Назад Том 1 · Глава 145

Сколько раз на дню приходится это повторять?

— Псих.

Этого следовало ожидать ещё тогда, когда Калиан, услышав, что в павильон Вильгельма ему предстоит отправиться одному, молча кивнул в знак согласия.

«— Я злюсь вовсе не из-за того, что маги напились и натворили дел».

«— Знаю».

В тот раз Франц совершенно чётко ответил: «Знаю». Калиан спросил, что именно он о нём знает, но Франц промолчал.

«— Я тебя научу».

С той самой секунды, как прозвучали эти слова, Франц уже предчувствовал, что отношение Калиана к нему отчасти изменится. Он ведь прекрасно знал, что за человек его брат. И всё же пропустил это мимо ушей.

Знай он заранее, что «учение» обернётся столь жестокой встряской, он ни за что не сказал бы, глядя на это беззаботное лицо: «У меня есть над чем подумать, так что сегодня я не пойду в Вильгельм».

«— Ну что ж. Отдыхай».

Когда недавняя трапеза завершилась, Калиан, не проронив больше ни слова, удалился, а Франц вышел прогуляться в задний сад. Повстречав кошку с Хиной и перекинувшись с ними парой слов, он поднялся, чтобы вернуться во дворец Чермиль.

Но именно в этот миг накатило ощущение, будто кто-то прямо сейчас готов разорвать человека на части. И исходило оно от Калиана.

Безумный младший братец в павильоне Вильгельма источал такую убийственную ауру, что её можно было почувствовать даже во дворце Чермиль. Недолго думая, Франц вскочил на коня и во весь опор поскакал к Вильгельму.

Было уже поздно гадать, что именно задумал Калиан, представ перед Валканом, и на кого на самом деле обращён его гнев.

Франц явно дорожил Валканом, но делал вид, будто ему нет до него дела. Даже когда маги совершили оплошность, он притворялся равнодушным. Даже неся прямую ответственность как один из двух вице-командующих, он делал вид, что ничего не знает и не желает вмешиваться.

Калиан злился и на магов, и на Франца за такое поведение.

«Стоит отвести взгляд — и он вцепится в них мёртвой хваткой. Рассвирепеет, как ему вздумается, и раздавит всё на свой лад».

Спешившись и шагнув под своды павильона Вильгельма, Франц процедил сквозь стиснутые зубы так тихо, что никто не смог бы расслышать:

— Если уж злишься…

«Если уж злишься — вымещай всё на мне. Не уходи от ответа, просто скажи прямо. Не выплёскивай всё на них!»


Алан, сидевший в своём кабинете и неспешно вдыхавший аромат кофе, вдруг замер с чашкой в руке.

— … Наш принц разозлился сильнее, чем я думал?

Вопреки ленивому тону, взгляд его оставался острым, а глаза блеснули настороженностью — Алан невольно подтянулся, сдерживая собственную силу. Причиной тому была чужая жажда убийства.

Дворец Арпия и павильон Вильгельма находились не так уж далеко друг от друга. Поэтому столь мощная убийственная аура отчётливо ощущалась даже здесь.

Но что-то тут было не так.

Калиан определённо умел держать свою жажду крови в узде. До сих пор он почти никогда не позволял ей вырываться наружу столь необузданно.

Склонив голову набок, Алан машинально растёр затёкшую шею и пробормотал:

— Я полагал, всё ограничится гневной отповедью и выговором… Неужели перестарался?

Если потребуется, Калиан мог наказать провинившихся. У него имелись для этого все полномочия, а потому Алан старался лишний раз не вмешиваться. Именно поэтому он сейчас не поехал в павильон Вильгельма, а спокойно работал у себя во дворце Арпия.

Однако происходящее уже вышло далеко за рамки обычного выговора и наказания. Те, кто сейчас стоял лицом к лицу с Калианом под гнетом этой ауры, наверняка испытывали вполне реальный страх за свою жизнь.

Стоило подумать об этом, как плечи Алана напряглись.

В памяти всплыло бледное лицо Чейза, недавно заглядывавшего к нему в кабинет. Это случилось в тот самый день, когда Чейз столкнулся с Арсеном.

«Неужели?…»

Нет, не может быть.

