Сорок девять королевских гвардейцев и один император.
Итак, перед воротами стояло пятьдесят человек.
Сорок девять.
Сорок восемь.
Сначала он ненавидел тех, кто уменьшал их число.
Потом стал ненавидеть собственные глаза, неумолимо отсчитывающие убывающих людей.
Ведь так он мог знать, на ком лежит вина.
Пятнадцать человек. «Если ты где-то там, прошу, останови всё и скажи, что с этим покончено».
Пять человек.
Впервые с момента своего рождения — и в последний раз перед смертью.
Он воззвал к Серенти.
Двое.
«… Кири».
Спящая богиня не ответила.
Один…
Один.
Не в силах вынести это зрелище, он попытался закрыть глаза, но не мог — он должен был запечатлеть всё до конца.
… Ах…
Последнее, что оставалось делать королю погибшей страны, — остаться в полном одиночестве и смотреть, как умирает тот, кого он оберегал.
Из фонтана, установленного в саду перед флигелем, била струя воды. Солнечный свет падал на капли, бессильно взлетавшие вверх и опадавшие вниз. Звук этого бесконечного, лишённого смысла движения казался особенно тихим.
Чейз сидел неподвижно, словно прислушиваясь к этому бессмысленному и одинокому плеску воды. Его спокойные глаза на мгновение прикрылись.
— … Принц Франц.
Франц пристально смотрел на лицо Чейза.
Слова давались Чейзу с трудом — так, словно он то ли выплёвывал, то ли с силой проглатывал нечто мучительное.
— Откуда и до каких пор… вы знаете?
Услышав этот вопрос, Франц негромко ответил:
— Совсем ничего.
Франц лишь догадывался. Он ни в чём не был уверен наверняка. Так что это была правда — о прошлом он не знал ровным счётом ничего.
Чейз, с трудом вырвавшийся из мыслей о прошлом, которого сам никогда не переживал, разжал пересохшие губы:
— Вы поняли это, лишь послушав меня?
— Что-то вроде того.
Он сказал всё это лишь из опасения, что подобное может повториться снова.
Только ради этого Франц и проделал весь этот путь. Он сам явился к Чейзу и стал настаивать, чтобы тот начал готовиться.
— Похоже, я напрасно встревожился и наговорил лишнего.
— Нет.
Ни Чейзу, ни Францу не за что было извиняться друг перед другом.
К тому же отправной точкой всё равно стал Калиан.
Разве весь этот вопрос не зародился ещё тогда, когда вечно попадавшийся на мелочах Калиан распознал во взгляде Франца бесчисленные чувства, которые невозможно было уловить при их первой встрече?
Так что не имело никакого значения, чьи слова или чья оплошность привели Франца сюда.
— Похоже, тогда вы просто пустили всё на самотёк.
— Вы и вправду ничего не знаете?
— В этот раз вы тоже собираетесь лишь наблюдать?
Чейз усмехнулся.
И спустя мгновение тихим голосом ответил:
— Февраль следующего года.
Имел ли он в виду, что начнёт подготовку с этого времени, завершит её к тому сроку, или же подразумевал нечто совершенно иное?
Произнеся столь загадочную фразу, Чейз какое-то время пристально смотрел на Франца, а затем указал на него пальцем — на то, как тот сидел в кресле, откинувшись назад и закинув ногу на ногу.
— Когда придёт это время, принц Франц больше не сможет вот так сидеть передо мной. И разговаривать со мной свысока тоже не сможет.
Принц Франц и наследный принц Чейз.
Франц и без того не проявлял к Чейзу должного почтения.
Однако, когда разрыв между ними станет ещё больше, Франц уже не сможет обращаться с ним так, как сейчас.
Король Чейз Даллахан Секреция.
Перед ним — уже не сможет.
— Ваш отец едва ли настолько лишён жадности, чтобы спокойно уступить корону.
— Да. Вы всё поняли верно.
