Он успел на время об этом забыть.

Когда Калиан вернул ему столовый нож рукой, с которой капала кровь. Когда своим неповторимым, изысканным тоном заявил, что это именно он переломал спину Грею. И когда Франц понял, ради чего был разрушен дворец Хейсия.

Ведь уже тогда он об этом подумал, разве нет?

«Похоже, мой младший брат слегка безумен».

— Вот же…

Младший брат, Калиан, произнёс это с выражением крайнего недоумения во взгляде. И Франц посмотрел на него, не скрывая раздражения.

Франц полагал, что Калиану после встречи с Чейзом будет нелегко видеть их с Арсеном. Ему казалось: если бы брат спокойно отнёсся к тому, что они оба предстанут перед ним, то он был бы ненормальным.

Следовало напомнить себе, что Калиан и так безумен, но Франц запамятовал.

— Чему тут больше удивляться — твоей скрытности или твоей заботливости? — с тихой усмешкой спросил Калиан.

Франц нахмурился, уловив в алых глазах немой посыл: «Необычно, но зачем делать это так, что тебе совсем не идёт?»

И всё из-за того мага, который, похоже, ещё безумнее, чем его младший брат.

Сегодня Франц действительно перехватил Арсена и запретил ему приходить на ужин. Из-за этого даже пришлось трижды сдерживать себя. Но в процессе он упустил из виду две вещи, отчего Калиан и завёл подобные речи.

— Если собрался лаять, лучше закрой рот.

Первое, чего не учёл Франц, — это собственный до крайности молчаливый нрав. Надо было хоть кому-нибудь сообщить, что Арсен не придёт, но говорить лишнее совершенно не хотелось.

Из-за этого ничего не подозревающий повар усердно приготовил ужин на троих, да и Калиан настроился на совместную трапезу.

Второе заключалось в том, что склад ума Калиана относился к категории, мягко говоря, не слишком нормальной, чтобы должным образом оценить заботу Франца. Поэтому Калиан и заявил, что непременно позовёт Арсена снова. С таким видом, будто ничего страшного не случилось.

И не забери Арсен, ужасно расстроенный отменой ужина, выданные Калианом деньги, чтобы отправиться пить с магами «Валкана», Калиан точно вернул бы его обратно.

По этой причине жизнь Франца не казалась такой уж приятной. Калиан выслушал очередной выпад брата, но, как обычно, пропустил его мимо ушей и продолжил «лаять» дальше:

— Я вовсе не так мелочен, как ты думаешь. Нет никакой причины, по которой я не мог бы увидеться с лордом Герцем сегодня.

— Разве вопрос стоял в том, широка у тебя душа или узка?

И без того немногословный Франц совсем растерял слова.

В конце концов Франц решил просто оставить всё на усмотрение Калиана. А тот тем временем преспокойно отмахнулся от всех тридцати причин, по которым ему следовало бы избегать Арсена, — причин, разом пришедших брату в голову.

Калиан, с лёгкой улыбкой на лице — то ли зная об этих мыслях, то ли нет, — снова обратился к Францу:

— И всё же брат так обо мне заботится.

Франц знал, что прозвучит дальше. Наступала очередь благодарностей.

Не колеблясь ни секунды, он опередил Калиана:

— Оставь при себе.

— Хорошо.

На резкий отказ Калиан послушно кивнул, будто отрубил, и припрятал благодарность.

Вскоре Калиан поблагодарил повара и слуг и отпустил их. Оглядев стол, он неторопливо принялся за ужин на троих. Из всего этого примерно две с половиной порции наверняка предназначались самому Калиану, так что переживать, что старательно приготовленная поваром еда пропадёт зря, не приходилось.

Беда была лишь в том, что, поскольку стол накрывали к ужину, меню никак не назовёшь «подогнанным под Франца».

Тушёная утка с ароматом шафрана, копчёная с базиликом телятина, запечённая свиная вырезка с тушёными в корице яблоками, баранина с резким перечным духом и всё в том же роде.

Калиан, покосившись на блюда, тихо фыркнул.

Ничего не поделаешь. Не станет же он объяснять повару, что этот кайрисский принц, снискавший славу человека со звериным нравом, способного сырое мясо рвать, на деле вовсе не привередлив, а просто отличается аппетитом, граничащим с обжорством.

