила пальцами:

— Мне совсем не трудно, так что не будь слишком строга.

По сравнению с тем, как ей доводилось врачевать раны Калиана или Франца, ссадины магов казались невесомыми, словно пух. Здесь кровь не хлестала ручьём, и не приходилось заглядывать в глубокие, разверстые рассечения.

Выслушав её, Вероника снова покачала головой:

— Это ты так говоришь, потому что ещё не знаешь их как следует. Скоро сама поймёшь, почему я так поступаю.

Маги, собравшиеся сейчас на тренировочной площадке, наверняка вовсю обсуждали идеи вроде: «А что, если выбрать одного добровольца, отвесить ему сорок девять тумаков и отправить к ней?» или «Если мы пойдём биться с рыцарями от имени принца Калиана, уж тогда-то нас точно подлечат?». Девочка даже прикидывала про себя, как скоро Хина всё это раскусит.

— А кошка сегодня не пришла?

Так она поинтересовалась судьбой белой красавицы, про которую все говорили: «Кошка принца Калиана, обожающая принца Франца».

— Я оставила её во дворце, побоялась, что простудится под дождём.

— Второй принц за ней присматривает?

Неизвестно, почему Франц, которому полагалось сегодня усердно отдуваться вместо уехавшего Арсена, до сих пор не появился, но раз его здесь нет, значит, и кошка наверняка осталась у него в покоях. Подумав, что пушистая беглянка сейчас сладко спит в комнате Франца, Хина кивнула и ответила жестами:

— Наверное, да.

Ласковая кошка, тянувшаяся к людям, привыкла повсюду ходить за ними хвостиком. Вспомнив об этом создании, которое и от щенка-то не отличишь, Вероника снова спросила:

— Сестрёнка, а вы так и не собираетесь дать кошке имя?

В ответ Хина снова повторила то объяснение, которое когда-то дала Димирее — почему Калиан не желает называть питомицу по имени.

Выслушав её, Вероника возразила:

— Нет, имя у неё всё равно должно быть. Иначе она так и проживёт всю жизнь просто «кошкой». Проживёт кошкой, а потом умрёт. И если после этого по ней затоскуешь, как её позвать? Без имени она просто исчезнет бесследно. Так нельзя.

Ах…

Хина беззвучно приоткрыла рот.

Затем она кивнула и нежно погладила Веронику по голове.

Тем, кому уже довелось пережить утрату, поневоле приходится думать о том времени, которое наступит после расставания, но казалось, что малышка постигла эту горькую истину слишком рано.

— Хорошо. Я непременно попрошу его придумать имя.

Ведь точно так же, как другие люди учат язык жестов, чтобы говорить с самой Хиной, пусть это и доставляет им крошечное неудобство, остальным стоит лишь позвать кошку по имени — пусть даже это и отзовётся лёгкой грустью. Ничего сложного в этом нет.

Тук-тук-тук.

Дождевые капли барабанили по стеклу.

«Как же глупо».

Калиан допустил промашку.

Он сам не заметил, как поддался на наводящие вопросы Франца.

Маги «Валкана» оцепили вход во дворец — значит, там есть что скрывать. Более того, Калиан сам обмолвился, что это не связано ни с Бриссенами, ни с Силикой.

И вот ответ сложился сам собой.

Видя, что Калиан не спешит заговорить, Франц откинулся на спинку стула и негромко произнёс:

— Стало быть, под землёй было что-то спрятано.

Случись это, пока во дворце ещё лежали груды обломков, можно было бы подумать, что маги пытаются скрыть находку среди руин. Но волшебники пришли в движение явно уже после того, как все завалы расчистили. А значит, решил Франц, наружу вышло нечто, погребённое под землёй и сокрытое самим зданием.

— … В Хейсии нет никаких подземелий.

Пусть Франц и не был близок с Силикой, во дворце Хейсия он бывал достаточно часто, чтобы точно знать: подвалов там нет. И, разумеется, дворец никогда не перестраивали. Выходило, нечто сокрыли там ещё при самой закладке здания.

— А ещё это связано с тем, о чём мой братец поспешил меня остановить, едва я сунулся.

Кроме того, если Калиан пустил в ход магов, чтобы перекрыть Францу доступ, значит, дело касается чего-то важного, чего Францу знать не положено.

Например, о том, что «в стране, которой правит любитель птиц, некий безумец неизвестного возраста, придирчивый к спелым мандаринам, по чистой случайности оказался моим младшим братом, постоянно огрызается и порой кусается».

Разве мог хоть кто-то, кроме одного-единственного существа, быть замешан в подобных тайнах и запрятать нечто под дворцом Хейсия?

Сиспаниан.

— Выходит, Сиспаниан там что-то припрятала, и теперь это отыскалось.

Калиан ответил не сразу.

Зная характер Франца, он прекрасно понимал: уж если тот решил до чего-то докопаться, то докопается любыми способами. Поэтому Калиан лишь молча смотрел на брата.

— … Тебе и впрямь так нужно это слышать?

Высказавший уже предостаточно, Франц постучал пальцами по столу с таким видом, будто ему и рта раскрывать больше лень.

