Очень ароматный, чуть сладковатый и в меру горький.
Чёрный чай с ароматом бергамота и грейпфрут, в котором переплелись сладость и горечь. Именно таким на вкус оказался торт, соединивший эти два оттенка. Сперва ощущался густой аромат, затем — лёгкая сладость, и следом наступала вполне отчётливая горчинка.
Калиан подумал, что в каком-то смысле это сочетание удивительно подходило Рэнделлу, а в каком-то — не шло ему вовсе. Столь сложной натурой был его старший брат.
В комнате царила тишина; кроме мебели, здесь не было ничего, кроме книг. В этих покоях жил человек с глазами цвета морской пучины, и это место казалось ему то ли донельзя к лицу, то ли совершенно чужим.
Человек, снаружи прекрасный, словно розарий, и безупречный до мельчайших деталей, но внутри — пустой, как эта комната. В нём переплелось слишком многое, и в то же время он оставался человеком, у которого ничего нет.
И торт, и эти покои походили на самого Рэнделла.
Так подумал Калиан.
Солнечный свет пробивался сквозь тёмно-красные шторы, золотя светлые волосы принца.
— Это впервые.
Произнёс Рэнделл, проглотив глоток более терпкого и душистого чёрного чая, пока во рту ещё держался вкус ароматного, сладкого и горького торта.
Впервые Калиан попросил Рэнделла уделить ему время, впервые переступил порог его комнаты, и впервые братья сидели друг напротив друга за чаем.
К тому же образ мыслей и манера речи у Рэнделла и Франца разнились разительно. Поэтому даже Калиан, который в беседах с Францем будто читал того как открытую книгу, на сей раз не мог с ходу угадать, о чём именно говорит старший брат.
— Что Вы имеете в виду?
А потому Калиан просто спросил.
Вместо этих синих глаз он смотрел на заварку, отливавшую то ли бурым, то ли багровым оттенком.
— Что не остерегаешься меня.
Такой ответ заставил Калиана потерять нить того, что он собирался сказать.
Рэнделл никогда не смотрел на Калиана как на равного. До прошлого года он его и вовсе в упор не замечал. И вот теперь этот самый Рэнделл заявляет подобное — дескать, Калиан всегда его остерегался, а теперь перестал.
«И интересно, по чьей же милости?»
Помолчав мгновение, Калиан поднял взгляд на Рэнделла. И ответил прямо, глядя так, что в глазах его невозможно было отыскать ни тени лжи:
— Не было ни единого мига, когда бы я не остерегался брата Рэнделла. Даже сейчас.
И прежний Калиан, и нынешний.
Разве Рэнделл когда-нибудь переставал быть тем, кого следует опасаться?
— Вот как.
Услышав честный ответ младшего брата, Рэнделл не изменился в лице и даже не шелохнулся. Но и взгляда больше не отводил.
— Поговорим об этом.
Рэнделл, глядя прямо на Калиана, дал ему время высказать причину, по которой тот попросил о такой встрече. Калиан, которому на миг нечего было возразить, отломил ещё кусочек торта, походившего на характер Рэнделла — куда более запутанный, чем его собственный.
Этот вкус напомнил ему о том дне, когда он впервые попробовал кофе. Уж если пахнуть — так пахнуть, а если горчить — так горчить.
Калиан задал вопрос старшему брату, к которому, казалось, нельзя было ни подступиться, ни обойти его стороной:
— Кайрис или Тенсил?
Он не стал ходить вокруг да около. Так с Рэнделлом было надёжнее. И добавил, сосредоточив взгляд на брате, подавшемся чуть вперёд:
— Место, которое Вы хотите занять. О каком престоле идёт речь?
Рэнделл поставил чашку и долго не отвечал.
Столько времени требовалось, чтобы вытащить на поверхность мысли, которые он привык глубоко скрывать и прятать внутри. Поэтому Калиан не стал его торопить.
