Затылок неприятно стянуло.
«Надо было просто распустить волосы и прийти так», — на миг пожалела Димирея.
Поскольку ей предстояла встреча с королём, она надела строгую белую рубашку, брюки и короткий чёрный жакет. А вдобавок собрала волосы в пучок, чтобы выглядеть аккуратнее.
Из-за этого она теперь гадала: то ли затылок ломит от того, что короткие волосы насильно заплели, то ли это мурашки от чудовищной жажды убийства, судя по всему, исходившей от Калиана.
Фух.
Послышалось, как за спиной Румейна тихо выдохнул Рен. Судя по этому вздоху, нынешнее ощущение и впрямь было вызвано чужой жаждой крови.
Размышляя об этом, Димирея попутно решила, что после аудиенции у Румейна непременно заглянет к Калиану и вызовет его на спарринг.
Пусть она и ощутила на себе вполне отчётливую угрозу смерти, Димирея была не из тех, кто просто развернётся и уйдёт домой. Духом соперничества она пошла точь-в-точь в Слеймана.
В этот момент Рен приблизился к Румейну и негромко доложил:
— Полагаю, инцидент исчерпан, ваше величество.
Это означало, что свирепая аура Калиана исчезла, как рукой сняло. Румейн в ответ лишь однажды кивнул.
Король уже знал о выходке, которую учинили в Валкане. Однако полагал, что Калиан и Франц всего лишь намерены чуть подтянуть дисциплину в корпусе, а потому не считал случившееся серьёзной проблемой.
Румейн не ощущал жажды убийства, а потому и понятия не имел, что минуту назад испытывали Димирея и Рен. Он открыл рот:
— Благодарю тебя за помощь в недавнем деле принца Калиана.
— Для меня честь быть полезной, — с лёгкой улыбкой отозвалась Димирея. — Мы стали столь близки, так разве не естественно помогать друг другу в трудную минуту?
Не успели они оглянуться, как уже успели «сблизиться».
Пусть Димирея и сама подыграла слухам ради собственной выгоды, она не упустила случая тонко уколоть Румейна за то, что тот без всяких объяснений превратил слухи о помолвке в свершившийся факт и распорядился её помощью безо всякого предварительного уговора.
— Верно.
Румейн на мгновение задержал взгляд на Димирее, заявившей, что «помогать друг другу в трудную минуту» — дело естественное. Иными словами, раз уж Зигфриды выручили Калиана из беды, королевской семье надлежит отплатить тем же, когда трудности настигнут дом Зигфрид.
Димирея определённо отличалась от Слеймана и Яна.
— Разумеется. Можете на меня рассчитывать.
В итоге Румейну пришлось пообещать помощь в будущем.
Она и без того твёрдо вознамерилась стрясти с Калиана плату за свою услугу, но Калиан — это одно, а король — совсем другое. Какой бы слабой ни казалась власть Румейна, он всё равно оставался королём. Когда-нибудь его имя вполне может пригодиться хотя бы ради благовидного предлога.
Добившись устраивающего её обещания, Димирея слегка склонила голову с едва заметной улыбкой. А затем озвучила истинную цель своего визита к Румейну:
— Из герцогства просили непременно передать это вашему величеству.
Увидев, что именно ему протянули, Румейн негромко усмехнулся.
Это были деньги.
Слейман прислал через Димирею деньги за ту поездку на горячие источники, которые тогда увёз с собой, спешно ретировавшись.
Потайные мыслишки Слеймана читались как на ладони. Оттого и стало смешно. Видимо, герцог задумал вновь столкнуть Калиана и Димирею нос к носу.
— Похоже, герцог Зигфрид весьма благосклонно смотрит на Третьего принца.
Конечно, Слейман вряд ли метил сделать Димирею кронпринцессой. Скорее уж он рассчитывал заполучить Калиана себе в зятья.
Румейн, размышлявший об этом и одобрительно кивавший своим мыслям, остановился, когда сидевшая напротив Димирея вновь заговорила:
— Дом Зигфрид не остаётся в долгу, ваше величество. И только. Прошу вас не допускать иных недоразумений.
Слова были обёрнуты в самую изысканную обёртку, но по сути своей прозвучали резко.
Она всего лишь пришла вернуть одолженные деньги, а заодно дала понять, чтобы король не тешил себя ложными надеждами и не пытался вновь свести Калиана с Димиреей.