— … Хм.
Чейз рассуждал о смерти Девлана и о дне собственного восшествия на престол с пугающе спокойным выражением лица. Франц издал короткий смешок.
— Чтобы вы не подумали, будто я слишком уж хладнокровно говорю о смерти отца, добавлю: предотвратить её невозможно. Так что прошу не понимать меня превратно.
Не оставалось никаких сомнений, что причиной смерти Девлана станет болезнь.
Здоровье короля было подорвано уже давно.
— Понятно.
— С того момента я подготовлю всё, что только можно предотвратить. Быть может, я не в силах воплотить сказанное принцем Францем прямо сейчас, но после восшествия на трон смогу как следует подготовиться.
Неважно, когда именно всё начнётся — это означало, что Чейз наконец оставит позицию стороннего наблюдателя, который лишь ждёт и смотрит. Этого было вполне достаточно.
— Хорошо.
Коротко ответив, Франц уже собрался подняться, как слова Чейза вновь удержали его.
— Позвольте задать лишь один вопрос.
— …
— Я живу не в одной стране с принцем Францем. Вы уверены, что вам не о чем беспокоиться, когда я выйду на первый план? Что станет с моей Секрецией, если она всерьёз решит наращивать свою мощь? Неужели у вас нет опасений, что это причинит вред Кайрису?
— Мне нет никакого дела до того, усилите вы свою страну или нет.
Франц сразу указал Чейзу на его заблуждение:
— Если старший брат моего младшего брата вдруг передумает, волноваться об этом придётся моему младшему брату, а вовсе не мне.
— Неужели принц Калиан и впрямь намерен сам занять трон? А не вы?
Франц промолчал в знак согласия, и на лице Чейза промелькнуло лёгкое удивление.
Чейз не знал ни о том, что Калиан стремится к трону, ни о том, что сам Франц вовсе не интересуется короной. Ведь донесения «птиц» не раскрывали истинных помыслов принцев.
— … Это неожиданно. Я полагал, в этот раз он поможет занять трон принцу Францу, но никак не ожидал, что он сам метит на это место. При мне он ни разу не проявлял интереса к престолу. Потому я и думал так.
— Мне трон не нужен. Ни тогда, ни сейчас.
Чейз, некоторое время внимательно смотревший на Франца, произнёс голосом, готовым вот-вот раствориться, подобно водяным каплям в фонтане:
— Вот как.
— … Так что не взваливайте это на себя.
Негромко проговорил Франц:
— Ведь я уже несу то, что и так было моей ношей.
С этими словами Франц поднялся со своего места.
Теперь, когда он сказал всё, что хотел, а Чейз дал свой ответ, говорить им больше было не о чем.
Алан долго не сводил взгляда с Калиана.
Он терпеливо ждал ответа.
«Разве можно вот так с ходу выдумать историю, о которой раньше и не задумывался?» — подумал Калиан и снова усмехнулся.
— … Не делай так.
Произнёс Алан, глядя на эту улыбку.
Калиан не совсем понимал, что именно должен на это ответить, поэтому лишь кивнул и сказал:
— Не беспокойтесь.
Осознав, что в последнее время именно эти слова слетают с его губ чаще всего, Калиан почувствовал, как на душе стало совсем кисло. Отпив ещё глоток сладкого чая с молоком, он заговорил:
— У меня есть к вам просьба насчёт госпожи Сейрен.
Об этом он и впрямь собирался попросить заранее, но заодно хотел и сменить тему. Алан смотрел на ученика с таким видом, словно его обвели вокруг пальца, а Калиан тем временем продолжил:
— Я просил главу Союза магов Сейрен навести справки о чёрном камне. Но раз уж я теперь не могу выбраться туда лично, не могли бы вы почаще узнавать у неё, удалось ли что-нибудь выяснить?
Поскольку то и дело вызывать во дворец занятую Эврию было неудобно, Калиан решил перепоручить это Алану — пусть он был занят ещё больше, но зато куда способнее.