Можно было бы удивиться, с чего вдруг прозвучал подобный вопрос, но Рэнделл спросил совсем о другом:
— Любопытно, как это выглядит в твоих глазах. Чего, по-твоему, хочу я?
— Не знаю. Теперь я уже не уверен, действительно ли Вам нужен трон.
Даже не зная наверняка, прав ли он насчёт этого желания, Калиан всё равно не мог разобрать: если брат и метит на престол, то Кайриса или всё-таки Тенсила?
Услышав слова Калиана, Рэнделл едва заметно кивнул.
Ответом на вопрос это не было. А потому Калиан стал ждать, пока старший брат приоткроет чуть больше.
— Я думал, не имеет значения, какая из сторон. Просто решил, что кусок побольше будет предпочтительнее.
Калиан на мгновение отвёл глаза и оглядел пустую комнату Рэнделла.
Рэнделл был из тех, кто не стремится владеть хоть чем-то. Стало быть, причина, по которой такой человек желал престола, могла быть только одна.
— Выходит, Вам нужно не само место как цель, а место как средство.
«Совсем как мне. Как мне нужен трон ради того, чего я хочу добиться».
— Верно.
— Средство для чего?
На последнем слове Калиан вполголоса наложил «Тишину». И вновь разомкнул губы, чтобы повторить вопрос, оставшийся в прошлый раз без ответа:
— Вы собираетесь перетянуть на свою сторону Бриссенов и направить клинок против Его Величества? Или есть иная причина? Полагаю, на этот раз я должен знать. Наверняка это никак не связано с условиями клятвы.
На сей раз он спрашивал с твёрдым намерением не отступать, пока не услышит ответ — раз уж уйти первым не мог.
Взгляд Рэнделла потемнел, уходя в глубину.
Но Калиан не пытался заглянуть на самое дно этой бездны. Он крепко сжал губы, словно подталкивая брата самого вынуть правду наружу и показать её.
— Почему тебе это так любопытно?
Тогда Рэнделл спросил о причине.
Зачем тебе столько знать обо мне и зачем знать, чего я добиваюсь? Раз уж дело и без того вне твоей власти, к чему пытаться раскачать всё в обратную сторону?
Калиан ответил, даже не пытаясь смягчить резкий блеск в глазах:
— Думаю, мне пора решить. Встать ли мне лицом к брату Рэнделлу, или же повернуться к нему спиной. Скрестить ли с братом Рэнделлом мечи лицом к лицу, или же оставить его за своей спиной и преградить путь остальным.
Теперь нужно было сделать выбор.
Потому что обнаружилось нечто совершенно неожиданное.
— Ответьте мне, брат Рэнделл.
Тем же утром, ещё до встречи с Рэнделлом.
Калиан проспал целую ночь и ещё половину дня.
Когда опустевший источник ауры отчасти восстановился, ушла и усталость. Сила и выносливость, упавшие после чрезмерной нагрузки до уровня обычного юноши его лет, вернулись в норму, вновь позволяя владеть мечом на уровне Мастера меча.
Точнее было бы сказать, что тело не просто восстановилось, а стало даже сильнее прежнего, но так или иначе привычное состояние вернулось. Ясно ощутив разительную разницу между тем, каково ему с аурой и каково без неё, Калиан зарёкся больше никогда не истощать её до предела.
Убедившись, что тело вновь слушается как прежде, он сразу же отправился к Алану. Наставник обещал сообщить, как только проверит найденное во дворце Хейсия, но сидеть сложа руки в ожидании Калиан не мог.
— Наставник!
Подойдя к павильону Вильгельма, Калиан столкнулся с выходившим оттуда Аланом. Тот обычно с радостью отзывался на зов ученика, но на сей раз начал с лёгкого упрёка:
— Могли бы ещё отдохнуть, зачем пришли так рано?
— Мне было любопытно.
— Впрочем, упрямство Вашего Высочества всё равно крепче моих увещеваний.
Калиан посмотрел на Алана с улыбкой.
