— Прошу прощения, но я не думаю, что с вами всё будет в порядке.

Однако в эту трогательную беседу между братьями вмешался маг.

Арсен от природы был человеком крайне подозрительным. Кого бы он ни встречал, душу нараспашку не открывал почти никогда — эта привычка въелась в него ещё с юных лет. Из-за неё Арсен не доверял на слово не то что людям, а даже магическим формулам.

Одни хвалили Арсена за дотошность, другие недолюбливали, считая обыкновенным занудой. А одно неожиданно сообразительное существо и вовсе заявило, что с него хватит, и велело катиться ко всем чертям.

Впрочем, не суть.

Арсен, который поначалу не доверял даже столь уважаемому им наставнику, безоговорочно верил лишь одному человеку. И, как знало большинство окружающих, этим человеком был Калиан.

Причина была ровно одна: первое впечатление оказалось выше всяких похвал. Повод, возможно, до смешного простой, но Арсен действительно доверился Калиану именно из-за него.

«Нет нужды преграждать путь усопшему.»

Погребальная церемония его учителя — единственного настоящего «взрослого» в жизни Арсена. Сам он был облачён в столь поношенное траурное платье, что любой с первого взгляда признал бы в нём простолюдина.

Вороной конь, чёрный плащ.

Безмолвный взгляд, устремлённый на аннерусию в водах реки Сенъю. И алые глаза.

Принц.

Тогда Арсен лишь недавно встретил Алана и ещё ничего не имел за душой.

«Надеюсь, ты об этом забудешь.»

Таким стало его первое впечатление о Калиане.

Опасный красноглазый принц, который умел спешиться ради усопшего, искренним голосом вознёс молитву об упокоении его души и, вместо того чтобы приказать узнавшим его простолюдинам держать язык за зубами, высказал просьбу: мол, не хотелось бы, чтобы ты это запомнил.

Картина уплывающей по течению аннерусии не шла у него из головы. Если бы Арсен заявил, что отчётливо увидел лицо принца, хотя оно и было скрыто капюшоном так, что невозможно было разглядеть ни черты, и в полной мере прочувствовал его искренность, кто бы ему поверил?

В конце концов Арсен ослушался просьбы Калиана.

Он намертво запечатлел в памяти образ Калиана с того самого дня. Потому что ни секунды не сомневался: этот человек того стоит.

Вот почему на слова Калиана о том, что всё в порядке, ведь каждый просто идёт туда, куда должен, Арсен ответил, что ничего подобного. Разве не был он тем, кто безупречно исполняет приказы Калиана, но во всём остальном так же мастерски поступает наперекор?

— Я знаю, почему Ваше Высочество так себя ведёт. Я уже понял, как отчаянно вы пытаетесь сохранить жизнь принцу Францу. Я совершенно не понимаю причин, да и вряд ли смог бы разделить их, даже если бы узнал, но в любом случае вижу, как сильно вы стараетесь расчистить для него дорогу к жизни.

Ведь Арсен отнюдь не был глупцом.

— Но сколько бы я ни размышлял об этом, не могу согласиться с тем, что вы перекрываете путь к жизни себе самому, чтобы открыть его принцу Францу.

Арсен говорил с Калианом, не сводя взгляда с Франца.

Франц, слышавший всё это, не прикрыл глаза, не усмехнулся и не сделал вид, будто слышит невесть что, — он просто молча сидел, уставившись в один угол стола.

Каким бы человеком ни был Арсен, он не настолько ненавидел Франца, чтобы бросаться столь резкими словами. Просто он считал, что лишь так сумеет переубедить Калиана.

Он был уверен: в тот день на мосту через реку Сенъю под капюшоном скрывалось точно такое же выражение лица, какое Калиан носил сейчас.

— Я надеюсь, Ваше Высочество не станет безропотно мириться с поражением, а отыщет способ выжить.

— Лорд Герц.

То, как Калиан обращался к Арсену, зависело исключительно от настроения. То называл адъютантом, то вице-командующим. Особого разделения он не делал — звал так, как придётся. И как бы он ни обращался, Арсен всегда исправно откликался.

Но сегодня всё было иначе. Арсен не послушал Калиана. Вместо ответа он произнёс совсем другое:

— Если я узнаю причину, Ваше Высочество, то тут же закрою рот.

В их братских отношениях и портить-то было нечего — всё было испорчено давным-давно. Арсен прекрасно знал, как обстояли дела между Калианом и Францем прямо перед отъездом на Розелиту, обряд совершеннолетия, и знал о застарелой вражде, тянувшейся между ними из-за Силики.