Неужели Калиан сейчас не способен совладать с собственным гневом? Он и при Чейзе-то с трудом держал себя в руках. К тому же именно сегодня Чейз покинул Кайрисис. И в таком состоянии принц явился к Валкану.

Осознав это, Алан вскочил со стула.

«И как я сразу до этого не додумался!»

Коривший себя за непростительную беспечность Алан поспешил к выходу из кабинета. Если его опасения оправдаются, нужно успеть туда прежде, чем в павильоне Вильгельма сегодня окажется пятьдесят один труп.

И ещё кое-что.

Рен, охранявший Румейна, просто не мог не почуять эту чудовищную жажду смерти, так что следовало первым делом предупредить его, чтобы не вздумал соваться в павильон Вильгельма.

Бац!

Резко распахнув дверь, Алан замер как вкопанный, стоило ему увидеть того, кто стоял в коридоре.

И уже через мгновение с его губ сорвался нервный смешок. Увидеть здесь этого человека он никак не ожидал.

Только теперь Алан понял, что был настолько поглощён небывалой по силе жаждой убийства Калиана, что даже не обратил внимания на чьё-то приближение.

— А, граф Манасил.

Круглые серо-голубые глаза и вьющиеся бронзовые волосы.

Перед ним стоял «Слонёнок» Ян.

Ян, беседовавший с главным камергером Раулем перед дверями кабинета Румейна, повернул голову к Алану. Коротко поклонившись, он произнёс:

— Принц просил передать графу, что вы можете не торопиться и подождать здесь.

Никаких иных пояснений не последовало, но и этого оказалось более чем достаточно.

Калиан заранее предвидел, что Алан или Рен бросятся на помощь, и первым делом отправил Яна. А значит, эта пугающая жажда убийства — вовсе не минутная потеря контроля.

Показалось, будто за одно лишь мгновение он успел побывать на пороге смерти и вернуться обратно.

Глядя на безмятежное лицо Яна, который совершенно ничего не почувствовал, Алан сам того не замечая испустил долгий, полный самых разных эмоций вздох. Всякий раз он порывался переживать за Калиана, но неизменно забывал, что за человек этот принц.

— Наш принц…

Калиан никогда не действовал впустую.

Он не стал бы ограничиваться одной-единственной целью там, где можно извлечь двойную выгоду.

Бросив взгляд в коридорное окно и заметив стремительно мчавшуюся серебристо-белую кобылу с всадником на спине, Алан прищёлкнул языком:

— Уж больно далеко вы глядите, ваше высочество.

С этими словами Алан вернулся в свой кабинет как ни в чём не бывало. А затем достал печенье и отправил его в рот.

То самое печенье от Элайн, которое он стащил у Румейна.


На свете существуют дураки и идиоты.

Есть славные дураки, а есть безнадёжные идиоты.

И, разумеется, есть умники и хорошие люди.

Такова была система, по которой Арсен классифицировал окружающих.

Конечно, встречались личности, недостойные даже подобной классификации — вроде маркиза Эвана Бриссена или маркграфа Грея Бриссена, — но их Арсен вообще не считал за «людей», так что они оставались за скобками.

К слову, конь Рэйвен числился у него в категории «славных дураков».

Подавляющее большинство людей не превосходило Арсена умом, поэтому он и не утруждал себя распределением кого-либо за пределы «дураков и идиотов», однако недавно всё же завёл новую графу — «умники». Всё из-за Алана и Франца, оказавшегося неожиданно смышлёной формой жизни, переплюнувшей даже Алана.

А в категории «хороших людей» всегда значился лишь один человек.

Калиан.

Арсен уже и не помнил, когда именно это началось, но в списке «хороших людей» вслед за его покойным учителем неизменно стояло только имя Калиана. И ни разу Арсен не усомнился в правильности своего выбора.

— … Принц.

И сейчас Арсен смотрел на этого «хорошего человека» с огромной тревогой во взгляде. Следя глазами за каждым движением Калиана, он продолжал с усилием подавлять ледяную ману, так и норовящую скопиться на кончиках пальцев.

Настолько невыносимым было давление жажды убийства, исходившей от Калиана.

«Дольше им не выдержать».