Алан, который прекрасно знал, что эту улыбку принц нацепил нарочно, чтобы смягчить его ворчание, и всё равно никогда не мог против неё устоять, коротко вздохнул:
— Пойдёмте вместе. Я как раз направлялся туда.
Так наставник и ученик вышли из павильона Вильгельма плечом к плечу и направились ко дворцу Хейсия. По пути Алан вкратце пояснил:
— Я уже доложил Его Величеству. Хотел заодно уточнить, знал ли он о существовании подземной части дворца.
Это естественно.
Раз уж всё случилось не где-нибудь, а в покоях королевы, Румейн непременно должен был знать. Калиан кивнул и спросил:
— И что сказал Его Величество?
— Сказал, что о подземельях под дворцом Хейсия не ведал. И распорядился, что решение о найденных там предметах примет, когда увидит подтверждённые результаты.
— Значит, вещи нашлись в месте, о котором не знал даже Его Величество.
— Именно так. А ещё несколько дней назад я встречался с госпожой Сейрен и услышал любопытную историю.
Оглянувшись, Калиан заметил, что вокруг них уже сомкнулась тонкая пелена барьера.
При виде этого он слегка напрягся. Если уж встретились Алан и глава Союза магов Эврия, да ещё и понадобилась «Тишина» для разговора, речь шла о чём-то из ряда вон.
— Похоже, тот камень, что есть у Вашего Высочества, может оказаться искусственным божественным артефактом.
Едва услышав эти слова, Калиан замер, а взгляд его потяжелел.
— Искусственный божественный артефакт… Вы имеете в виду священный предмет, созданный руками человека?
— Подтверждений ни тому, возможно ли это вообще, ни тому, является ли им этот камень, пока нет, но госпожа Сейрен разыскала схожие сведения. Я остановил её, чтобы не пыталась копать дальше.
Не сбавляя шага, Калиан на миг опустил глаза. Пока они полностью не вышли за пределы павильона Вильгельма и не добрались до дворца Хейсия, он не проронил ни звука. И Алан не стал прерывать его размышлений.
— … Человек создаёт божественный предмет. Разве это уже не выходит за рамки самого понятия святыни? Это ведь вещь, дарованная благословением бога, а то, что её сотворили люди, звучит как прямое противоречие.
Алан лишь кивнул на эти слова, в которых трудно было различить вопрос или раздумье, и пересказал всё, что удалось выяснить Эврии. Впрочем, передавать было почти нечего — одни догадки и ничего точного.
Выслушав наставника со спокойным вниманием, Калиан после недолгого молчания спросил:
— Вы выяснили ещё что-нибудь?
— О камне больше ничего. А вновь обнаруженное осмотрите сами, когда дойдём. Думаю, нам предстоит разобраться поглубже, есть ли между двумя этими вещами связь.
В голосе Алана слышалась неподдельная тревога. Гадая, что же там такое отыскалось, Калиан ускорил шаг.
Подступы ко дворцу Хейсия охраняли шестеро магов. Мимо суровых на вид волшебников, с которыми Калиан не пересекался со времён церемонии Дня основания, к нему подошёл Нидлен и учтиво поклонился.
Калиан сразу узнал в нём второго по силе мага после Арсена — того самого, кто после происшествия в питейном заведении писал покаянный отчёт под заглавием «Почему мы разрушили таверну», — и лёгким кивком принял приветствие.
— Прошу сюда, Ваше Высочество.
С этими словами Нидлен проводил Калиана в центр кольца, образованного магами.
Там открывались ступени, ведущие куда-то вниз — лестница в подземелье, обнажившаяся после исчезновения дворца Хейсия. Из глубины струился неяркий свет.
— Я пойду первым, следуйте за мной.
Произнеся это, Алан окружил Калиана алым щитом, чтобы уберечь принца от любой непредвиденной опасности.
Калиан не стал упрекать наставника в излишней опеке и молча двинулся следом.