В конце концов среди мясных блюд, щедро сдобренных пряностями, Франц всё же отыскал пресный салат с куриной грудкой — такой, каким вполне можно было бы поделиться с «кошкой принца Калиана, которой больше нравится принц Франц». Увидев это, Калиан обронил как бы между прочим:

— Если так питаться, Кирие тебе никогда не одолеть.

Он надеялся, что после этих слов брат прекратит свои язвительные выпады.

Однако, услышав имя Кирие, Франц чуть приподнял один уголок губ. Оторвав взгляд от тарелки, он посмотрел прямо в глаза Калиану и отозвался:

— Я думал, что умру ещё раньше. Я.

Калиан до сих пор не знал, что Кирие во время учебного боя пригрозил убить Франца. Потому на его лице впервые за долгое время промелькнуло искреннее недоумение.

— Проницательный слуга моего братца ужасно разгневан.

Лишь тогда Калиан тихо выдохнул «А…» и смущённо нахмурился.

Похоже, Кирие, сложив воедино обрывки непростых разговоров Калиана и Франца, в конце концов догадался, что произошло в прошлом.

Кирие обычно был тих, но Калиан прекрасно знал, как тот меняется, стоит делу коснуться его самого. Ведь и в прошлой жизни было точно так же. Кирие определённо не проводил границы между спаррингом и настоящим боем.

Калиан не мог ни отругать Кирие, ни сказать ему что-либо ещё по этому поводу. Калиан лучше всех понимал, каково это — в одиночестве размышлять о прошлом, даже если в руках лишь догадки, а не воспоминания. К тому же нельзя никого насильно принуждать к иным чувствам.

— Вот как оно вышло? С завтрашнего дня я снова буду выходить на тренировки.

Но едва Калиан открыл рот, чтобы сказать хоть что-то вместо Кирие, Франц перебил его:

— Не нужно. Ни объяснений, ни извинений.

Он сказал это, чтобы дать понять: он всё понял и просит лишь сменить партнёра по спаррингу, а вовсе не потому, что держал зло на Кирие.

— Хорошо.

Поэтому на сей раз Калиан ответил коротко.

А затем вдруг рассмеялся. Потому что брат действительно наотрез отказывался принимать как извинения, так и благодарности.

— Легко же тебе смеяться.

— А что тут не смеяться, когда после встречи с принцем Чейзом выдаётся вот такой день? Забавно ведь, вот и смеюсь.

Франц отвернулся и посмотрел в окно. Устремив взгляд на озеро и видневшийся за ним розарий, он спросил:

— Зачем ты ходил в павильон Рубиа?

— У брата Рэнделла тоже есть.

Калиан ответил мгновенно, словно ждал этого вопроса. Говоря это, он направил бледный кончик пальца на грудь сидевшего напротив него Франца.

В алых глазах читался немой укор в адрес старших братьев.

— … Вот как.

— Прибавится ещё одна забота — спасать братцу жизнь.

— Да. Из-за этого хлопот стало куда больше, — произнёс Калиан, тем же пальцем, которым указывал на сердце Франца, постучав себя по лбу. — В любом случае Печать брата Рэнделла — проблема, которую придётся решать мне. Думаю, тебе лучше ничего не знать.

Франц помолчал немного, затем откинулся на спинку стула.

Как обычно, прозвучал негромкий, похожий на сонный вздох голос:

— Зачем же тогда сказал то, о чём не хочешь рассказывать?

— Говорю, чтобы ты не обращал внимания, даже если решишь, что он ведёт себя так не без причины. Боюсь, как бы ты не сцепился с братом Рэнделлом при встрече. Вы ведь не слишком-то ладите. Совсем не ладите.

— Опять лаешь.

Калиан, сумевший «полаять» уже дважды за день, усмехнулся:

— Я ещё никому, кроме учителя, не рассказывал о событиях будущего. Не считаю, что вправе это делать. Но чтобы решить проблему брата Рэнделла, мне придётся воспользоваться сведениями, которые передал принц Чейз, а это касается не того, что случилось сейчас… и не здешних записей. Поэтому не могу рассказать.