Раз уж тема сменилась, возвращаться к прежней не имело смысла. На время отложив горькие мысли, Алан кивнул:
— Да, конечно. Но с чего это ты вдруг решил разузнать об этом камне?
— По правде говоря, есть немало вещей, о которых я ещё не успел рассказать учителю. Особенно о брате Рэнделле.
— И что же произошло?
— Там довольно длинная история.
Алан и без того места себе не находил от тревоги за Калиана, так что юноша оставил прежние попытки не волновать наставника понапрасну. Раз уж учитель всё равно переживает, пусть переживает за всё разом — решил Калиан и обстоятельно обо всём поведал.
О том, как воины Великой Пустыни использовали силу алого света, и каждый раз, когда они к ней прибегали, камень вспыхивал красным. О том, как камень отозвался на розу, выращенную Рэнделлом. И о той силе, которую Рэнделл применил прямо на глазах у Калиана в розарии.
— Нет, учитель!
И тут же пришлось остановить Алана, который выглядел так, будто сию же секунду готов телепортироваться на пятый этаж.
«Да почему же все маги до единого такие воинственные?»
Этого он никак не мог взять в толк.
Алан смерил взглядом ухмыляющегося про себя мага Ветра четвёртого круга и спросил:
— И ты вот так просто спустил принцу Рэнделлу его мерзкую выходку с рук?
Упрёк прозвучал точь-в-точь так, словно дедушка отчитывает внука, который пострадал в драке со сверстниками.
— Мне стало любопытно. Почему брат Рэнделл так ко мне относится? Я подумал, что если узнаю причину, то, возможно, смогу его понять.
Ответил Калиан, стараясь рассеять подозрения в том, что к случившемуся как-то причастен Румейн.
— Поэтому, когда вы разрешите мне выходить из этой комнаты, я хочу встретиться с братом Рэнделлом. Мы ведь живём под одной крышей, а увидеться не можем, так что придётся пойти к нему самому.
— Не возникнет ли проблем, если вы снова встретитесь?
— Нельзя просто оставить всё как есть. Станет ли это первым шагом к взаимопониманию или лишь продолжением старых ошибок — нужно хотя бы попытаться.
— Верно. Что ж, пред великодушием столь благородного человека что я могу возразить?
Выражение лица Алана стало предельно мягким, и в голосе зазвучала теплота:
— Но зато потом уж делай всё, что душе угодно.
И щёлкнул пальцами.
Щёлк.
Глаза Калиана медленно закрылись.
Раз уж любимый ученик пообещал и дальше усердно трудиться со свежим видом, разве не долг учителя — дать ему как следует выспаться?
А Арсен пусть хоть с ума сходит, хоть молчит — это уже не важно.
Рерик быстро распахнул дверь.
Франц без единого слова шагнул внутрь и притворил её за собой. Явно дав понять, что хочет побыть один, он оставил слугу снаружи. Рерик мгновение смотрел на закрытую дверь, а затем обернулся.
И на его лице отразилось удивление.
Прямо за его спиной кто-то стоял.
Опустив взгляд, он увидел макушку с серебристыми волосами.
Это была Хина.
— Вы пришли забрать кошку?
Хина кивнула в ответ на вопрос Рерика. После возвращения от Сиа как раз пришло время её кормить. Рерик снова смутился — ведь Франц совершенно ясно выразил желание остаться в одиночестве.
Щёлк.
В этот миг дверь с тихим звуком приоткрылась. А мгновение спустя из-за неё донёсся голос Франца:
— Забирай.
Тот же самый приказ, что и в прошлый раз.
Услышав слова Франца, Рерик кивнул, а Хина, слегка поклонившись, вошла в покои принца.
Стоявший неподалёку от входа Франц указал в сторону, где устроилась кошка — мол, проходи и забирай.