Алан спускался по довольно тёмной лестнице, освещённой лишь слабым сиянием, так уверенно и привычно, словно уже успел сходить туда-обратно не один раз. Калиану зрение тоже позволяло ясно различать предметы в темноте, поэтому он без малейшего труда спускался следом.
Топ-топ-топ.
Поскольку лестница вилась по кругу, трудно было понять, на какую глубину они ушли. Ни Алан, ни Калиан больше ничего не говорили, просто спускались всё ниже и ниже.
Когда они опустились на глубину примерно в три-четыре этажа, впереди показались каменные врата. Увидев их, Калиан улыбнулся и проговорил:
— … Сиспаниан?
На каменных вратах был изображён чёрный дракон.
Пририсуй сюда пентаграмму и ещё несколько узоров — вышел бы герб Кайриса, но на стене был лишь рисунок, изображавший дракона с чёрным телом, длинными крыльями и хвостом и с красными глазами.
— Именно так. Похоже, сам вход в это место был перекрыт дворцом Хейсия. Возможно, существовал и потайной ход, но сейчас это трудно проверить.
Калиан тихо усмехнулся в ответ на слова Алана, гулко отразившиеся от каменных стен.
Раз уж славный ученик разнёс дворец на куски, откуда бы взяться способу проверить, куда вёл проход? Вопрос был явно с подколкой.
Калиан вновь взглянул на каменные врата.
— Минуло уже далеко за пятьсот лет, а каменные ступени, стены и даже узоры Сиспаниан ничуть не повреждены.
— Всё потому, что сюда простирается сила Сиспаниан. Но это не сокровищница, так что не надейтесь разбогатеть.
Сказал Алан, кладя ладонь на каменную створку. Видимо, он уловил напряжение Калиана.
«Сокровищница, как же.»
Будь у неё накоплены подобные богатства, эти сокровища лежали бы не в подземелье под этим дворцом, а где-нибудь на скалистой горе за особняком Зигфридов.
На всём континенте нет места безопаснее того, что укрыто щитом Зигфридов.
— Какое разочарование.
И всё-таки Калиан подыграл шутке Алана пустыми словами — чтобы показать, что вовсе не напряжён. Алан коротко кивнул и толкнул дверь.
Гр-р-р…
Массивная на вид каменная дверь издала совсем негромкий звук и ушла в глубь стены. На ней даже замка не было — она просто отворилась, как обычная дверь.
Никаких особых запорных механизмов не нашлось.
Слова Алана о том, что здесь не сокровищница, оказались чистой правдой.
В тот же миг наружу хлынул яркий свет. Прикрыв глаза на мгновение и привыкнув к свету, Калиан увидел просторный куполообразный зал, открывшийся перед ними.
На каменных стенах виднелась искусная резьба. Казалось, там было что-то изображено, но Калиан не обратил на это внимания — вернее сказать, не смог.
Всё из-за предмета, озарявшего этот зал из самого центра круглого помещения.
— Я подумал, Ваше Высочество сможет узнать это, потому и привёл Вас сюда лично.
Калиан шагал вперёд, вполуха слушая голос Алана.
Большое круглое кольцо.
На нём были вырезаны бесчисленные неведомые письмена. Одно золотое кольцо.
С губ Калиана едва слышно сорвался приглушённый голос:
— Узнаю ли я…
Как он мог его не узнать?
— Разве возможно его не узнать?
Несколько золотых колец, наложенных друг на друга. Он всё ещё помнил его. Такое невозможно забыть. Потому-то и не узнать его он не мог.
Внутри золотых колец, наложенных слоями и вращающихся в разные стороны, виднелись большие песочные часы. Он целый год преследовал этот артефакт, так как же мог забыть? Это было нечто, что должно было бесследно исчезнуть.
Кончики пальцев Калиана похолодели, когда он уставился на уцелевшие обломки перед собой.
— … Ось Времени.
Это был расколотый фрагмент Оси Времени.