Длинные белые пальцы аккуратно сомкнулись.

Неизвестно, то ли дело было в том, что меч, который он держал в этой руке, был особеннее любого прославленного клинка в мире, то ли благословение Сиспаниан сказывалось даже на таких мелочах, но на ещё не до конца окрепших белых ладонях не виднелось ни шрамов, ни мозолей.

Рука, которая, казалось, не касалась и мутной воды, не говоря уже о густой крови, неспешно поднялась. Алые глаза — сам он считал их кроваво-красными, но окружающие говорили, что они цвета рубина, — на миг скрылись за ладонью. Калиан поднял руку и прикрыл лицо.

Он сдерживал смех.

Его тонкие плечи чуть дрогнули, а затем затряслись так сильно, словно он рыдал. Но тут же вырвался неудержимый смешок.

А в конце концов он и вовсе расхохотался.

Когда он гостил в доме у Алана, то точно так же прыснул со смеху, увидев поющую каменную статую в виде извивающегося цветка. И в этот раз вышло то же самое.

— Ох уж эти маги.

Право слово.

Что за народ эти маги?

Произнеся это, Калиан снова опустил взгляд на то, что держал в руке.

[Почему мы разрушили таверну]

[Воспоминания о времени, когда мой разум был до крайности эмоционален]

[Внезапный вопрос: почему с нами всё в порядке?]

Держа листок бумаги с таким заголовком — а точнее, нечто вроде отчёта, — Калиан даже спину разогнуть не мог и смеялся так, будто ему не хватало воздуха.

— Похоже, совсем крыша поехала.

Наконец он с трудом разомкнул губы и вымолвил эти слова.

Строго говоря, в руках Калиан держал объяснительные записки магов.

Накануне группа магов из корпуса «Валкан» отправилась пропустить по стаканчику, и у них вспыхнула ссора с какими-то людьми. Перепалка переросла в словесную дуэль, в которой находчивые маги одержали верх. Оскорблённая компания привела с собой приятелей. В итоге место мирной беседы превратилось в поле боя.

До этого момента всё было бы ещё ничего.

Беда случилась дальше.

В кого-то швырнули магией.

И попали не только в людей, но и разнесли саму таверну.

Когда у зачинщика спросили, зачем он разгромил заведение, тот ответил, что ничего не помнит.

— Да не стоило и пить-то, раз уж и так не в себе.

Ах да.

Нечего и с ума сходить, чтобы напиться, — они ведь и без того давно рехнулись.

— Не нашлось никого, кто бы настолько тронулся рассудком, чтобы сдуру напиться, раз уж все и так с приветом.

Калиан, бормотавший что-то совершенно непонятное для Яна, снова взглянул на рапорт.

Надо было сразу заглянуть внутрь, как только увидел подобный заголовок у объяснительной.

Разумеется, он понимал, что маги писали так вовсе не из желания принизить Калиана или посмеяться над ним. Потому-то он и рассмеялся.

Сверху лежала записка под названием [Целенаправленное исследование: взаимосвязь между алкоголем и насилием]. И положили её наверх вовсе не потому, что автор отвечал за произошедшее или занимал среди них самый высокий пост, а лишь потому, что у неё был самый «серьёзный» заголовок.

Они и сами это знают.

До чего же забавный народ эти маги.

Прежде Калиан получал отчёты магов исключительно через Алана или Эврию. Так что он впервые видел, как настоящие маги пишут докладные сами. И то, что значилось внутри, ничуть не уступало заголовкам.

— Ваше Высочество, такие слова…

Когда из уст прекрасного, словно цветок, принца полились столь резкие речи, стоявший рядом Ян осёкся, попытавшись было сделать ему замечание. На лице принца определённо играла улыбка — улыбались и глаза, и губы, — но атмосфера вокруг была совсем иной.

Он злился.

И злился очень сильно.

Калиан, почувствовав, что Ян не сводит с него взгляда, лишь отвёл глаза в сторону, не отворачивая головы от лежавших перед ним объяснительных. Затем он смягчил выражение лица и обратился к застывшему Яну:

— Не обращай внимания. Не стоит.

Ян кивнул со слабой улыбкой. И всё же он больше не стал говорить: «Извольте выражаться учтивее».

Калиан коротко вздохнул и продолжил:

— Говоришь, больше никто не пострадал?

