Назад Том 1 · Глава 150

Он ненавидел резкие запахи.

Они напоминали о раньери, и в какой-то миг стали ему попросту невыносимы. Это тянулось так давно, что он уже и не помнил, сколько лет прошло с тех пор.

Отвратительное ощущение, будто чужой аромат накрывает собой всё вокруг, заставляло его вздрагивать, и потому Франц терпеть не мог ничего, что пахло слишком сильно. Он не утруждал себя размышлениями о том, была ли то искренняя ненависть или же неприятие, призванное скрыть противоположное чувство. Он просто ненавидел их.

Угадал ли младший брат причину или же просто по неведению наблюдал за ним шаг за шагом, но в итоге узнал об этом. Разумеется, Франц просто позволил всему идти своим чередом.

А сегодня Хина, такая же молчаливая, как и он сам, задала ему неожиданный вопрос. И вот, поразмыслив, Франц дал ответ.

Ладно. Он сказал, что любит клубнику.

Ответил именно так.

Сказал, что любит клубнику, но вовсе не говорил, что сходит по ней с ума.

— Случайно… при дворце нет никакой клубничной плантации?

Невозмутимо сидевшая с каменным лицом Димирея под конец трапезы всё-таки не удержалась от вопроса. Последним десертом стало клубничное мороженое.

Услышав слова Димиреи, Франц на мгновение замер с ложкой в руке, а потом снова двинул ею — и заметила это одна лишь Хина. Из-за этого Хина совсем поникла и опустила голову.

Узнай Калиан всю подоплёку, он наверняка поднял бы очередной шум. К счастью, Калиан не догадался, отчего всё так вышло.

«Любишь клубнику, брат?»

Всё потому, что, пока он ел блюда, на несколько дней вперёд пропитавшие рот клубничным вкусом, ему пришлось проглотить и внезапно всплывшее в памяти незнакомое воспоминание.

Давнее воспоминание, к которому нынешнему Калиану ни за что нельзя было прикасаться.

— … Клубника — это хорошо.

Из-за этого Калиан отреагировал на слова Димиреи с небольшим опозданием. Лишь спустя пару секунд он осознал сказанное и поднял голову. Вместо того чтобы раскритиковать меню — а оно явно было безумным, — он слегка усмехнулся.

— Кстати говоря, Хина больше всего любит клубничное мороженое.

Он перевёл разговор на Хину и велел Яну непременно принести мороженого и ей тоже. Это положило конец дальнейшим замечаниям по поводу столь причудливого ужина. Раз хозяин этого застолья, Калиан, не имел никаких претензий, кто бы осмелился возразить?

Немного погодя Калиан заговорил вновь:

— Брат.

Франц, исправно доедавший свою порцию, поскольку знал, что именно он стал причиной этого печального пиршества, посмотрел на Калиана. Это послужило ответом, и Калиан продолжил:

— Ты говорил, когда приведёшь рыцарей графа Эйприна?

Калиан, надолго задумавшийся из-за воспоминаний, к которым было так же нелегко подступиться, как и к приторному аромату клубники, всю трапезу не мог завести речь о деле и лишь теперь наконец перешёл к сути.

Франц на секунду загляделся на медленно оседающие розовые пузырьки в газированной воде и ответил:

— До середины июня.

Калиан молча кивнул, не добавляя лишних слов. Затем взглянул на Димирею и сказал:

— Подготовься к тому, чтобы принять рыцарей до тех пор, Димирея. Поначалу их будет около двухсот.

— Да, Ваше Высочество.

Хотя число было немалым, Димирея ответила с таким видом, словно в этом не было ни малейшей трудности.

— Не знаю, как лучше поступить. Пусть вы и Зигфриды, но если число рыцарей вдруг вырастет сразу на двести человек, это неизбежно привлечёт чужое внимание.

— Скажем, что вернулись погостить рыцари с материнской стороны.

Не так давно в особняке Зигфридов гостили жена Слеймана Сери, её младшая сестра, муж сестры Гасоль и их рыцари. Всё потому, что Слейман слишком тревожился, оставляя Сери одну присматривать за огромным поместьем. Но в конце прошлого года у супругов родился ребёнок, и они вернулись в свои владения.

Потому Димирея рассудила, что хуже всего будет, если покажется, будто в особняк снова прибыли и остались жить рыцари семьи Зигфрид. Ведь совершенно ясно было: появись в столице две сотни рыцарей герцога Зигфрида во главе со Слейманом, у маркиза Эвана Бриссена тут же не выдержали бы нервы и он засуетился бы.