Упрямый, точно бык, Румейн — отец Франца и Рэнделла — коротко рассмеялся, дивясь тому, как у столь простодушного человека могла родиться настолько сметливая дочь.
И тот, кто натворил дел.
И тот, кто остался в стороне.
Маги Валкана сегодня испытали такой страх за свою жизнь, какой выпадает считаные разы на веку. Нет, для большинства из них сегодняшнее событие наверняка стало самым жутким воспоминанием за всю их жизнь.
Разнесшие таверну маги твердили лишь одно: «К Валкану это не имеет никакого отношения». Но никто и представить не мог, что Калиан, всегда даривший им мягкую улыбку, мигом примчится сюда и так рассвирепеет, что сотрясётся весь дворец, не побрезговав даже бранью.
Однако, по иронии судьбы, единственным, кто до конца понимал глубинную причину столь яростного гнева Калиана, оказался Франц.
«Война».
Калиан прошёл через войну.
Через то, чего даже острый ум Франца не мог постичь в полной мере. Франц понимал, что леденящая душу аура, дотянувшаяся до самого дворца Чермиль и предупредившая его, родилась отнюдь не из заурядных передряг.
От таких мелочей, как оплата разбитой повозки, возмещение расходов на лечение, компенсация ущерба лавке или сокрытие преступления вроде разрушения целого дворца — люди должны верить своему командиру и полагаться на него во всём, чтобы потом, столкнувшись лицом к лицу со страшной реальностью, без малейших колебаний доверить ему свои жизни. Калиан знал это лучше кого бы то ни было.
И уж точно ведал, откуда берётся такая вера.
Калиан преподал Францу урок: чтобы тебе доверили нечто большее, ты обязан взять на себя полную ответственность за то, что уже вверено твоим рукам.
Наверняка Калиан усвоил это на собственном горьком опыте — понял, что благодаря такому доверию погибнет хотя бы на одного человека меньше.
Там, на поле боя.
— Да я ведь тоже человек. Порой сносит крышу.
Франц знал, отчего брат так взбесился. И Калиан, понимавший, что Франц всё понял, произнёс эти слова.
Оба сейчас дожидались Арсена, отправившегося доложить Алану о сегодняшнем происшествии. И среди тишины Калиан снова выдал нечто неожиданное.
Сказал, мол, сегодня немного сорвался.
Ведь он тоже человек.
Франц подумал, что Калиан в бытность свою королём Секреции, должно быть, выглядел примерно так же, как сегодня. Чейз ясно дал понять, что его нрав «сильно притупился», а значит, тогда он мог быть ещё воинственнее и безжалостнее, но одно оставалось несомненным: он отчаянно дорожил своими людьми.
Этот парень прошёл через войну. И наверняка там погибли все.
Разве мог он счесть нормальным пройти через тот же ад повторно?
Ведь все они люди. Вот и сорвался.
— … Знаю.
Сидевший на стуле у края тренировочной площадки Франц ответил коротко и перевёл взгляд на плац. Калиан вновь обратился к нему:
— А причина, по которой я разозлился на тебя…
— Знаю. И это тоже.
Несколько месяцев назад.
Франц, сидевший здесь и наблюдавший за тренировками Валкана, сам принял решение взять корпус под своё начало. Хоть первым об этом и попросил Калиан, окончательный выбор сделал именно Франц.
И в то же время он относился к Валкану не иначе как к временно одолженной силе, необходимой лишь для того, чтобы сохранить себе жизнь.
Разве не старался он держаться на расстоянии и уклоняться от ответственности? Его манера отмахиваться и избегать обязательств ничуть не отличалась от поведения Румейна.
Он вёл себя точно так же, хотя лучше всех знал, что при таком подходе не сумеет уберечь ни чужих жизней, ни даже собственной. Вот почему Калиан злился на Франца ничуть не меньше, чем на провинившихся магов Валкана.
— Вот так и будем жить. И я, и эти маги, — зачем-то добавил Франц.
Раз уж он решил учиться, то, похоже, твёрдо вознамерился показать, что уяснил намерения Калиана.
Калиан широко ухмыльнулся глядящему перед собой Францу, который так покорно проглотил недовольство:
— Как и ожидалось, ты умён.
— Опять лаешь.
Хотя улыбка брата в корне отличалась от недавнего гнева, кончики пальцев Франца на мгновение похолодели. В памяти слишком живо всплыл леденящий ужас Калиана, с которым он столкнулся пару минут назад.