Калиан добавил и истинную причину такой откровенности:

— Боюсь, ты снова сам до всего додумаешься. На этот раз не делай этого.

Если Францу станет любопытно, он непременно докопается до сути.

Оставь его наедине со своими мыслями — и Калиан не взялся бы предсказать, к каким выводам придёт острый ум брата.

Выслушав Калиана, Франц взял в руки стакан с водой.

Но не поднёс его ко рту, а принялся водить большим пальцем по холодному стеклу.

Глядя, как капельки влаги стираются под подушечкой пальца, Франц проговорил:

— Должно быть, расклад сил в Тенсиле поделён довольно хитро.

— … Я же просил об этом не думать.

Стоило прозвучать упоминанию о том, что Рэнделл связан клятвой, как у Франца тут же потянулась длинная нить догадок. Калиан пристально посмотрел на брата, а спустя мгновение коротко вздохнул:

— Брат совсем меня не слушает.

— Младший братец чересчур разбалован.

Францу лень было даже лишнее слово вымолвить, и всё же он задавал вопросы. Он наверняка уже и сам понял, почему Калиан не может ничего рассказать. Ведь это Франц. И тем не менее ему хотелось знать.

— Не скажу.

— Можешь сказать хотя бы, что собираешься делать.

— Я же обещал постараться понять, верно? Вот и готовлюсь к тому, чтобы попытаться понять. Считай, закладываю основу для взаимопонимания ради дружных братских отношений. Надо как следует разобраться, чтобы самому убедиться, а лишь убедившись, можно браться за решение проблемы.

Сказав это, Калиан негромко добавил:

— Будь то брат Рэнделл, Кайрис или Серенти. Сначала я постараюсь понять.

— С какой стати? Тебя это не касается.

— Я делаю это, потому что сам так решил, так что можешь не волноваться.

На лице Калиана появилась мягкая улыбка.

Голос его, обращённый к брату, которого он любил и ненавидел со смутным чувством вины, прозвучал ровно:

— В общем, я к тому, чтобы ты не шёл вслепую. Думаешь, на пути нет ничего, чего ты не видишь, раз шагаешь так без страха? Прошу не вмешиваться — ты всё равно лезешь. Прошу не строить догадок — ты каким-то образом всё равно добираешься до сути. Право слово, язык уже устал повторять. Ты совершенно меня не слушаешь.

— Что-то ты сегодня особенно разлаялся.

— Двигаться дальше можно лишь тогда, когда всё как следует проверишь и выяснишь. Если, убедившись во всём, решишь, что всё в порядке, шагать будет не поздно. Так что пока просто ешь. И не перебирай.

Договорив, Калиан широко ухмыльнулся.

Это означало: не смей выковыривать сладкий перец из салата с куриной грудкой.

Тот, кто безоговорочно на твоей стороне.

За это короткое время рядом с Калианом появилось немало людей.

И среди них есть один человек, на которого можно положиться безоглядно, кому можно довериться без тени стыда, кто с готовностью предложит помощь и никогда не помыслит о том, чтобы потребовать что-то взамен.

Человек, который встретит тебя с распростёртыми объятиями, что бы ты ни натворил. Человек, в чьём присутствии рядом в далёком будущем нет ни малейших сомнений.

Стоит лишь задуматься, есть ли такой человек, как без колебаний на ум сразу приходит одно имя.

— А…

Алан Манасил.

— Учитель.

Калиан проворочался до самого рассвета, уснул и проснулся от звона колокольчика Яна.

Сквозь полог виднелись двое.

На диване, сладко мурлыча, устроилась «кошка принца Калиана, которой больше нравится принц Франц», а рядом с ней сидел Алан.

Заслышав голос Калиана, кошка, преспокойно развалившаяся на коленях Алана и наслаждавшаяся ленивым покоем, поднялась. И, словно нарочно громко оповестив о себе, выскочила за дверь. Променяв и хозяина колен, на которые опиралась, и Калиана, который о ней заботится, она поспешила на поиски того, кто ей милее всех.

Проводив её взглядом, Калиан повернул голову к Алану, и на его лице расцвела светлая улыбка:

— Вы уже здесь?

Видеть его было особенно радостно.

Встреча с учителем всегда приносила покой, но сегодня — в особенности.