Хина светло улыбнулась и, глядя на Франца, сложила пальцы в знаки:
— Спасибо. Добрый принц.
«За что это она каждый раз так благодарит?»
«И что вообще означало слово между „спасибо“ и „принц“?»
Вместо того чтобы спросить об этом, Франц лишь кивнул.
— Принц поел? — спросила Хина следом.
До того как приехал Рерик, за Францем вместе с ней присматривали горничные Калиана, поэтому Хина прекрасно знала о привычке принца пропускать приёмы пищи.
— Аппетита нет.
Лицо Хины тут же стало строгим.
— Пожалуйста, поешьте. Если и дальше будете пропускать еду…
А поскольку раньше и Калиан не мог её понять, она показала Францу ту же заученную фразу, что когда-то говорила и ему:
— Буду ходить за вами по пятам.
Разумеется, Франц тоже ничего не понял.
Побочная история: Обтудент
«Зачем изучать магию, заставляющую забыть о боли?»
«Ведь есть же ты».
Умиротворение.
Нет, беспечность.
Верно. Если уж выбирать, то именно беспечность. Жители Риверна в массе своей ленивы.
Кайрисцы расчётливы и расточительны, секретианцы невероятно жестоки, а тенсильцы насквозь пропитаны фальшью, прикрытой верой.
Воины же Великой Пустыни загадочны и беспощадны.
Поговаривали, что за Великой Пустыней или где-то по ту сторону морей, охраняемых морским драконом Арнайзелем, лежит ещё один континент, но у Алана не было ни малейшего желания забираться в такую даль.
— Пожалуй, отправлюсь-ка я в южную страну и там доживу свой век.
— И не подозревал, что в стольких местах жаждут видеть моего отца.
Стоявший рядом Ронил улыбнулся, откликнувшись на заявление Алана о том, что он покидает Тенсил, где пробыл некоторое время, и теперь отправляется в Риверн.
То была шутка без особой остроты.
Ронил прекрасно знал, что приглашения, присланные из Кайриса и Секреции, уже давно превратились в растопку для очага и обратились в пепел.
Тёмно-синие волосы, доставшиеся сыну от покойной жены Алана, красиво развевались на ветру, радуя взгляд отца. Ронил внимательно посмотрел на лицо Алана и чуть усмехнулся:
— А почему вы не едете в Кайрис? Вы ведь близки с лордом Зигфридом.
— Не еду, потому что там скучно.
Если бы Слейман прямо сказал: «Мой старший сын болен, не поищем ли мы вместе способ его вылечить?», Алан отправился бы туда немедля, даже не раздумывая. Ронил был весьма искусным аптекарем.
Но в то время Слейман умолчал об этом, обронив лишь, что было бы неплохо как-нибудь приехать и погостить. Потому Алан и отказался, а о правде узнал лишь тогда, когда первенец герцога в конце концов умер.
Как бы то ни было, тогда он ещё не знал, что творится в Кайрисе, а до седьмого круга оставалось рукой подать, вот он и рассудил, что куда приятнее уехать в какую-нибудь глушь и всласть попить вина.
Так выбранным местом оказался Риверн.
— Вы тоже поедете со мной?
Тенсил был не слишком подходящей страной для жизни аптекаря.
Там хватало целителей, а у тех, кто не мог позволить себе обратиться к целителю, не было денег и на покупку лекарств, так что заработать было решительно нечем.
Разумеется, то же самое касалось и жены Ронила, Рейчел. Для любого мага, кроме столь одарённого, как Алан, Священное королевство оставалось тяжёлым местом для жизни. Поэтому Рейчел, последовавшая за Аланом в Тенсил ради новых знаний, лишь напрасно терпела лишения.
— Мы тоже поедем.
Так Алан покинул Тенсил вместе с сыном, его женой и внучкой Вероникой. И отправился в Риверн.
Не станете это есть?
О, это сладкий напиток?
Тогда отдайте его мне. Отец терпеть не может сладкое.