Если уж даже Франц, простоявший перед ним считаные мгновения, ощущал такое, то маги, которым пришлось в одиночку принимать на себя ярость Калиана, пока Франц скакал сюда верхом, и подавно не годились для продолжения занятий. Поэтому Франц и Арсен единогласно решили отменить сегодняшнюю тренировку.
Разумеется, это означало: «идите по домам и отдыхайте».
И уж точно не подразумевало вот такого.
Видя, чем сейчас заняты маги, Франц тяжело вздохнул и невольно пробормотал:
— Братец каждый день лает, а эти каждый день с ума сходят.
Услышав это, Калиан расхохотался.
Уж если сам Франц раскрыл рот и разразился столь длинной тирадой, дело и впрямь было из ряда вон выходящее.
Маги, согласно классификации Арсена относившиеся к «безнадёжным идиотам», прямо сейчас с всё ещё белыми как мел лицами жарко спорили, чью статую следует возвести первой — Калиана или Арсена.
Хотя никто не давал им выходной ради подобных затей.
Со стороны они выглядели настолько увлечёнными, что любой бы подумал, будто маги выводят новую формулу заклинания. Исключительно умиротворённое зрелище — в точности как и подобает настоящим магам.
Отсмеявшись, Калиан наконец замолк и спросил:
— Ну разве не вылитые маги?
Франц, на миг позабывший, что сидящий рядом несносный братец и сам является магом, испустил короткий вздох. Помолчав немного, он спросил, не отводя взгляда от тренировочной площадки:
— Должно быть, они были сильны. Даже тогда.
При внезапном вопросе Калиан на мгновение замолчал.
— Ты о тогдашнем Валкане?
— Да.
Во взгляде Калиана, смотревшего на то, как Франц пытался защитить магов, мелькнуло множество чувств. Но не нашлось в нём ни капли ненависти. Вот почему Франц решился задать этот вопрос. Он понял: Калиан видит в нём сегодняшнем и в том, тогдашнем Франце совершенно разных людей.
— … Сильны. До жути.
А потому и ответить он смог. Даже Калиан.
Он на миг отложил в сторону зарок никогда никому не рассказывать о прошлом и впервые заговорил о событиях тех дней.
О том, сколь могучую силу создал тогда Франц.
Вместо того чтобы потупить взгляд после слов Калиана, Франц обвёл глазами каждого из безнадёжных идиотов Валкана.
Франц и сам не ведал, что именно толкнуло его на эти перемены — исчезнувший из дворца Хейсия дневник, клубничное мороженое или слова Чейза. Он просто менялся, шаг за шагом.
Калиан вновь заговорил с Францем, всё так же смотревшим вперёд. Разумеется, речь пошла не о прежнем будущем Валкана.
— С завтрашнего дня наведайся к рыцарям, присмотрись. Как думаешь? Пора уже начинать подготовку к объединению с Валканом.
Углубляться в подробности прошлого не имело никакого смысла. Францу достаточно знать лишь то, насколько силён был Валкан. К чему ворошить воспоминания, не стоящие того, чтобы о них думать?
— Придётся пошевеливаться: и тренировки в Валкане продолжать, и в орденах Карен и Раон лицом посветить. Всё равно за одну ночь эти силы не слить воедино, так что я пока займусь Печатью Клятвы, а ты уж по-своему прибери рыцарей к рукам. Полагаю, так всё и сработает. Хочется влить их в Валкан как можно быстрее.
В любом случае, раз уж Франц решил перетянуть их силу на свою сторону, медлить не стоило.
Конечно, даже при всей спешке на это уйдёт немало времени.
Если Франц сперва полностью подчинит себе рыцарей, а уже потом объединит их с корпусом, никаких проблем не возникнет.
Франц, который и сам планировал поступить именно так, кивнул, и Калиан добавил:
— Управляйся с ними так же, как видел сегодня.
Калиан уже показал ему сегодня, как обращаться с людьми и как делать их по-настоящему своими. А уж найти правильный подход к рыцарям — забота самого Франца. Если тот оступится, Калиан всегда сможет напомнить ему об этом ещё раз.
На сей раз Франц лишь молча качнул головой.
Заметив это, Калиан снова расплылся в широкой улыбке:
— Ах да, даже не вздумай пускать в ход силу. Продуешь. Ты на удивление слабак, так что не лезь в драку, веди себя поспокойнее.
— Прекрати лаять.
Калиан, и без того вдоволь налаявшийся за сегодняшний день, с готовностью кивнул. Дескать, раз уж душу отвёл, можно и замолчать.