Под «другими» он подразумевал вовсе не тех, кто участвовал в драке. Маги, у которых и волосок с головы не упал, сейчас затаив дыхание сидели в павильоне Вильгельма.

— Таверна немного повреждена, да и несколько человек получили ушибы и ссадины, но тяжелораненых и погибших нет.

— Это хорошо. А что же делал лорд Герц, раз не остановил их? Не похоже, чтобы он сам полез с кем-то драться.

В объяснительных об Арсене не упоминалось ни слова, да и Калиан был уверен: будь Арсен там, подобного бы не случилось.

— Говорят, он ушёл домой ещё до того, как началась драка.

Арсен был магом, который любил выпить, но при этом совершенно не держал удар от хмельного.

Так зачем тогда вообще пошёл выпивать? И почему человек, который даже пить не умеет, сам пьёт, а потом оставляет всё так, что другие первыми нарываются на неприятности?

Произнеси он это вслух — и прозвучало бы так, будто он боится, как бы Слонёнок опять чего не надумал, поэтому Калиан лишь тихо пробормотал это себе под нос.

Бегло просмотрев хотя бы один из отчётов, Калиан кивнул и распорядился:

— Сначала возместите ущерб, а затем позовите лорда Герца.

Маги, схваченные столичной стражей, заявили, что это дело не имеет никакого отношения ни к «Валкану», ни к королевскому дворцу. Как бы то ни было, стража немедленно доложила о случившемся во дворец.

В тот день Алан находился при Калиане с самого раннего утра. Поэтому Калиан услышал спешно доставленное донесение одним из первых. Едва выслушав доклад, Алан спросил мнения Калиана о том, как следует поступить.

Он спросил мнения Калиана, а не Румейна.

Как бы то ни было, сами маги объявили, что проступок совершили «частные лица, не имеющие отношения к Валкану».

Потому Калиан сказал, что немного подумает, и первым делом отпустил Алана. Раз уж маги сами вырыли себе могилу, не было ни малейшего повода спускать им это с рук.

— Да, Ваше Высочество. Я всё понял.

— Нет. Постой минуту.

Калиан, внезапно передумавший, светло улыбнулся.

В тот же миг Франц, сидевший напротив и неторопливо двигавший вилкой, на секунду замер. Дремавшая у него на коленях «Я кошка принца Калиана, которой больше нравится принц Франц» вздыбила шерсть и издала тихий угрожающий рык.

Всё потому, что оба они уловили лёгкую, совершенно не подходящую для трапезы жажду крови. Калиан же продолжил говорить, глядя на Слонёнка, который в полном неведении таращился на него широко раскрытыми глазами:

— Просто передай, что я приду сам.

Первая ошибка.

Раз уж так вышло, он собирался проследить за тем, чтобы эта ошибка больше никогда не повторилась.

Если бы только они знали, какую именно ошибку совершили.

Алан откусил кусочек печенья, оставленного камергером Раулем, и удовлетворённо улыбнулся.

— Это Элайн прислала?

Благодаря магии сохранения печенье не потеряло ни лёгкого, нежного вкуса, ни особой рассыпчатости кокоса. Выпечка, которую готовил личный повар королевы Риверна Элайн, была любимым лакомством Алана со времён его пребывания в Риверне.

Румейн, хмурившийся из-за происшествия в «Валкане», глянул на Алана и хотел было что-то сказать, но лишь сомкнул губы. Он вспомнил, что Алана мало заботит происходящее во дворце, если только оно не касается Калиана.

И знал он также, что у этого на вид столь беспечного Алана всегда есть на что положиться. Поэтому Румейн кивнул и ответил:

— Верно.

Если Чейз отправлял Румейну мандарины для Калиана, то Элайн слала Румейну печенье для Алана.

Алан на миг усмехнулся — ему было одновременно и забавно, и чуточку неловко оттого, что Румейн этого не замечал.

— Не такое уж это и важное дело. Не стоит об этом тревожиться.

— Элитный отряд королевского дворца напился и устроил дебош за его стенами. Как можно об этом не беспокоиться?

— Оба принца уладят всё без лишнего шума, так что всё будет в порядке.

— Ты хочешь сказать, что подобное дело оставили на попечение принцев?

Алан кивнул и отправил в рот оставшуюся половину надкушенного мгновение назад печенья. Увидев это, Румейн заговорил вновь:

— Разве нет разницы между тем, чтобы обучать войско, и тем, чтобы разгребать последствия его выходок?