Хорошими братьями они не были. Да и могли ли отношения быть хуже, чем у этих двоих? Они шли совершенно разными дорогами, такими же непохожими, как и они сами.

Но в какой-то момент всё переменилось. И Арсен никак не мог понять, в чём же истинная причина такого стремления Калиана спасти Франца.

Калиан, на миг принявший такой вид, словно у него разболелась голова от упрямства Арсена, пробормотал точно со вздохом:

— Говорю же, что всё в порядке, а мне не верят. Требуют объяснить почему.

Услышав это, Франц коротко усмехнулся. Любой бы заметил в этом неприкрытую самоиронию.

— Мой братец врёт на каждом шагу.

Если в словах обычных людей «всё в порядке» — ложь примерно наполовину, то в заявлениях Калиана о том, что с ним всё хорошо, лжи было больше девяноста процентов.

Разве не слыл он принцем, похожим на саму Сиспаниан, и учеником архимага? Помимо благосклонности Румейна, он заручился ещё и щитом Зигфридов.

Однако в конечном счёте в руках Калиана остался лишь щит, да и им он не горел желанием защищать самого себя. Ни меча, ни магии он при себе не оставил — всё это оказалось в руках Франца и маркиза Эвана Бриссена.

Разве при таком раскладе Эван оставит Калиана в покое?

А значит, слова Калиана ничем не отличались от заявления, что острие меча, предназначавшегося Францу, он развернёт прямо на себя. И теперь, поняв это, Арсен воспротивился. Его не покидало ощущение, что мощь Валкана отдают совсем не в те руки.

— Погубить человека можно не только грубой силой, Ваше Высочество. Не стоит недооценивать власть маркиза Бриссена. Как бы сильны вы ни были и пусть даже вас оберегает командующий Манасил, в конечном счёте этого хватит лишь на то, чтобы защитить собственную жизнь. Как вы собираетесь выиграть борьбу за власть против маркиза Бриссена, раздав всё, чем владели, принцу Францу?

Увидев, как Арсен прямо перед Францем открыто встаёт на его сторону, Калиан невольно рассмеялся. В прошлой жизни именно Арсен по приказу Франца убил Берна, а теперь убеждал Калиана выстоять в борьбе за власть против того же Франца.

— Право слово… я ведь этого даже не замышлял. До чего же странная ситуация.

Произнёс Калиан, с трудом скрывая нахлынувшее странное чувство. Франц и Арсен посмотрели на него и ничего не сказали. Франц понял смысл этих слов, а вот Арсен — нет.

— В любом случае, лорд Герц, — продолжил Калиан, вновь привлекая внимание Арсена. — Не волнуйтесь. Я не так прост, как кажется, и в борьбе за престол разбираюсь получше вашего. За плечами у меня немалый опыт. И… на то, что мы делаем, есть веская причина. Хотелось бы отложить объяснения на потом. Неужели так трудно ненадолго отпустить этот вопрос?

Сейчас Арсену нельзя было рассказывать ни о том, что Франц скреплён Печатью Клятвы, ни о том, почему Калиан пытается сохранить ему жизнь.

Арсен по-прежнему смотрел на Франца, плотно сжав губы. Он всё видел: даже когда Арсен открыто принял сторону Калиана у него на глазах, Франц не проронил ни единого слова. А Калиан отнёсся к молчанию Франца как к должному. Будто действительно существовала причина, по которой тот не мог ничего сказать.

— … Я понял. Однако, — произнёс Арсен, словно вбивая гвоздь, и в его голубых глазах вспыхнула верность упрямого мага, — кто бы ни стоял во главе, маги Валкана последуют за принцем Калианом.

Услышав это, двое других на мгновение умолкли, прежде чем заговорить:

— Аж слушать неловко, до чего непривычно.

— Нет. Подчиняться нужно Его Величеству и командующему корпусом, а не мне. Это всё-таки армия.

Калиан ответил как положено и слегка улыбнулся. Тем самым он дал понять, что благодарен уже за то, что Арсен согласился отступить.

Вскоре Калиан перевёл взгляд на Франца и открыл рот:

— И о дальнейших планах я даже тебе рассказывать не стану.

— Ладно.

Отныне Калиану предстояло выработать план, чтобы дать отпор Эвану. Если он проиграет битву за Корону, листья ренисциты на площади расстелют уже для него самого. Чтобы получить сведения от Рэнделла, вывести интриганов на чистую воду или сделать Франца маркизом Бриссеном, сперва нужно было выжить.