— Да. Расходы я покрою, так что сообщи мне сумму. Мне самому трудно такое подсчитать.

— Хорошо.

Сказав это, Калиан сделал глоток розовой газированной воды и вновь собрался с мыслями. Затем посмотрел на Яна и произнёс:

— Ян. Прости, но не мог бы ты оставить нас?

Прислуга обеденного зала, включая шеф-повара, уже удалилась после подачи десерта. Теперь же Калиан велел уйти и камердинеру Франца Рерику, и страже, и самой Хине с Яном.

Ян лишь молча склонил голову без лишних слов и вышел вслед за остальными. Наблюдавший за этим Калиан повернул голову и снова посмотрел на Франца.

Настало время поговорить об Эване Бриссене.

Разумеется, этого разговора Францу слышать не следовало, так что взгляд Калиана ясно говорил: ему пора покинуть комнату.

— Ладно.

Франц молча поднялся, отвечая на ещё не произнесённую просьбу Калиана. Какими бы ни были намерения, выставить гостя за дверь — всё равно что выгнать. Вот почему он остановил Калиана прежде, чем тот успел заговорить, ведь фраза явно началась бы с извинений вроде «Прости».

— Да.

Калиан, проявивший уважение к положению старшего принца тем, что сначала выслал слуг и рыцарей, а уже потом обратился к Францу, вместо извинений ограничился коротким ответом. Франц, прекрасно это понимавший, чуть приподнял уголок губ.

Вскоре Франц вышел, и в обеденном зале остались лишь трое: Калиан, Димирея и Арсен. Первым Калиан обратился к Арсену:

— Лорд Герц. Хочу попросить вас съездить к маркграфу Бриссену вместо меня. Как вы знаете, я под домашним арестом.

Калиан, говоря это, выглядел как самый обычный пятнадцатилетний мальчишка, который натворил дел и отбывает обычное наказание.

— Да, Ваше Высочество. Что мне передать?

— Не говорите, что вас прислал я — представьте дело так, будто вы сами решили переметнуться. Спросите маркграфа, намерен ли он по-прежнему явиться в столицу. И было бы ещё лучше, если бы вы выяснили, поддерживает ли он до сих пор связь с братом Рэнделлом.

— Вы предлагаете мне разыграть перемену во взглядах, притворившись, будто я предаю Ваше Высочество, перехожу на сторону принца Франца или принца Рэнделла и протягиваю руку маркграфу Грею Бриссену?

— Именно так.

— Понял.

Арсен ответил без малейших колебаний. Словно получил самое заурядное поручение.

— Леди Сейрен планирует проложить телепортационный круг в сторону владений Бриссена, так что можете покинуть дворец без спросу под предлогом связанных с этим дел.

Закончив отдавать распоряжения Арсену, Калиан перевёл взгляд на Димирею:

— И, Димирея. Не могла бы ты разузнать, нет ли среди твоих родичей или среди тех, кто не на моей стороне, человека, способного стать новым маркграфом? Думаю, мне стоит подать рекомендацию Его Величеству.

Нового маркграфа, строго придерживающегося полного нейтралитета.

Того, кто сумеет занять опустевшее место Грея, когда тот прибудет в столицу.

Не доверять кадровой оценке Румейна были свои причины, но куда более веской являлось опасение: начни Румейн сам наводить справки, и эти сведения непременно дошли бы до ушей Эвана, который вполне мог крутиться неподалёку от короля. Именно поэтому Калиан решил воспользоваться глазами Димиреи.

Димирея, точно так же, как до неё Франц, секунду понаблюдала за тем, как лопаются и исчезают пузырьки в газированной воде, и ответила:

— Герцогу можно об этом знать?

То был вопрос, дозволено ли ей посоветоваться со Слейманом или же она должна всё уладить от собственного имени. Калиан покачал головой и слегка улыбнулся.

— Ян вышел.

Ответ означал: это должно остаться тайной даже для Яна, а потому и Слейману знать не следует.

Отыскать кандидата в маркграфы было не столь уж сложно. Поэтому Димирея просто ответила, что поняла, не добавляя ничего лишнего.

К этому моменту и Димирея, и Арсен уже догадались, что задумал Калиан. Димирея предпочла промолчать, делая вид, будто ничего не понимает — вступать напрямую в борьбу Калиана за трон у неё желания не было. Зато Арсен заговорил с несколько встревоженным видом:

— Не слишком ли рано? Собственные силы Вашего Высочества пока не столь велики, так что, полагаю, действовать можно уже после того, как укрепится Валкан.