— Вряд ли с этим возникнут трудности. Они справятся лучше кого бы то ни было. Разве не тем же самым принцы занимались до сих пор?

Алан, ответивший так с печеньем во рту, неторопливо прожевал, проглотил его и добавил:

— Они лишь несут ответственность за то, что натворили вы, Ваше Величество.

Лицо Румейна слегка напряглось. Он словно уже знал, чем всё обернётся. Поэтому, как бы он ни старался переварить сказанное, Алан и не думал замолкать.

Ну да.

Во всём виноват он сам.

Услышав очередной рассказ о том, как маги «Валкана» напились и ввязались в драку, Румейн протяжно выдохнул, словно окончательно сдавшись.

Франц на миг перевёл взгляд на Калиана.

Было не столько позднее утро, сколько время, уже близившееся к полудню, когда они только приступили к трапезе.

Калиан, нарезавший ветчину, негромко заговорил:

— … Я не настолько жесток. Я не стану поднимать меч или хвататься за дубинку перед магами «Валкана», так что не смотри на меня так.

Франц коротко хохотнул.

Он знал, что Калиан не умеет лгать. Значит, сказанное им и впрямь было искренним.

Припомнив всё, что успел натворить этот парень, считавший себя отнюдь не жестоким, Франц просто кивнул. Решил пропустить это мимо ушей.

— Пойдём вместе. Мне и с лордом Герцем нужно увидеться. Должен был встретиться с ним ещё вчера, да не вышло, так почему бы не сходить заодно?

— Хорошо.

Так ответил Франц, согласившийся составить компанию, но не намеревавшийся вмешиваться в это дело. Ведь так или иначе прозвучало это для Арсена почти как: «Я приду лично вместе с братом».

Калиан спросил Франца, как раз проглотившего кусок запечённой лепёшки с белым сыром:

— Как бы ты хотел, чтобы я с этим разобрался?

— Делай как знаешь.

Франц опустил взгляд, отвечая так, словно ему не было никакого дела.

— А тебе, смотрю, всё же любопытно.

Как Калиан накажет магов «Валкана»?

Не могло быть, чтобы ему это было безразлично. Никак не могло.

Разве не это стало первым делом, которое Франц, прежде ничего не имевший, взращивал собственными силами? Пусть сам он считал «Валкан» лишь «одолженной вещью», которую нельзя назвать всецело своей, интерес к корпусу у него явно имелся.

А потому наверняка казалось, что он переживает за недолгие жизни этих бедолаг.

Боится, как бы Калиан не обрушил на магов весь свой гнев.

— Я злюсь вовсе не из-за того, что маги напились и натворили бед.

— Знаю.

— И знаешь, почему я злюсь?

Калиан ухмыльнулся и поглядел на Франца.

Если он скажет, что знает, неужели Калиан не поверит, что брат всё понял как надо? Но с чего вдруг он принялся так допытываться, словно проверяя его?

Франц нахмурился и произнёс:

— Не то чтобы ты мне не доверял.

— Да. Не в этом дело.

— Тогда с чего вдруг у тебя так переменился тон?

— Переменился, говоришь?

— Прежде ты так не проверял.

Калиан ответил голосом таким лёгким, будто от него шелестели бы книжные страницы:

— Неужели?

Вот отчего Франц заделся.

Кажется, он и сам догадывался, почему Калиан вдруг сменил тон.

Калиан отпил стоявшего рядом красного томатного сока. А затем обратился к Францу, всё ещё смотревшему на него с прежним выражением лица:

— Братец, если ты умён хотя бы наполовину от этого, то недолго тебе ещё оставаться «мертвецом».

— … Твой ежедневный лай стал уже какой-то обязанностью.

Будь всё как обычно, Калиан просто отшутился бы и пропустил слова Франца мимо ушей. Но не в этот раз.

— Я научу тебя. Всему.

Острые алые глаза в упор посмотрели на Франца.

— Так что не бросай на ветер слов, будто будешь жить, не проявляй заботу украдкой, не планируй отступить в тень, оказав посильную помощь, и не прикидывайся нарочно безразличным.

Взгляд Франца спокойно потяжелел.

— Я говорю тебе: даже не думай жить словно мертвец, оставаясь моей тенью до конца своих дней.

Я научу тебя всему.

Чтобы ты смог жить как положено.