Оба прекрасно знали: он не из тех, кого можно провести уклончивыми речами. А узнав, что именно нашли внизу, непременно захочет доискаться до самой сути.

Пытаясь отбить у брата интерес фразой «это не касается ни Бриссенов, ни Силики», Калиан, по сути, сам же и подсказал ему верную разгадку. Осознав это, он протяжно вздохнул, а в конце невольно выдал совершенно искреннее замечание:

— Похоже, благословение Сиспаниан у тебя ударило в голову, братец…

— Хватит тявкать. Выкладывай.

Калиан тихо усмехнулся, услышав этот окрик.

Он молчал вовсе не из страха, что бледный юноша напротив, узнав, как его «прошлое» «я» развязало войну за Ось Времени, снова поникнет, словно квашеная капуста.

Ось Времени — это совсем не то же самое, что корпус «Валкан». Силён ли «Валкан»? Безусловно. Но здесь было нечто совершенно иное. По крайней мере для Калиана Ось Времени олицетворяла самого Берна. Всю жизнь Берна.

— … Именно так.

Калиан отвёл взгляд от Франца и посмотрел в окно. Пейзаж за стеклом, залитым дождевой водой, расплывался и дрожал — точь-в-точь как его собственные воспоминания о Берне.

Распахни окно, чтобы выглянуть наружу, — и внутрь хлынет дождь, вновь промочив до нитки. Поэтому Калиан держал створку закрытой, позволяя себе лишь мельком взглянуть сквозь стекло. Пусть видно, но не ухватиться — оно просто утекает прочь и вскоре забывается.

Пусть истлеет само собой, подобно стёртому имени.

Именно так он и решил.

— Зачем тебе это, братец?

Алые глаза Калиана вновь обратились к сидящему напротив Францу, но вскоре опустились вниз: на столешницу, на чайную чашку, куда-то в самую глубину под ногами Калиана…

Туда, где, словно пейзаж за мутным от дождя стеклом, покоилось то, о чём он знал, но придерживал в полумраке, не желая вытаскивать на свет. К месту, хранившему последние дни Берна, а не нынешнего Калиана.

— … Неужели хочешь вскрыть то, что я держал запертым?

Он спросил это, не понимая: зачем брату так упорно проверять? Ведь Калиан уже убедился, что нынешний Франц — совсем не тот человек, что прежде.

— Разбить или распахнуть — какая разница? — проговорил Франц.

Перед глазами стоял ярко пылавший тогда дворец Хейсия.

Речь шла о том самом одностороннем, эгоистичном спасении, которым Калиан вдребезги разнёс тень Силики. Франц не упрекал брата за то, что тот уничтожил последние его следы и насильно заставил цепляться за жизнь. Он просто напоминал: сейчас всё точно так же, как тогда.

— Если оставить всё как есть, оно точно так же сгниёт изнутри.

Калиан молчал.

Франц, отчаянно цеплявшийся за жизнь, заговорил снова:

— Ты ведь сказал, что лишился всего.

Тут Калиан понял, что брат припомнил его собственные слова: «Я потерял всю свою жизнь».

Теперь ему стало ясно: Франц точно так же протягивает руку. Столь же одностороннюю и эгоистичную руку. Неважно, идёт ли дождь, промокнешь ли ты, будет ли холодно и больно. «Расскажи, что там, за окном».

— Так расскажи мне. Хотя бы раз я выслушаю, за что ты на меня в обиде.

Калиан вновь поднял взгляд и долго смотрел в светло-зелёные глаза, устремлённые прямо на него.

В глаза, совершенно не похожие на те угасшие, поблекшие глаза, что в тот день безучастно наблюдали издалека.

Прошло немало времени в полной тишине, прежде чем Калиан наконец заговорил:

— Ну ты и псих… память у тебя, конечно, отменная.

Жаловаться он не стал — просто выругался. Они ведь даже не тот самый человек из прошлого, какие тут могут быть обиды? В такой ситуации оставалось разве что ругаться. И этого было достаточно.

Глядя на Франца, уставившегося на него с недоумением, словно перед ним какой-то безумный чародей, Калиан усмехнулся. Разве не так же он рассуждал при встрече с Сиспаниан? На доске расставлена слишком крупная партия. Поэтому он и не торопился раньше времени раскрывать правду кому попало.

— Не могу я это открывать, слишком опасно. А мой старший братец пока ещё чересчур нежный и слабый.

— Уж об этом мой братец как-нибудь позаботится.

Произнеся это, Франц криво усмехнулся уголком губ и добавил:

— Даже если обид у тебя больше нет, я всё равно должен знать то, что мне любопытно. Станет опасно — меня спасёт тот самый невероятно сильный младший брат из прошлого, так что можешь не переживать за нынешнего. Показывай.

Калиан воззрился на Франца с видом «что ты вообще за тип такой?», коротко вздохнул и сдался:

— … Вставай. Покажу.

В конце концов он всё же попал под этот дождь.

Уступивший Калиан молча поднял руку и на мгновение прикрыл лицо ладонью.

Ну что с ним поделаешь?

Наверное, стоило тогда прикончить его на месте, раз уж едва не убил по чистой случайности.