Во всём мире насчитывалось лишь шесть Мастеров меча — а на деле и вовсе пятеро.

И всего три архимага седьмого круга на весь континент.

Поединок между такими людьми был тем, чего следовало избегать всеми возможными силами. Разумеется, Алан сдерживался и соразмерял свои атаки, но вот Калиан выложился без остатка, вычерпав всю ауру до последней капли.

— Благодарю вас, Учитель.

Результат их схватки превзошёл все ожидания. Прежде всего, объём ауры Калиана многократно вырос. И сама она изменилась.

Она обрела глубокий цвет крови — словно последний уголёк, тлеющий во тьме, вместивший в себя одновременно и страшную смерть, и высшую жизнь.

— Неужели у вас и впрямь родилась единственная в своём роде аура, ваше высочество?

Конечно, точнее он узнает лишь при встрече с маркизом Эваном Бриссеном, ощутив его силу, но если ауры Калиана действительно стало больше, чем у Эвана, ему больше не понадобится постоянно поддерживать заклинание сокрытия. Это сбережет немало душевных сил, да и шансы выиграть у Яна спор о росте заметно возрастут.

Поистине невероятное достижение. От всей души Алан поздравил ученика:

— Поздравляю. Право слово, прекрасный у меня ученик.

Разумеется, Калиан был счастлив. Будь эта новая аура единственным итогом поединка, он радовался бы сейчас точно так же, как и Алан.

— … Хм.

Но одной радостью дело не ограничилось.

Маленький валун, на котором Калиан сидел под лунным светом, уцелел. С ним ничего не случилось. Зато всё вокруг камня было превращено в руины.

Меч Калиана был самым острым во всём королевском дворце Кайриса, а огонь Алана — самым жарким на всём континенте. Доказательством тому служили безжалостно изрубленные скалы, поваленные деревья и выжженная дочерна, точно древесный уголь, земля.

Разумеется, подобного следовало ожидать, так что сам по себе погром Калиана не расстроил. Он собирался просто сделать вид, будто знать ничего не знает о том, как они разнесли половину леса. Всё равно в эти глухие места никто не заглядывает, так что никто и не узнает.

А даже если Румейн и прознает — что с того? Камни со временем и так крошатся, а деревья вырастут снова. К тому же к настоящему времени Румейн уже наверняка достаточно закалил нервы, чтобы воспринимать подобные происшествия как обычную повседневность.

Так что, разделив радость с Аланом, Калиан уже собирался верхом на Рэйвене вернуться во Дворец Чермиль, принять любимую ванну, смыть усталость и встретить бодрое утро.

Однако…

— Да-а, вот это задачка.

— Судя по всему, первым должен стоять командующий корпусом.

— Нет, если всё взвесить, разве не его высочество должен быть первым?

Как выяснилось, за Аланом всё-таки послали мага. Не найдя наставника во Дворце Арпия, посланец поспешил к Калиану и от его слуг узнал, что принц с архимагом ушли в лес. Маг отправился следом, а за ним увязалось ещё несколько любопытных.

Так в Павильоне Вильгельма было решено установить в общей сложности три статуи.

Причинно-следственная связь выглядела донельзя абсурдной, но факт оставался фактом: Калиан провёл спарринг с Аланом — и количество будущих статуй в Павильоне Вильгельма увеличилось. Если Хина появится там, первым делом ей придётся лечить этим бедолагам головы.

«А если так случится, они заявят, что поставят статую ещё и Хине».

Вот уж действительно, всё возвращается на круги своя. И что же с этим прикажете делать?

Думая об этом, Калиан схватился за лоб, привалился к шее Рэйвена и невольно рассмеялся. Услышав смех, Алан обернулся и, заметив, как побледнело лицо ученика, поспешно сказал:

— Ваше высочество, ступайте отдыхать. С делами Дворца Хейсия я разберусь сам.

Сложно было сказать, что вымотало Калиана больше — бой с архимагом или планы сумасшедших в белых мантиях по украшению Павильона Вильгельма, — но усталость принца была очевидна.

— Я загляну лишь на минутку, ничего страшного, — покачал головой Калиан, всё ещё улыбаясь.

Раз уж посланец застал их вместе и рассказал о находке, Калиан тоже собирался пойти с Аланом. Речь шла не о каком-то пустяке, а о Дворце Хейсия. Услышав, что в месте, где некогда жила Сиспаниан, светится что-то неизвестное, он просто не мог не пойти.

Алан заговорил мягким, участливым тоном:

— Опять решили взвалить всё на свои плечи? Я всё проверю и сразу же вам доложу, так что сегодня отдохните.

Они ведь договаривались делить тревоги пополам, а Калиан, судя по всему, снова собирался загнать себя. Возможно, только так Алану удалось бы настоять на своём и спокойно объяснить ученику, что найденный камушек вполне может оказаться искусственным божественным артефактом.