Чистка против маркиза Эвана Бриссена. Или же его убийство.

Оставалось неясным, какой из этих двух путей выберет Калиан, но было очевидно, что он уже готовится к обстановке, которая сложится после исчезновения Эвана.

Стоит убрать Эвана, как сторонники Бриссенов начнут проявляться то тут, то там. И трудно было предугадать, сохранят ли они верность дому Бриссен или переметнутся к Калиану либо Рэнделлу.

— К тому же разве Ваше Высочество не говорило, что расширит ряды Валкана к февралю следующего года? Разве нельзя начать тогда?

— Даже когда маги Валкана встанут на ноги, это будет боевая мощь, а не политическая сила.

Если что-то случится, они, как и говорил Арсен, смогут напрямую сражаться за Калиана.

Однако сам по себе Валкан не занимал ни единого клочка места в аристократическом обществе. Как и сказал Калиан, маги Валкана были вооружённой силой, а не политической опорой. Разумеется, они могли стать для знати поводом встать на сторону Калиана.

— Я начну действовать в подходящий момент, чтобы суметь перетянуть поддержку на свою сторону. Это не займёт много времени, так что сперва, вице-командующий Герц, прошу вас выяснить намерения маркграфа Бриссена.

На этом слова Калиана оборвались.

Как он намерен создать собственную фракцию, как собирается избавиться от Эвана и как планирует уладить последствия — всё это по-прежнему таилось в мыслях Калиана и ещё не было озвучено.

— Да, я так и сделаю.

К счастью, никого, кто желал бы выведать сокровенные замыслы Калиана, рядом не оказалось, так что на сей раз Арсен легко согласился и дал ответ.

На этом Калиан закончил ужин без дальнейших объяснений. А привкус клубники, которую он через силу ел, делая вид, будто она ему по душе, всё ещё оставался у него во рту.


«Смотри прямо.»

Внезапно.

Совершенно внезапно.

«Не отводи глаз, смотри на меня как следует. Не притворяйся, будто не замечаешь, что я умираю.»

То, что было тихо похоронено в самой глубине памяти.

Образ того дня всплыл перед глазами.

«Хорошо. Раз ты всё видишь, теперь и сам должен как следует это осознать. Ты тоже.»

Для Яна эти слова звучали…

«В чём дело? Разве ты не будешь рад, если я умру?»

То был безмолвный кинжал, сложенный мелкими, бескровными пальцами.


Слова, требовавшие смотреть прямо на него, а не отводить взгляд.

Именно они всплыли в памяти Яна, когда он увидел лицо Калиана.

Вероятно, виной тому было воспоминание, мельком пронесшееся в голове ещё во время разговора с Димиреей. Память, которую он старался не тревожить, теперь неслась сквозь мысли, подобно ветру, не находящему выхода.

Выйдя из обеденного зала, Ян остановился перед дверью.

— Я пойду первым, Хина.

Он произнёс это, не отрывая взгляда от пола. Следовало посмотреть на руки Хины, чтобы увидеть её ответ, но он не смог себя заставить.

Лишь краем глаза он уловил, как стоявшая рядом Хина развернулась и пошла прочь. Должно быть, она ответила, что поняла.

Ян протяжно выдохнул — короткое, усталое «фух» — и помотал головой. И в ту же секунду услышал, как дверь обеденного зала снова отворилась и кто-то вышел наружу.

Разве там, внутри, остались не те, кого Калиан попросил задержаться ради важного разговора? Так что, когда Ян обернулся посмотреть, кто идёт, он услышал негромкий голос:

— Ты.

Разумеется, это был Франц, который сам открыл дверь обеденного зала и вышел, — ведь даже рыцари, охранявшие вход, уже были отосланы.

«Ах. Ну чего этому ублюдку сейчас надо?»

Из-за этой мысли сорвавшийся с губ ответ прозвучал совсем не лучшим образом:

— Зачем?

Франц усмехнулся.

В этот раз Франц не стал называть Яна «Зигфридом». И тем не менее Ян ответил ему вот так.

— … Слуга моего младшего брата совсем не знает своего места.

Вот так Франц осмелился произнести слово «слуга».

Конечно, в последнее время Ян не слишком-то выказывал уважение к Францу, но до такого прежде не доходило.

Судя по всему, в голове у Яна сейчас творился полный кавардак, и Франц решил привести его в чувство собственным способом.