Маги, конечно, те ещё безумцы, но при этом существа крайне чувствительные. Арсен понимал: продлись эта пытка ещё немного, и маги попросту не выстоят. Уж лучше бы принц обнажил меч или пустил в ход заклинание. Попасть под удар или заработать перелом куда проще, чем вот так задыхаться под гнётом неминуемой гибели.

— Принц, — вновь позвал Арсен.

Калиан не ответил. Не убрал и смертоносную ауру. С совершенно непроницаемым, не дрогнувшим ни единым мускулом лицом он смотрел на выстроившихся магов.

В конце концов Арсен не вытерпел и сделал шаг вперёд, заслоняя собой тринадцать магов. Лишь тогда Калиан повернул к нему голову. Уловив в алых глазах лёгкий укор, Арсен мысленно охнул: «Ой-ёй».

— Калиан.

Спокойный голос окликнул принца.

Во всём дворце лишь трое имели право звать Калиана просто по имени.

Один из них — Второй принц Франц — подошёл и встал перед Калианом.

Ровно между ним и магами.

— Прекрати.

Калиан перевёл взгляд на Франца, преградившего ему путь. Принц не стал скрывать своего ледяного натиска, и на лице Франца тоже отразилось напряжение. Впервые в жизни ему доводилось ощущать столь жуткую, пробирающую до костей ауру.

Франц чуть повернул голову и оглянулся на замерших за его спиной магов. По меньшей мере половина из них выглядела так, словно рухнет без чувств в любую секунду. На всех лицах застыла смертельная усталость.

Осмотрев их, Франц вновь повернулся к Калиану. Голос его прозвучал так, словно он сдался или признал поражение:

— Я всё понял.

На миг на лице Калиана промелькнуло нечто похожее на эмоцию и тут же исчезло. Столь сложное чувство, что даже Францу оказалось не под силу разгадать его смысл.

Не понять, что это — радость, гнев, горе или печаль. А может, лицо, в котором смешалось всё это разом. Глядя на Франца таким взглядом, Калиан медленно кивнул.

И тут же последовал короткий ответ:

— Да.

Свирепая аура, кружившая вокруг острее наточенных клинков, исчезла, будто её и не бывало.

Сразу после этого Калиан обратился к магам:

— До самой смерти я буду вести за собой лишь людей Валкана. Те, кто к нам не принадлежит, мне и даром не нужны.

— Да, ваше высочество! — хором отозвались маги.

Никто из них не осел на землю, никто не бросил на Калиана обиженного взгляда даже после того, как удушающее давление исчезло.

— Если уж надумаете напиться и натворить дел — творите это под моим именем.

Это подразумевало и обратное: не смейте влипать в неприятности, если они не стоят того, чтобы прикрыться именем Калиана. Точно так же, как поступал Арсен.

— Есть!

Маги — не рыцари.

Их преданность в корне отличается от рыцарской верности. Они способны на слепое обожание, но никто не знает, когда и по какому поводу им взбредёт в голову взбрыкнуть. Принуждать их грубой силой совершенно бесполезно.

Калиан отлично знал, насколько у всех у них не все дома.

Поэтому их восприятие никогда не изменить, просто заставив наматывать круги по тренировочному плацу, как было в случае с Кирие. Чтобы они по-настоящему поверили, нужно наглядно показать, какой силой ты обладаешь, на что способен прямо сейчас и сколько готов ради них вытерпеть.

Ведь они до крайности расчётливые и при этом безумные маги.

— Я возьму на себя любые беды, случившиеся под моим именем. Такова моя сила.

Не чёрные волосы и алые глаза, от которых они так без ума. Настоящая сила. Они должны испытать её на собственной шкуре, чтобы поверить.

Вот почему сейчас глаза магов, взирающих на Калиана, сияли столь ярко. Ведь они прекрасно понимали, что лишь миг назад именно Калиан сжимал их горло невидимой хваткой. Теперь они по-настоящему в него верили.

И впредь подобной оплошности не повторят.

Калиан на секунду задержал взгляд на Франце.

И, не отрывая от него глаз, бросил магам:

— Вот что такое настоящая ответственность.

Не прятаться в стороне, а выйти вперёд и прикрыть их собой, как ты только что сделал.

Ведь именно такую ответственность ты обязан нести на своём месте.

«… Франц».