По сравнению с Калианом, чья аура была выжата досуха и оставила его с обычной человеческой выносливостью, сам Алан чувствовал себя так, словно просто прогулялся перед сном. Поэтому Калиану ничего не оставалось, кроме как кивнуть:

— Хорошо. Дайте знать, как только всё выясните.

— Не сомневайтесь.

Так Калиан направился во Дворец Чермиль, оставив на Алана и своё любопытство по поводу находки в Хейсии, и лёгкое сожаление о разгромленном лесе, и тревогу о том, как отговорить магов «Валкана» от возведения статуй.

— Тогда я пойду первым.

За последние пять дней он почти не сомкнул глаз, заучивая сведения Чейза, поэтому решил всё же послушаться Алана и как следует отдохнуть.

Цок-цок, цок-цок.

Уловив решение хозяина, Рэйвен сам тронулся в сторону Дворца Чермиль. Алан проводил его взглядом и мгновенно исчез, перенесясь к Дворцу Хейсия. Оставшиеся маги «Валкана» вскарабкались на своих лошадей и поскакали следом — никому из них и в голову бы не пришло пытаться преодолеть расстояние от леса до Дворца Хейсия пространственным скачком, как это сделал Алан.

Да, сомнений быть не могло.

Между светло-бежевым диваном и серебристо-белой кошкой определённо должен был сидеть черноволосый Калиан.

Хлоп!

Как ни крути, так оно и есть. Ведь незачем же светло-зелёному типу, похожему на варёный горошек, разваливаться рядом с серебристо-белой кошкой на чужом диване, верно?

Приоткрыв дверь в свою комнату, Калиан в ту же секунду её захлопнул и слегка прикусил нижнюю губу. Впрочем, однажды он уже попадал в похожую ситуацию по собственной оплошности и с тех пор накрепко запомнил цвета своей гостиной, поэтому проверять, на третьем он этаже или на четвёртом, не стал.

Вместо этого он обернулся к Яну, который вошёл за ним, собираясь расстелить постель:

— Можешь не заходить. Я сам справлюсь, очень уж спать хочется.

Уж кто-кто, а Ян точно не посмотрел бы благосклонно на Франца, бесцеремонно заявившегося в чужую спальню. Видя, как измождён принц, Ян ответил с искренней тревогой на лице:

— Хорошо. Если что-то понадобится, обязательно позовите.

— Отосплюсь, и всё пройдёт. Не переживай.

Выпроводив Яна, Калиан зажёг свет и с трудом сотворил заклинание Тишины. Ни к чему, чтобы двое телохранителей за дверью узнали о тайном ночном госте.

— И что же стряслось? — негромко спросил он.

Прийти именно сегодня и именно в такой час — надо же было выбрать момент.

Нет, после спарринга одежда на нём была в полном порядке: Калиан привёл себя в божеский вид ещё в лесу, едва туда заявились маги, прекрасно зная, сколь внимательны бывают чужие глаза. Но вот мертвенную бледность скрыть он не мог.

Франц, всё так же сидевший на диване, лишь повернул голову, вгляделся в лицо брата и проговорил:

— У моего младшего братца, смотрю, вошло в привычку перенапрягаться.

— А у моего старшего брата, смотрю, совсем не осталось поводов для тревог.

— Не тявкай.

Ответ прилетел мгновенно. Впрочем, сразу после этого Франц встал, бережно прижимая к груди кошку. Не настолько уж он был бестактным, чтобы утомлять человека, которому требовалось проспать хотя бы сутки кряду.

«Я кошка принца Калиана, но люблю больше принца Франца».

Глядя на сладко дремлющую Люси, Калиан коротко вздохнул. Судя по тому, как крепко она спит, Франц прождал его здесь довольно долго.

— Говори, раз пришёл. Всё в порядке.

Франц некоторое время молча смотрел на брата сверху вниз, затем снова опустился на диван и, глядя прямо в глаза Калиану на одном с ним уровне, произнёс:

— Кажется, в рыцарском ордене завелась птица.

— Хочешь сказать, в Королевские рыцари проник лазутчик Секреции?

— Именно.

— Ого, — невольно вырвалось у Калиана искреннее восхищение.

Восхищение вызывали оба — и Чейз, и Франц.

— А я и не знал.

Кто знает, поверит ли ему Франц, но Калиан действительно об этом не ведал. В прежней линии времени шпионов не внедряли даже в рыцарские ордены, так что это целиком и полностью было делом рук Чейза. Держать собственного лазутчика в королевском ордене чужой страны!

Румейн не имел никакого влияния ни на орден Карен, ни на орден Раон — ему лишь подавали готовые списки уже зачисленных рыцарей. Так что это лишний раз обличало и бессилие Румейна, и промахи Эвана, чья хватка в делах рыцарства оставалась всё столь же небрежной.