— Ах…

Лишь тут Ян осознал, что натворил, и помрачнел от досады на самого себя. Камердинер Третьего принца отвечает Второму принцу: «Зачем?» Да ведь за подобную дерзость можно мигом вылететь из дворца!

— Я сейчас…

— Довольно.

Франц оборвал Яна на полуслове.

Разумеется, это означало, что извинения ни к чему. И конечно же…

— Что вы имеете в виду?

— Квиты. Сделаем вид, будто ни того, ни другого не было.

На секунду, даже посреди всего этого, Ян искренне посочувствовал Рерику. Скажи ему нечто подобное Калиан, Ян сам выбежал бы из дворца, не дожидаясь, пока его выгонят.

«Да что, чёрт возьми, это значит? Никак не могу понять.»

Эти мысли буквально читались у Яна на лице — всё, о чём он думал, всегда отражалось на нём как на ладони. Из-за этого Франц, не отличавшийся особым терпением, нахмурился с раздражением, но всё же заговорил вновь:

— Нож.

Снова одно короткое слово, но на сей раз Ян, к счастью, понял.

Однажды Калиан уже говорил об этом: сказал, что велит Яну извиниться перед Францем за брошенный в того нож. Значит, теперь Франц предлагал зачесть тогдашний случай в счёт нынешней провинности Яна.

Ян чуть заметно кивнул.

— Благодарю вас.

Раз ему предложили предать забвению и то, чего он даже не помнил, и нынешнюю оплошность, он почувствовал, что и вправду должен быть благодарен.

Франц, пристально разглядывавший Яна, открыл рот, прежде чем пройти мимо. Всё потому, что на лице Яна отражалась не одна лишь та растерянность.

— … Изначально он её не любил. Мой младший брат.

Что-то Франц в последнее время стал слишком уж болтлив.

И всё же, поскольку мгновением ранее Ян допустил промах, он на время отложил свои запутанные мысли и посмотрел на Франца.

Явно он снова ничего не понял. Потому Франц заговорил опять:

— Как бы сильно ни нравилось, всякого замутит, если подавать в таком виде. Да и я раньше её терпеть не мог.

Франц не упустил из виду, как Ян замер, глядя на выражение лица Калиана в обеденном зале. Разве не Ян был единственным человеком, способным отличить, улыбается ли Калиан от злости или от радости?

Францу не составило труда догадаться, о чём думает Ян и почему допустил столь несвойственную себе оплошность.

А уж умному Францу проще простого было просчитать, куда заведут Яна его мысли, если оставить его сейчас в таком состоянии.

Ян покачал головой:

— Нет. Его Высочество точно любил её. Но сегодня вдруг…

— Изначально он её ненавидел.

Перебив Яна, отрезал Франц.

Спорить со слугой Калиана из-за какой-то клубники было утомительно и досадно, но пока он продолжил говорить:

— Через силу притворялся, что любит. Так мне говорили. Ещё до того, как ты попал во дворец.

«… Пытается меня успокоить.»

Калиан не умел хорошо лгать. Вернее, нынешний Калиан не умел. Он уже не был прежним Калианом. А значит, от глаз Яна никак не могло ускользнуть, пересиливает принц себя или нет.

— Да и все люди меняются, разве не так? Так что не расстраивайся так из-за того, что не угадал со вкусами моего брата.

«Не смей ничего подозревать из-за одной лишь клубники, а если в будущем случится нечто подобное — не придавай этому слишком большого значения», — вот что говорил Франц.

И говорил это Франц — тот, кто изменился сильнее всех на свете.

Благодаря этому Ян тихо кивнул, а затем спросил:

— Но… почему вы это говорите?

К чему вы так вмешиваетесь? Совсем вам не идёт.

Услышав эти слова, Франц на мгновение прикрыл глаза.

Не всякую правду нужно раскрывать.

Франц знал: порой существуют истины, которые должны оставаться сокрытыми навеки.

Даже если однажды, спустя время, всё равно выплывет правда.

Он знал, что этого не должно случиться — по крайней мере, не сейчас.

— У моего младшего брата, который выпустил из рук всё, за что держался, должен остаться хотя бы один тихий угол, на который он сможет опереться напоследок.

Франц знал и то, что хотя бы эта вещь не изменилась для Калиана — ни в прошлом, ни в настоящем.

Так пусть Ян остаётся просто Яном.

Таким, каков есть Ян.

Именно с этой надеждой Франц и произнёс эти слова.