Вот вернусь домой
и выпью.
Королева Риверна Элайн только и делала, что бездельничала.
— Нет. Сейчас я этим заниматься не буду, так что оставьте меня в покое.
— И что же вы собираетесь делать со всеми этими бумагами?
— Если дело срочное, разберитесь с ними сами.
Вскоре после прибытия в Риверн Алан достиг седьмого круга. Не успел он толком порадоваться этому достижению, как его драгоценный труд уже принялись нещадно эксплуатировать ради проставления печатей на документах.
Стоило ему приехать, как королева неизвестно с чего пообещала ему всестороннюю поддержку и уговорила подписать десятилетний контракт, однако на деле, стоило в каком-нибудь документе мелькнуть хотя бы намёку на слово «магия», она тут же сбывала его Алану, а сама предавалась праздности.
— Зачем вообще было меня приглашать, чтобы сидеть на троне?
— Сама-то я уже в возрасте, но если рядом со мной будет находиться юный и пригожий архимаг, никто и словом не посмеет попрекнуть меня за безделье.
«Да какой безумец осмелится сказать о вас хоть что-то дурное?»
Алан проглотил уже готовый сорваться с губ упрёк.
Что до Элайн — она была могущественной правительницей: ленивой, резкой на язык и вечно склонной к бунтарским выходкам. А Алана она выписала к себе, чтобы сдерживать того, кто зарился на чужую власть.
Принц-консорт Тейан.
Супруг Элайн.
Вот она и откладывала в долгий ящик все дела, касавшиеся дворян со стороны Тейана, а сама лишь развлекалась.
— Всё в порядке. Все дела, которые они мне подсовывают, выгодны одному Тейану.
Повторяла она по несколько десятков раз на дню.
Но в то же время она с поразительным чутьём выискивала и немедленно решала те вопросы, что приносили выгоду лично ей. В итоге из-за распрей между супругами, в которые оказался втянут Алан, выбивался из сил лишь он один.
Первые два года он терпел.
Следующие три года терпел ради дружбы с Элайн.
На шестой год его терпение лопнуло.
— Прошу, расторгните контракт. Я больше не могу этого выносить.
Тейан подозревал, что между королевой и великим магом существует нечто большее. Раз они не расставались ни на час, стоит признать, что Тейан ещё долго сдерживал свои сомнения.
В конце концов жажда власти и ревность к собственной жене толкнули Тейана на то, чего ему совершать не следовало.
Он послал Алану отравленный напиток.
Алан пить не стал.
Выпил Ронил.
Бессильный, бессильный и совершенно беспомощный.
[… Обтудент]
Сделать ничего
было уже
нельзя.
Крохотный клочок земли в Риверне.
В сердце, казавшемся меньше даже этого крохотного клочка, Алан похоронил своего единственного сына.
Несчастный случай признали покушением, а покушение — раскрытым и закрытым делом.
Все ждали, что он уедет.
Но Алан не мог покинуть Риверн.
Элайн принесла извинения.
Тейана казнили.
Прежде чем Алан успел простить.
Прежде чем сумел попросить прощения.
Всё вот так и закончилось.
Потому что он не мог ни простить, ни просить о прощении.
Слишком многого он так и не смог сделать.
И потому не мог с лёгкостью уехать из Риверна.
В этот раз всё повторилось.
Первые два года он терпел. Следующие три года терпел ради дружбы с Элайн.
Раз уж он уже потерял самое дорогое, то больше никогда не переживёт подобного вновь. Он утешал себя этой мыслью и продолжал терпеть.
Когда же показалось, что всё наконец похоронено под толщей времени,
он наконец покинул Риверн.
А затем произошла эта встреча.
Вот так они и встретились.
Наконец встретились.
А потому он без колебаний дал обет.
— Калиан Рейн Кайрис.
Этот Алан Манасил
Тебя…
— Приветствую вас, учитель.
— непременно спасёт.