И всё же смелость Чейза, сумевшего внедрить шпиона прямо под нос Эвану, и проницательность Франца, сумевшего это заметить, не могли не впечатлять.

— Как ты догадался?

— Понятия не имею. Даже не знаю, кто это.

— Тогда откуда уверенность, что это птица?

Франц протянул ему маленький сложенный листок бумаги.

— Сам не заметил, как он оказался у меня в кармане.

Встречаясь с рыцарями, Франц наверняка стоял рядом с ними, беседовал или наблюдал за тренировками. Должно быть, в один из таких моментов кто-то и подбросил ему записку. Но Франц и сам великолепно владел мечом — незаметно подсунуть ему что-то мог только человек исключительного мастерства. И уж точно из рыцарей. А раз он оказался в числе допущенных в королевский дворец, в его способностях можно было даже не сомневаться.

Приняв записку, Калиан не стал сразу её разворачивать, а на мгновение опустил глаза, погрузившись в тяжёлые раздумья.

Не нарушит ли он договор, если скроет существование лазутчика от Бриссенов? Или же нет? Выбор, последствий которого нельзя знать наверняка.

Наконец Калиан заговорил:

— Скажи маркизу Бриссену, что среди них есть шпион.

— Если об этом станет известно, кронпринцу Секреции придётся туго.

Неприятности у Чейза и Секреции — или сердце Франца. Что весит больше?

— Лучше сказать.

— Но если оставить всё как есть, может пригодиться.

Усмехнувшись в ответ на слова брата, Франц откинулся на спинку дивана:

— Если не трогать лазутчика, потом мы сможем использовать его, чтобы обвести кронпринца Секреции вокруг пальца.

Звучало как удобная отговорка, но от этого не становилось ложью. Оставить шпиона в живых, чтобы однажды пустить по нему ложный след, никак нельзя было счесть действием против дома Бриссен.

— Да и вообще, можно просто не обращать внимания на птицу, которая ведёт себя как обычный почтовый голубь.

— И это говорит принц Кайриса, узнав, что в рыцарском ордене засел лазутчик Секреции?

— Неважно.

На деле этим птицам всё равно больше нечего было выведывать. Франц уже и так выложил ему все важные секреты. К тому же Калиан прекрасно понимал, что брат просто пытается позаботиться и о нём, и о Чейзе.

— Ну, раз так…

Больше не споря, Калиан кивнул и развернул листок.

«Вспомнилось кое-что, о чём не успел рассказать в тот день».

Плавный, изящный почерк. Точно такой же, как в тех бумагах, которые Калиан заучивал до самого утра. Он понял это ещё в тот миг, когда услышал о шпионе Секреции, но теперь сомнений не осталось — записка принадлежала Чейзу.

Ниже шла лишь одна короткая строка:

«Верующего и отрицающего свёл вместе сын правителя».

Калиану не потребовалось перечитывать дважды.

Соединить воедино руки жрецов, верующих в Серенти, и воинов Великой Пустыни, отрицающих богиню, смог не король Тенсила, а его наследный принц. Понять это не составило никакого труда.

На ладони Калиана вспыхнул крошечный огонёк, и бумага мгновенно обратилась в пепел. Проследив за этим, Франц произнёс своим обычным сонным голосом:

— Раз речь о Тенсиле, клятва ведь не сработает, верно? Даже если я всё узнаю.

— Даже если ты узнаешь то, что было здесь написано, или то, о чём я говорил напоследок с кронпринцем Чейзом в тот день, договор нарушен не будет.

Но Калиан поразмыслил мгновение и всё же покачал головой:

— Нет, нельзя.

— Почему?

— Я ведь уже говорил. Ни за что не расскажу. Всё, что касается брата Рэнделла, связано с будущим. И об этом я тебя уже предупреждал.

— Надо же, с таким-то лицом — и так бойко тявкаешь.

— Не о чем тут волноваться.

Уголок губ Франца медленно пополз вверх. Пожалуй, давно Калиан не видел у брата столь мерзкой ухмылки.

— Братец ты мой… — наигранно вздохнул Франц и на секунду перевёл взгляд за окно террасы.

Калиан слегка нахмурился, проследив, куда именно смотрит брат.

— Что за нужда была драться с архимагом?

— … Ха.

На губах Калиана появилась глубокая улыбка. Он сразу понял, к чему клонит Франц.

— Ты сейчас собственным сердцем мне угрожаешь?

— У меня голова работает лучше твоей, так что выкладывай. И хватит тявкать.

«Позволь мне самому заняться Тенсилом. Иначе я начну куда пристальнее размышлять о том, к чему же ты так готовишься, раз пошёл на спарринг с Аланом».

— Я помогу тебе.

Поможет он. Этот несносный брат, шантажирующий его собственной жизнью, предлагает ему помощь.

Калиан вновь глубоко вздохнул.

Сведения. Зря он сжёг их.

… Придётся переписывать всё заново.