Причём этим планом ни в коем случае нельзя было делиться с Францем — нельзя было допустить, чтобы он хоть о чём-то догадался. Притворяться несведущим, уже зная о замысле, могло обернуться поступком, нарушающим Печать Клятвы.

Потому Калиан посмотрел на Франца и повторил, словно делая наставление:

— Мой умный старший брат, постарайся больше не догадываться обо всём сам. Не будешь знать — не умрёшь.

— Братец, у тебя уже вошло в привычку тявкать что попало.

Калиан, как всегда, широко улыбнулся.

Глядя на младшего брата, который с улыбкой заявлял, что старший умрёт, если догадается, и на старшего брата, который в ответ обходился с младшим как с собакой, Арсен почувствовал такую досаду, что даже не понимал, какие сложные чувства его одолевают.

Ян выглядел слегка растерянным.

Поскольку на ужине присутствовала гостья со стороны — Димирея, — трапезу устроили не во Дворце Чермиль, а в Павильоне Сенъю. Однако все приготовления велись на кухне Дворца Чермиль. Повар готовил всё лично. Поскольку подавать принцам за общим столом еду, приготовленную кем-то посторонним, было немыслимо, до этого момента всё шло как надо.

Так заведено было всегда, так что ничего странного в этом не крылось. Но то, что застало Яна врасплох, касалось совсем другой проблемы.

— Как получилось такое меню… ума не приложу.

Стейк из телятины, политый соусом из томлёной клубники. Хлеб с запечённой сушёной клубникой. Салат, заправленный клубничным уксусом. Вафли и оладьи, украшенные свежей клубникой и взбитыми сливками.

Тонкие блинчики и сэндвичи с насыщенным клубничным вкусом.

На десерт — клубничный тарт и клубничный пудинг. Клубничный тирамису и газированная вода со вкусом клубники.

И клубничное мороженое.

Сплошная клубника.

Ян вошёл в обеденный зал первым и осмотрел тщательно выверенное — чтобы не вышло слишком приторно — клубничное меню. На его лице проступила усталость.

— Как бы сильно принц ни любил клубнику…

Вошедшая следом за Яном Хина с виноватым видом заговорила жестами:

— Я кое-что сказала, но, должно быть, мои слова поняли превратно. Видите ли, доброму принцу очень нравится клубника, вот я и спросила, нельзя ли сегодня на ужин среди прочих блюд приготовить ещё и клубничное мороженое…

Вот что передала Хина.

И кто бы ни был тот повар, услышав, что доброму принцу нравится клубника, на вопрос Хины «Нельзя ли подать сегодня к ужину клубнику с остальными блюдами и мороженое?» он откликнулся с превеликой готовностью. А поскольку недавно из королевского дворца прислали целую корзину клубники в подарок, продуктов было вдоволь. Благодаря этому он и испёк алый-преалый торт.

Ян, пробежавшись глазами по меню, покачал головой.

— Простите. Что же теперь делать? — спросила жестами Хина.

Хотя Ян усердно учил язык жестов, он ещё не владел им настолько свободно, чтобы общаться без запинок, а потому не сумел вовремя ничего возразить, когда возникла эта заминка. Впрочем, Калиан не стал бы воротить нос от такого угощения, а Франц — истинный виновник переполоха — как раз получил на ужин обожаемую им клубнику во всех видах, так что беды не случилось. Димирея отнесётся с пониманием, а уж с этим безумным столом Ян как-нибудь разберётся.

— Всё в порядке, наш принц тоже любит клубнику. Так что не переживай.

К тому времени как Ян успел во всём разобраться, Калиан со спутниками явился быстрее, чем ожидалось.

Реакция собравшихся при виде клубничного пиршества оказалась самой разной.

Как и следовало ожидать, Димирея почти не подала виду, а на лице Арсена читалось недоумение — мол, что это ещё за розыгрыш. Франц же со скучающим видом скользнул взглядом по меню, а затем, заметив Хину, улыбнулся. Судя по выражению его лица, он примерно догадался, что произошло.

А Калиан произнёс:

— Ого. Тут всё из клубники.

И рассмеялся, словно ему было весело.

Увидев лицо Калиана, Ян на мгновение замер.

То было отчётливое выражение человека, который изо всех сил старается не показать, что делает нечто, совсем не доставляющее ему удовольствия.