Хотя за пологом и не было видно, как улыбается Калиан, Алан тоже улыбнулся и произнёс:

— Я опять явился без предупреждения.

— Что вы. Учителю здесь всегда рады.

По правде говоря, если это Алан, ему рады в любой час.

Удостоившись столь тёплого приёма, Алан по голосу ученика сразу понял, что тот спокоен. Собственно, именно чтобы убедиться в этом, он и пришёл.

Яну было велено подать чай. Калиан поспешно закончил сборы. Вскоре все служанки вышли, и Алан, с тревогой оглядев ученика, заговорил. Спрашивать о самочувствии не требовалось, поэтому он начал с другого.

— Только не переусердствуй.

Таково было первое приветствие.

Калиан вновь рассмеялся, глядя на учителя, который с порога спешил дать наставление, едва представится такая возможность.

— Просто выйдем на минутку подышать свежим воздухом, учитель.

Пусть из Чермиля и не видно главных ворот королевского дворца, но всё же…

С этими мыслями Калиан вышел на террасу и опустился в кресло.

Вскоре Ян поставил на столик мятный чай и чай с молоком и удалился. С тех пор как Калиан возненавидел кофе, Ян старался сам заваривать для него чай. Напиток, который слонёнок готовил с таким старанием, всегда обладал особым вкусом. Оттого-то и получался неизменно вкусным.

Алан, сидевший напротив Калиана через небольшой столик, щёлкнул пальцами. Ощутив, как террасу окутывает мягкое тепло, Калиан невольно рассмеялся. Он не замёрз бы, даже ступи в зимнюю Великую Пустыню. Но от этого на душе стало ещё теплее.

Перед Яном Калиан всегда оставался принцем, прекрасным, словно цветок, а перед Аланом — просто милым сердцу учеником. И ему это неизменно нравилось.

— Вовсе не обязательно ведь щёлкать пальцами.

Смутившись собственного смеха, спросил Калиан. Ему всегда было любопытно, но прежде как-то не доводилось спросить. Зачем учитель всякий раз издаёт этот звонкий щелчок, творя магию?

Алан кивнул и перевёл взгляд на озеро за террасой.

Там несла свои воды река Сенъю — та самая, по которой однажды могла поплыть аннерусия за Калианом, точно так же, как некогда плыла она и для Алана. А потому этот вид как нельзя лучше подходил для того, чтобы предаваться мыслям об ушедших.

— Когда я учился обходиться без заклинательных слов, кое-кто посоветовал мне делать так. Мол, заменит словесную формулу, да и смотрится внушительно. Вошло в привычку — так и осталось.

На лице Алана мелькнула тоскливая улыбка. Потому Калиан не стал спрашивать, кто это был. Калиан уже и сам научился улыбаться точно так же.

— Кто бы это ни был, совет он дал прекрасный. Выглядит здорово.

Вместо вопросов Калиан просто ответил так и кивнул.

В тот день, когда худая рука Калиана, в отчаянном желании выжить, ухватилась за Алана, а не за Румейна. Калиан не мог стать ни сыном Румейна, ни сыном Девлана. И тогда Алан обнял его.

Так что Калиан определённо был сыном Алана.

Теперь это знали и Алан, и Калиан.

Вот почему с лица Алана, заглянувшего сегодня утром к Калиану, не сходила тревога. И вот почему с лица Калиана при виде Алана не сходила улыбка.

— … Я велел, чтобы в следующий раз прислали не такие кислые мандарины. А то ты наверняка опять слопаешь всё в одиночку.

— С чего вы взяли? Мандарины тем и хороши, когда их ешь вот так.

— Поделись хоть немного со стариком. Нечего таскать всю кислятину к себе и жадничать для себя одного.

Будь то мандарины или же кислые зёрна.

На слова мага о том, что стоит делиться, а не оставлять всё себе, Калиан чуть кивнул.

Так и продолжалась неспешная беседа доброго учителя и его любимого ученика — пока Чейз, вышедший после завтрака с Румейном, на миг не обернулся издалека на дворец Чермиль; пока конь, нёсший Чейза, не миновал главные ворота дворца и не выехал в столицу; пока Чейз не пересёк площадь и не покинул пределы внешней крепости Кайрисиса.